Русская Принцесса

      Поднимаясь по лестнице, Надя думала, какой скандал устроит отец, приди она так поздно, да еще и в потрепанном виде. Девушка передрогла то ли от сквозняка в подъезде, то ли от ужаса, который она пережила и который ей еще предстоит. В подъезде горела одинокая лампа, освещая лишь часть лестницы. Надежда поднялась на второй этаж и встала на против двери, мысленно подбадривая себя, что все самое страшное позади.       Девушка тихо, аккуратно, крадучись, открыла дверь и перешла порог. В прихожей было темно, но благодаря падающему на стену свету из кухни, Надя смогла разглядеть время на часах. Было одиннадцать. Приговор ждал ее.       - Нагулялась? Видно взрослая совсем стала, – проговорил в темноте отец, переступая порог спальни, - что по мужикам до ночи ходит, да, Леночка?       Елена Дмитриевна, сидевшая на кухни, не желала встревать в конфликт между своей дочерью и мужем. Женщина боялась перечить ему, так как тот приносил немалые деньги в семью и приобретал всевозможные роскошные товары, которые только она пожелает. Елена Дмитриевна не была идеальной женой, но благодаря умению увильнуть, где надо, поддерживала любовь мужа. Женщина была между двух огней: муж, который ей дорог и дочь, которую она время от времени подбадривала. Лишь с помощь ласки хозяйка дома могла снискать снисходительность к ребенку у мужа, когда тот остынет.       Резким движением мужчина стукнул по выключателю пальцами, в прихожей загорелся приглушенный желтый свет. Надя поморщилась.       - Пап… - начала дочь.       - И слышать ничего не хочу! Воспитали шалаву, так она еще и в дом смеет заявляться, Лена, я в шоке! У нее закрытие сессии на носу, а она незнамо чем занимается! – прокричал Семен Аркадьевич.       - Пап, прости, такого больше не повториться… - не успела договорить Надя.       - Конечно не повториться, ты с этой минуты взрослая. Сама устраиваешь свою жизнь, раз по мужикам пошла! – в горячке произнес отец. – Кстати сколько их у тебя... Стой! Хотя не надо этих мерзких подробностей! Фууу воспитали дрянь! Что люди то подумают, Лена, что люди подумают! Стыд и срам семье Луночаровых! Как это будут говорить, дочь инженера НИИ проститутка … Ой срам то какой!       - Пап, позволь мне все объяснить… - пыталась Надежда.       - Нечего объяснять, все итак понятно! – Семен Аркадьевич заходил по прихожей из стороны в сторону.       - Пап, я готовилась к зачету и устала, поэтому вышла развеяться, увлеклась и не уследила за временем, прости меня пожалуйста. – быстро проговорила Надя.       - Ну конечно, конечно зачеты! Учиться же оно всегда утомительно, да, Леночка? То - то и видно дите устало от тягот, ах бедняжка! Может тебя еще и пожалеть? – с разъяренным взглядом прокричал отец.       - Пап, это правда … мам… - с подступавшими слезами сказала девушка.       - Конечно правда, два раза на слово верим! А то что мы с матерью перепугались, по два инфаркта получили, пока ждали гулящую дочь! Да еще и в такую темень, хрен проссышь же… - не успел договорить мужчина.       - Сема! – из кухни перебила мужа Елена Дмитриевна. – Такие слова при ребенке, ты же образованный человек, как никак!       - Ребенок? А где ты видишь здесь ребенка, Леночка? В каком месте? Взрослая деваха, которая с мужиками развлекается во все тяжкие, что аж до ночи задерживается, дома так ведь не ждут! – резко осадил свою жену Семен Аркадьевич.       Такие мерзкие слова от своего отца Надя не желала слушать. Ее поливал грязью и очернял честь родной человек, куда может быть хуже! В миг состояние девушки переменилось: из плаксивости, Надя испытывала ярость от несправедливости. Надежда желала постоять за себя, раз в этом доме никто не способен на конструктивный разговор. Девушка решила высказать все, что так долго таилось в ее душе.       - Папа, хватит! Я не могу так! Ты обвиняешь меня в том, чего не было! Я сказала тебе правду, а ты не веришь и приплетаешь такую чепуху! Я за всю свою жизнь впервые задержалась, не рассчитала время, и ты сразу в штыки! Чем я плохая дочь? Чем я не заслужила твое уважение? Скажи! – прокричала Надя на отца. Девушка впервые повысила на него голос. – Я больше не могу так жить! Это не жизнь, а существование! Я все делаю для того, чтобы ты любил меня, постоянно потакаю тебе, твоим идиотским правилам…       - Значит ты меня идиотом считаешь! – перебил Надю отец. – Да как ты смеешь в таком тоне со мной разговаривать!? Совсем забылась что ли с кем ты? Я для нее все, а она…       - Что все, папа, что все? Ты только и смеешь контролировать меня и мать! Деньги, да нам деньги твои нахрен не нужны, если ты с нами со злобой обращаешься, как будто мы твое имущество, а не любимые люди! Я хочу жить понимаешь? Жить! Да я признаю, что пришла поздно, виновата! Но я не заслуживаю, чтобы ты обвинял меня в том, чего нет! Я не проститутка, как ты выразился! Да с твоими устоями и запретами я скорее стану старой девой, чем шлюхой! – прокричала девушка.       - Надя … - резко вошла в прихожую мать.       - Ах ты поганка! – резко схватив за волосы дочь, мужчина начал ее волочить. – Да как ты смеешь об этом говорить, дура! Так и знал, что путного из тебя ничего не выйдет…       - Сема… - начала было Елена Дмитриевна.       Женщина подбежала к дочери, пытаясь ее защитить, но муж оттолкнул ее в угол. Елена резко повалилась на пол. Пытавшись удержаться за вазу, она рассекла ладонь, из которой потекла кровь.       - Что Сема? Что Сема? – еще крепче схватив за волосы Надю, Луночаров начал их драть. – Шалава нагуляла доченьку, а я ее еще и люби?       - Семен! – резко повысила голос женщина.       - Даа, доченька же не знает, что я ей не родной отец!? Что, паскуда, глаза опустила, стыдно перед Надькой? А че стыдиться то, по койкам прыгать так ты первая! Думала я ее любить буду? Не нужна она мне, всегда не мог видеть ее рожу, точь-в-точь, как у Саньки! Изменить мне с моим лучшим другом, а я ж тебя так любил, так любил… - со стеклянными глазами говорил Семен.       - Да ты и не любил никогда! Я тебе была нужна, как трофей! Завоевал и пошел дальше! Любил он... – начала Елена. – Думал деньги сунул и все, любовь куплена!       - Да как ты смеешь, сука… - начал мужчина.       - Что за бред ты несешь!? Сволочь, я тебя ненавижу! – бившись в агонии и слезах, проговорила Надя. Девушка начала стучать по груди отчима кулаками.       Семен Аркадьевич, из-за ярости и охватившей его злости, не понимал, где он находится и что творит. Мужчина резко нанес звонкую пощечину Наде. Этот удар внезапно отрезвил мужчину и тот удалился в спальню. На щеке девушки красовалось красное, пылающее пятно. Бессильная Надя ушла в свою комнату и стала горько плакать.       Сидя на своей кровати, прижавши ноги к груди, девушка проплакала недолго. Вскоре силы на слезы иссякли, и Надю обуяла пустота. Надежда размышляла о произошедших с ней событиях этого злополучного дня, как внезапно поток мыслей прервался, и в комнату, скрипнув дверью, вошла мать.       Женщина присела на край кровати, осунувшееся лицо, выдавало грусть. Промолчав две минуты Елена Дмитриевна начала разговор.       - Надь … прости. – с сожалением сказала женщина. – Я должна была раньше тебе обо всем рассказать…       Надя лишь смотрела красными, заплаканными глазами в стену, и казалось, не слушала мать.       - Поверь, я действительно любила твоего отца, но заполучив мое внимание и расположение, он все больше времени стал уделять работе, а не мне… - вела рассказ Елена. – Санек первый начал оказывать мне знаки внимания, подмигивал, приставал. Вот я в один день не выдержала и изменила Семе. Мне хотелось мужского тепла, заботы, ласки – все это мне давал Саша. Со временем я прониклась к нему чувствами. Знаю, ты осуждаешь меня, какая я шлюха, но пойми меня, как женщину. Да, мне самой было неприятно от своих действий, я ощущала отвращение к себе. В один день мне даже хотелось выпрыгнуть из окна от безысходности… Все равно с Саньком бы я не осталась, он старый верный друг Семена, да и быть матерью одиночкой тяжело. Я благодарна Луночарову за то, что простил меня, хоть и с большей озлобленностью стал смотреть мне в глаза, но моментами был снисходителен. Надя, я делала все для тебя, чтобы у моей дочки было хорошее образование, обеспеченная жизнь, чтобы ты в конце концов была счастлива. И знай, ты желанный ребенок, рожденный в любви. Санек по сей день интересуется тобой, хоть Семен и запретил ему быть в нашем доме. Знай, Надя, что я всегда за тебя, никого роднее мне в этом доме нет. Надеюсь теперь, ты поймешь меня…       - Я поняла, мама. – тихо со сдавленным голосом сказала Надежда.       - Я пойду, ты успокойся, отдохни … - закрывая за собой дверь, проговорила женщина.       Надя осталась в комнате одна, наедине со своими мыслями. Девушка думала о поступке матери, но не обвиняла ее. Надежда любила Елену, поэтому смогла понять и простить. Однако одно ее очень волновало – ее биологический отец, этот Санек. Девушка начала вспоминать свое детство…

