Труба: Терем, терем, теремок. Кто как в тереме живет?

Не ожидавший, что его дернут, Питер, упал в объятья Ежи, испуганно распахнул глаза. — Если я тебя поцелую, ты будешь сильно против? — Нет, — после трехсекундной паузы, мотнул головой Питер. — Даже если я скажу, что не люблю тебя, но ты мне нравишься? — Это ничего, я тоже не люблю тебя, — не остался в долгу Питер. — Поцелуй меня. Они целовались стоя до дрожи в ногах. Ежи дурел от сочетания горячего податливого рта Питера и ремней на своем теле, напоминающих о себе при каждом движении. Комплекция обоих парней не позволяла Ежи поднять Питера, поэтому он плюхнулся на кровать и утянул Питера за собой, усаживая на бедра так близко, что их члены терлись друг о друга. — Игрушки, — напомнил Питер. — С игрушками мы кончим, а я хочу наслаждаться тобою всю ночь, — прохрипел Ежи, сжимая ладонями ягодицы Питера. — Что это на тебя нашло? — улыбнулся Питер. — Это точно происки Теремка. И с ремнями ты здорово придумал. Можно я оставлю их себе? — Они твои. Но застегивать их буду только я. Ежи дернуло, он кончил насухую, не спуская. Только в голове полыхнуло и тепло по всему телу волной. — Хорошо. Можно я вставлю тебе хвост? — Сделай это, — коротко поцеловал Ежи Питер и встал, чтобы скинуть халат и улечься посреди кровати на кучу подушек, выставив аккуратный зад. — Я готов, — развел он ягодицы, демонстрируя розовый анус. Разыскав кинутую в одеяло пробку и выпросив смазки, Ежи применил текущие от возбуждения слюни по назначению — принялся вылизывать и растягивать Питера, наслаждаясь процессом. Особенно ему понравилось проталкивать каплеобразную пробку внутрь и наблюдать, как она растягивает мышцы, а потом они смыкаются на узкой шейке. И вытягивать обратно, преодолевая сопротивление. Питер подавался навстречу, надеваясь, и качался вперед — снимаясь с хвоста, постанывая и прогибаясь. — Я сейчас кончу, — сообщил он, раскачиваясь все сильнее. Ежи протолкнул пробку до упора и включил вибрацию. — Ох, что же ты делаешь? — выдохнул Питер и спустил на подушку. — Теремок, убери, пожалуйста! Игрушка и сперма исчезли одновременно. Питер хотел встать, но Ежи задержал его еще немного, выцеловывая порозовевшие ягодицы. — Как ты ухитряешься быть таким красивым со всех сторон? — удивился Ежи. — Это все мама, виновата мама, — пропел Питер, откладывая подушки в сторону. — Она красивая? — Не такая, как отец. Он еще красивее меня. — Твой отец — бог? — Нет, человек, — рассмеялся Питер. — А теперь нам надо выполнить твое задание, ложись. — Боюсь у меня ничего не получится. Никогда не пользовался такими штуками и не понимаю, как это может быть приятно. — У меня есть идея, — отвел глаза Питер. — В реальности так не получится, а тут можно. Он пересмотрел свою коллекцию ремней и выбрал два коротких и широких, застегнул их на бедрах Ежи, соединив с ремнями запястий. Теперь Ежи был лишен возможности участвовать, а мог только наблюдать и комментировать. Питер взял плаг — тонкую металлическую палочку с силиконовой петлей на конце, тщательно смазал, второй рукой взялся за налитой член Ежи, приоткрыл дырочку уретры и поднес к ней палочку… — Ай! — воскликнул Ежи. Питер вздрогнул, уронил скользкую палочку Ежи на живот, тот задергался, сбрасывая ее в складки одеяла. — Ты чего пугаешь?! — возмутился Питер. — Больно. — Я еще ничего не делал! — Да? Честно? Может я сам? — Нет уж, — решительно заявил Питер и взял последний имеющийся ремень, чтобы стянуть Ежи щиколотки. Подумал, снял наволочку с подушки и прикрыл еще и глаза. — Лежи смирно и молчи. Говорить нельзя! Лишенный зрения Ежи притих и напрягся, сжал кулаки. Питер решил не обращать на это внимание, разыскал плаг, чтобы продолжить начатое. Теперь Ежи не дергался, а походил на каменную статую. Питер не знал, что делают в таких случаях, но интуиция подсказывала, что, если он позволит себе насладиться таким доступным телом, ничего плохого в этом не будет. — Ты знаешь, что ты очень мужественно выглядишь? — прочерчивая пальцем невидимую линию от ямки в основании шеи, до пупка, начал Питер. — Поверь, я насмотрелся на самых разных мужиков за свою жизнь. Большинство из них изображали крутых, а на деле были тряпками. Мать всегда твердила, что я глупый, но красивый и на этом нужно зарабатывать. Я еле-еле школу закончил. Он склонился и подул на член Ежи, выдохнул теплый воздух и лизнул, заставляя Ежи дернуться. Подул — лизнул, подул — лизнул… Втянул головку в рот, крепко обхватывая губами, нащупал языком уретру, раздвинул края, подразнил, отстранился, взял палочку и легко толкнул ее внутрь. Ежи шумно втянул воздух сквозь зубы. — Питер — петушок, соломенный мешок. Или «на попе пушок», кому как больше нравилось. — продолжил рассказывать Питер, погружая палочку все глубже поступательными движениями. Немного вверх и вниз, вверх — вниз… — Старшеклассники звали меня Петрой и заставляли сосать их вонючие члены. Потом им этого стало мало, — он погрузил плаг до конца, закрепил кольцо, аккуратно провел кулаком по члену до основания и обратно, ощущая твердость металла внутри. Добавил смазки и принялся аккуратно дрочить, катая головку в скользкой ладони, и лишь изредка спускаясь по стволу вниз. Ежи уже не скрипел зубами, но все еще был напряжен. — Думаешь я не сопротивлялся? Еще как. Потом перестал. Научился избегать совсем противных, находить покровителей и получать удовольствие. После школы все продолжилось. Модельный мир — это сборище гадюк и извращенцев, но там хорошо платят. Я купил себе отдельную квартиру, завел охранника, не шиковал и не бедствовал, но постоянно слышал смешки за спиной. А когда мой охранник решил меня изнасиловать, очень хотелось покончить со всем разом. Кажется, я пробил ему голову. Надеюсь, что не насмерть. Ежи толкнулся ему в кулак, поощряя к более активным действиям. — Теремок, замени металл на силикон, — попросил Питер. — И очисть меня. Проверив, что просьба выполнена, и плаг стал мягким и гибким, Питер сел на бедра Ежи, потерся о поджатый живот, поцеловал в плотно сжатые губы. — Здесь мне тоже сперва было плохо. Я хотел умереть, а вернулся к тому, от чего ушел. Но когда ты пришел ко мне, стало хорошо. Тебе не очень больно? — Больно, только не от плага, — хриплым от долгого молчания голоса ответил Ежи. — Ремни давят? — Отстегни мне руки. Питер растянул себя сразу тремя пальцами и опустился на член Ежи. Медленно двинулся на пробу, убедился, что все нормально, и поскакал. Ежи покрутил запястьями, разминая, погладил Питера по бедрам, положил ладони на попу, ощутив, насколько тот мускулистый. Видимо его удивление стало заметно. Питер повел тазом, выписывая восьмерки, покачался вперед-назад. — Ты удивлен, что я знаю, что такое спортивный зал? — Есть немного. — Красоту надо поддерживать. — Ох, что ты делаешь? — Приятно или плохо? — Эта штука отвлекает, но даже с ней приятно. — Поработай немножко, — завис над Ежи Питер. Уперевшись пятками в кровать, Ежи заработал бедрами с такой скоростью, что Питер затянул прерывистое «а-а-а-а-а» в такт, замотал головой, то опуская ее, то закидывая назад и прогибаясь сильнее. — Господин, можно я кончу? — Сделай это для меня, — едва выдохнул Питер, садясь до упора. Несколько сильных толчков и Ежи удовлетворенно выдохнул, расслабляясь. Питер лег ему на грудь, положил голову на плечо и поцеловал куда достал. — Спасибо, — обнял его Ежи. — За что? — удивился Питер, приподнимаясь на руках, чтобы заглянуть Ежи в глаза. Он серьезно? — Ты спас меня, — Ежи взял лицо Питера в ладони и поцеловал в кончик носа. — От плага? — улыбнулся Питер. — И не только, — серьезно заверил его Ежи. — Можно я оставлю себе один ремень? Вот этот, на ребрах. — Конечно. Я сниму остальные. — Надеюсь, он не будет мешать. — Снимешь, если что, тут легкие застежки, — быстро освобождая Ежи от ремней, сказал Питер. — Не будет мешать тебе спать рядом со мной. Питер, можно я сделаю тебе предложение? — Какое? — замер Питер. — Давай ночевать вместе. Клянусь не приставать без твоего разрешения. — Это очень серьезное решение, я должен подумать, — скручивая ремни в аккуратные рулончики, отвернулся Питер, пряча улыбку. Ежи был такой серьезный, что у Питера начинало биться сердце. — Ты же понимаешь, что мне будет очень грустно, когда ты наиграешься мною и найдешь кого-то другого? Я слишком быстро привязываюсь и меня много обманывали. Мне страшно. — А если я пообещаю, что никогда не брошу тебя? — Я не поверю. Это все обещают. И бросают. Еще и гадости потом рассказывают за спиной. — Вот этого ты точно можешь не опасаться, — решительно заявил Ежи. — Давай тогда заключим контракт до конца пребывания в Теремке. — Пока мы тут, спим в одной комнате. Остальное по обоюдному согласию. — Хорошо. Я не понимаю зачем тебе это надо, но я согласен. — Как зачем? Ты мне нравишься, — поправил оставшийся ремень Ежи, поцеловал Питера в плечо и накинул халат. — Я до туалета и обратно. Не скучай. Питер кивнул, а когда Ежи вышел, тихо рассмеялся. Даже если они пробудут вместе совсем недолго, теперь у Питера будут свои счастливые воспоминания. Утро выдалось солнечным… Или дождливым… Смотря в какую дверь выйти. Судя по тому, что Косой раскладывал пасьянс в гостиной, с заданием он справился. Вжик сразу побежал к грядкам. За свое задание он выпросил у Теремка какие-то семена и искал, куда бы их посеять. Зеленый завис посреди бассейна огромной морской звездой и старался не утонуть как можно дольше. Ежи вышел из своей комнаты ближе к полудню, отвратительно бодрый и энергичный. — Хэй, народ, на зарядку становись! — сгреб карты у Косого, побрызгал в Зеленого и Вжика. — Питер, быстрее! Все были так возмущены самоуправством Ежи, что не заметили откуда выходил Питер. — Иди поспи еще, — проворчал Косой. Невозможность бегать с заказами и видеть новые места и людей, все сильнее вгоняла его в уныние. Косой любил перемещаться в пространстве, а не сидеть взаперти. — Выспался уже. Вокруг бассейна бегом марш. Все затрусили за Ежи, после первого круга присоединился Питер, пристроился за Вжиком. Бегать по кругу быстро наскучило и Ежи повел всех по коридорам и лестницам, одновременно добавляя вращения руками во всех возможных суставах по очереди, прыжки, хлопки и высокое поднимание коленей. После третьего круга по дому народ стал протестовать и отваливаться возле кресел, Зеленый ушел обратно в бассейн. — У меня заплыв. Это тоже физическая нагрузка. Вжик разыскал скакалку и предложил прыгать по очереди до первого запутывания. Сам начал первый и ошибся после третьего прыжка. — Косой, твоя очередь, — отдал скакалку забравшемуся в кресло с ногами Косому. — Я уже не помню, как это делать, — запротестовал тот, но веревку взял. — Ничего, вспомнишь, — заверил его Ежи. Косой напрыгал целых восемь раз и отдал скакалку Ежи. — Мастер-класс, — торжественно провозгласил Ежи. От его прыжков зазвенели стекла в окнах и запрыгал журнальный столик. Зеленый вылез из бассейна и пришел посмотреть на источник землетрясения. Ежи подпрыгнул еще раз пять и остановился. — Я не настолько толстый, чтобы все тряслось! — растерянно возмутился он и отдал скакалку Зеленому. — Зай-ка, зай-ка, где твоя лужай-ка, — медленно запрыгал Зеленый. Журнальный столик задвигался по комнате, как живой в такт прыжкам. — Питер, теперь ты попрыгай, — велел Зеленый и прижал столик к стене ногой. Питер отрегулировал скакалку под себя, серьезно свел брови, и запрыгал так легко и быстро, будто всю жизнь только этим и занимался. Ничего не звенело и не подпрыгивало, а на одной из ручек скакалки появился счетчик, отсчитывающий прыжки. — Это были происки Теремка, — надулся Ежи, но тут же отвлекся от этой мысли, потому что Питеру наскучило прыгать просто и он начал делать разные трюки, только свист стоял. Мелодичный звон оповестил, что Питер сделал сто прыжков подряд. Он остановился, недоуменно уставился на счетчик, остальные восторженно загалдели. Питер приосанился, сделал несколько поз, будто его фотографируют. Зеленый заорал: «Красавчик!» и захлопал. Ежи неодобрительно пощелкал языком. Зеленый замолчал, Питер перестал позировать. — Вопрос к знатокам: зачем Теремок приделал счетчик на скакалку? — спросил Вжик. — Чтобы мы все прыгали еще раз, и выбрали победителя? — предположил Косой. — Победитель уже есть, — притянул Питера к себе Ежи и обнял за талию. — Значит проигравшего, — вздохнул Вжик. Именно так и оказалось. Теремок выставил обратный отсчет на десять прыжков. Ежи легко напрыгал это количество. Косой со второго раза, Зеленый с третьего, а вот бедному Вжику никак не удавалось сделать подряд даже шесть прыжков. Он начинал путаться в халате и хлестать себя по ногам, не успевая подпрыгнуть. — Халат мешает. Если бы без него… — в сердцах сказал он и тут же оказался голым. — Бойся своих желаний, — заржал Зеленый. Вжик прикрылся ладонями и сбежал в свою комнату. — Что мы там не видели? — пожал плечами Зеленый и пошел в столовую. Остальные потянулись следом. После такой зарядки аппетит проснулся зверский. Фокс уходил от погони. Старшие братья опять выследили его и попытались вернуть домой. Может он и согласился бы, но дома ждали мать, отец и невеста, готовые затащить его под венец связанным и с кляпом во рту, причем буквально. Фокс жениться не хотел, он вообще был не по девочкам. Отец говорил: «Женишься — поймешь». Мать обещала, что стерпится-слюбится, не отдавать же приданое обратно, они его уже почти потратили. Старших братьев уже давно пристроили под каблук к богатеньким женам, оставался только он, непокорный младший сын. — Только не тупик, только не тупик, — горячо шептал Фокс, петляя по узким улочкам. Он уже дважды прыгал через забор, трижды едва не был укушен собаками, давно потерял направление и теперь не знал, где находится река, к которой бежал, надеясь уплыть подальше. Грудь разрывалась от долгого бега, в боку болело, ноги начинали заплетаться, он остановился, прижавшись спиной к стене, чтобы перевести дыхание и тут хлынул дождь. Ниоткуда. Буквально с ясного неба. Размазывая воду по лицу, он почти на ощупь двинулся вперед и уткнулся в какую-то дверь. — Терем-теремок, кто в тереме живет? — Я — Вжик. — Я — Зеленый. — Я — Ежи. — Я — Питер. — Я — Косой. А ты кто? — А я — Фокс. Пустите меня к себе, а то братья догоняют. — Пожалеешь. — Не пожалею. Если не пустите, то мне конец. — Заходи, шестым будешь, — открыл дверь новенькому Ежи. — Опа, так меня еще нигде не встречали, — смахнул воду с бровей Фокс и оглядел выстроившихся полукругом парней в небрежно накинутых на голое тело халатах. К тому же один стоял совершенно голый с заячьими ушками на голове, а когда развернулся, чтобы уйти, оказался еще и с пушистым круглым хвостом. — Пошли покажу, где у нас душевая, — указал вглубь дома один из парней. — Я Вжик. — Было бы не плохо переодеться, — согласился Фокс, переступая в натекшей с него лужи. — Погода какая-то странная. — Переменчивая погода, это точно, — кивнул самый солидный из всех, загораживая от Фокса миловидного блондинчика. — Ежи, — протянул руку. От крепкого рукопожатия Фокс дернулся лицом, но промолчал. Выхода Фокса из ванной ждали в полном сборе. Даже Косой пришел. Сесть он толком не мог, поэтому стоял за креслом, навалившись на спинку животом. Периодически его лицо начинало подергиваться, и он приседал со сдавленным мычанием. Косой проиграл. Теремок уже вторую неделю развлекал их разными играми и заданиями, заканчивающимися традиционно поебушками в том или другом виде, и парни не удивились, когда утром увидели на подушках возле себя морковки. Предмет они получали уже не первый раз, и надо было догадаться, как его применить. Четверо съели, пятый попытался пропихнуть в себя. Итог — получи магическую пробку с вибрацией и хвостом в задницу, и заячьи уши на голову. Все утро Косого дразнили извращенцем и щелкали по игрушечным ушам, а он шипел и вяло огрызался. Пробка держала на полувзводе. Вроде и не стоит, и внутри все напряжено от периодической вибрации. Предложение «вздрочнуть» не сработало. Теремку нравилось его мучить. Новичок не появлялся довольно долго даже после того, как вода утихла. Что он там делал, было непонятно и от того еще более интересно. Наконец дверь распахнулась и все уставились на огненно-оранжевый халат с капюшоном-лисой. — Косой, это по твою душу, — заржал Зеленый. — Отольются лиске зайкины слезки. — Пошел ты с такими предсказаниями, — зашипел на него Косой, хватаясь за подтекающий прозрачным член. Вибратор выдал ударную трель, и Косой кончил на глазах у всей толпы, подергиваясь и сжимая подгибающиеся колени. Хвост исчез, едва на пол упала последняя капля спермы. Тут же появился халат и стакан морковного сока. — А ушки тебе еще пригодятся, — щелкнул по игрушечному уху Зеленый. — Отъебись, — буркнул Косой и поковылял в свою комнату. — Интересно тут у вас, — протянул Фокс, придерживая на груди распахивающийся халат. — Чем дальше, тем интереснее, — подтвердил Ежи. — Пошли на веранду, позагораем. Там погода хорошая. — Ежи, мы с Вжиком на чердак сходим, — предупредил Питер. — Хочу поискать подпорки для огурцов. Ты видел какие они уже вымахали? И завязи уже есть, — похвалился Вжик. Растения из семян, выданных Теремком, росли не по дням, а по часам, будто в компьютерной игре. Правда форму имели специфическую. Они уже съели редиску похожую на члены, а сейчас зацветали огурцы с завязями такой же формы. Были еще тыквы и бананы, но еще совсем маленькие. Выйдя на веранду, Ежи скинул халат и растянулся в шезлонге. Приобретая загар, исчирканное шрамами тело смотрелось все более экзотично. А если учесть, что в результате вчерашней игры он лишился всех волос на теле, вид и вообще стал потрясающий. — Ты красивый, — сел на другой шезлонг Фокс, но раздеваться не стал. — Спасибо, — приоткрыл один глаз Ежи. Во взгляде не прослеживалась томность или желание, скорее лед. Фокс оценил и сделал выводы. — Объясни, где я оказался? — В детстве сказку про Теремок читал? Вот это взрослый вариант. Рай для извращенцев. — Я не извращенец. — Тогда бы тебя не пустили, — оскалился Ежи в улыбке, не открывая глаз. — Тут у каждого свои кинки, хоть и выглядят, как рядовые граждане. — И у того, который с хвостом? — Косой проиграл и отрабатывал. Ты быстро поймешь, что тут к чему. Играем, тренируемся, трахаемся с игрушками. Иначе кормить не будут. — А если я не хочу с игрушками? — А тебя никто не спросит, — рассмеялся Ежи и сел. — Плавать умеешь? Пошли поплаваем. — Вот в этом? У меня дома ванна больше, — презрительно фыркнул Фокс. — То-то ты от той ванны удрал, — гыгыкнул Ежи и прыгнул в воду. Он уже убедился, что Теремок сделает ту глубину, что нужно. О дно не разобьешься. Фоксу тоже хотелось поплавать, но вот так сразу оголяться перед чужими людьми было стыдно. Тем более, что постепенно на веранде собрались все обитатели Теремка. Вжик и Питер копались в садике, пристраивая бамбуковые палки. Ежи подозревал, что ими раньше били сабов суровые домы, даже почувствовал фантомные следы на заднице, но как подпорки для огурцов они ему нравились больше. Только пережив много разного экстрима, Ежи полюбил его отсутствие. Когда Питер наклонялся, коротенький халатик задирался, открывая вид на аккуратную белую попу. Самую красивую и манящую из тех, что Ежи доводилось держать в руках. Почувствовав взгляд, Питер обернулся и покрутил бедрами. Счастливая улыбка скользнула по его лицу, ресницы затрепетали. Ежи показательно облизнулся, улыбка Питера стала еще шире. — Как вы можете облизываться друг на друга после стольких заданий? — удивился Зеленый. — Я уже думать о сексе не могу. Это уже пытка какая-то. — Регулярный секс полезен для здоровья, — разогнулся Вжик, одернул халат, протянул Питеру руку, чтобы тот закатал ему рукав повыше. — Два раза в день это не регулярный, а избыточный, — не согласился Зеленый. — Раньше я даже не каждый день передергивал. — Угу, ты кисточки жены в хуй заталкивал, — засмеялся Ежи. — Теперь твоя жизнь стала разнообразнее. Зеленый, у тебя есть тайные желания, которые Теремок еще не исполнил? — Даже не думай, — погрозил ему Зеленый. — Не все желания должны исполняться. — Значит что-то очень извращенное, — во весь голос заржал Ежи и брызнул в него водой. Зеленый взвился, мгновенно сбросил халат и бросился в погоню. Остальные побросали все, что делали, и собрались вокруг бассейна шумно болеть. Погони Зеленого и Ежи давно стали общим развлечением. Фокс встал немного в стороне, рассматривая своих новых соседей. Рай для извращенцев, значит. Интересно. Ежи — авторитет, Питер его соска, остальные сами по себе. Выбор Ежи Фокс одобрял. Мальчик был ладненький, стройненький, с тонкой талией и красивой задницей. На мордашку не совсем во вкусе Фокса, но ему не мордашку ебать. На лицо Фоксу понравился Вжик. Такие не понимают своей привлекательности, и, как следствие, не выпендриваются, а молча делают хорошо. Зеленый — мужлан неотесанный, только ржать умеет. Остался еще тот, с хвостом, серый и невыразительный. Про него Фокс ничего определенного сказать не мог. Взгляд постоянно возвращался к ровным ногам Питера и тому, что скрывал халатик. Интересно, каков он в постели? Шумный? Коленки вместе, смех тихий. Такие шумными не бывают. В этот момент Ежи прижал-таки Зеленого к бортику, заломил руку и издал победный клич. Питер восторженно взвизгнул, зааплодировал. В его взгляде плескалось такое обожание, что Фокс прикусил губу от зависти. На него так никогда не смотрели. «Отбить», — решил Фокс и тоже засвистел.