***

      Июнь 1976 года. Надин день рождение, девочке исполняется 6 лет. На главный праздник пришли самые близкие родственники: бабушка и дедушка по линии Семена Аркадьевича, Санек – друг главы семейства и сестра Елены Дмитриевны – Света. Стол был накрыт всевозможными блюдами, напитками, которые по блату достал Луночаров. Праздничный торт покоился в холодильнике и ждал своего часа. Наденька бегала от счастья в своем нежно-розовом легком платьишке, с пышными бантами на хвостиках. Девочка резвилась, смеялась, хохотала, кушала сладости и получала поздравления от гостей, сидя у Семена на коленках, обвив его шею.       Ближе к вечеру гости разбрелись по двум комнатам: родители главы семейства и он сам удалились в зал, чтобы вдоволь наговориться. Луночаров не видел своих отца и мать уже год, так как те жили в Набережных Челнах и редко приезжали к сыну. Елена Дмитриевна с сестрой и с Саньком остались на кухне, шепотом что-то обсуждая.       - Какая Наденька счастливая! – проговорил Санек. – Вот повезло вам, видите девочку каждый день, а я – отец, дай Бог, раз в месяц кровиночку увижу…       - Тише ты, охламон! – прервала мужчину Света. – Договоришься щас, что в жизни больше не увидишь кровиночку свою …       - Так … - произнес Семен Аркадьевич, выглядывая из-за угла.       Мужчина направлялся за водой для своей матери, чтобы та смогла запить таблетку от головной боли, как услышал тихие голоса на кухне. Семен решил остановиться и подслушать разговор, внезапно его будто ошпарило, он стоял, сдерживая ярость. «Санек отец Нади!» - раздавалось у него в голове. Переполненный агрессией мужчина пошел в атаку.       - Это не то, что ты подумал, Сема! – протараторила, в миг понявшая все Елена.       - Все так я подумал, паскуда! Значит ты за моей спиной с этим… - сдерживая эмоции говорил Луночаров. – А я его еще лучшим другом считал, в дом звал, руку жал, а он за моей спиной с женой кувыркался…       - Семка, я все объясню… - начал Санек, загораживая Елену.       - Не надо ничего мне объяснять! Я инженер НИИ, а не идиот, все слышал! – с явной неприязнью и брезгливостью говорил Семен. – Значит так, любовничек, по совместительству лучший друг, с этой минуты двери в эту квартиру на веки для тебя закрыты! Ты понял меня?       - Сем, Сем… - не успел сказать Саша.       На кухню вбежали отец и мать Луночарова, с удивлением смотревшие на все происходящее.       - Проваливай говорю! Мигом! Больше у тебя нет лучшего друга, ты все разрушил! – строго, будто вынося приговор, отчеканил глава семейства. – Благо Надя спит, а то бы я тебе такое тут устроил, махом бы запомнил, каково чужую жену трахать!       Санек, понимая, что извинения бессильны, покинул дом и с того самого дня, дня рождения собственной дочери, больше не возвращался.       Ошибочно было принимать тот факт, что Наденька спала и ничего не слышала. Девочка из маленькой дверной щелки застала, как злобно смотрит ее добрый папа на Санька, который выглядел далеко не жизнерадостно, коим всегда был при общении с ней.       Этот злополучный день изменил многое между Семеном и Еленой, а также своей, как оказалось неродной дочерью. Мужчина стал холоден к девочке и воспитывал ее в строгости, в ежовых рукавицах, безо всяких сюсюканий. Маленькая Надя не понимала отчего папа так переменился, холоден к ней, и почему добрый дядя Саня больше не заходит к ним.       Сидя на кровати, Надежда вспомнила этот фрагмент, который подкинула ей память, и в миг паззл сложился. Девушка поняла все. Мысли были мучительны, отец, которого она все 19 лет считала родным, таковым далеко не являлся. Было горько и невыносимо осознавать эти факты.       Вдруг девушка вспомнила о своем спасителе – Вове. Каким мужественным и бесстрашным он был, защищая ее от насильника. Воображение вновь и вновь рисовало Наде профиль молодого человека. Его внешность казалась Надежде знакомой, но откуда она понять не могла. Что-то родное было в этом человеке, притягательное, манящее. Рядом с ним девушка чувствовала себя в безопасности, окутанной в теплое одеяло любви. С мыслями о спасителе Надя расслабилась и в конце концов уснула.       Вова поворачивал ключ, тихо открывая входную дверь. Молодой человек действовал аккуратно, пытаясь не разбудить домочадцев. Вдруг в коридоре зажегся светильник и в теплом синем халате вышел отец.       - Опять до поздна на своих криминальных разборках! Не надоело улицу то делить? – грозно стоя, произнес Кирилл Суворов.       - Пап, не заводись, всех перебудишь щас, - прошептал Владимир, стягивая с себя куртку. – не с разборок я.       - Где ж тебе еще быть-то? – с недовольным видом сказал мужчина.       Внезапно к Кириллу подошла жена – Диляра, тихая, скромная женщина, одетая в легкую ночную сорочку, поверх которой накинут халат.       - Кирилл, ну что ты так на сына? Пойдем правда спать, завтра вставать рано. Утром все выяснишь, если тебе очень – то надо! – успокаивающе проговорила женщина, приобняв мужа.       Диляра любила Вову, хоть он был ее не родным сыном. Женщина с лаской и понимаем относилась к Владимиру, благодаря чему ответно заслужила его любовь.       - Завтра разговор будет! – уходя вместе с женой в спальню, грозно сказал Кирилл.       - Даа, пап! – подтвердил Вова, шагая в свою комнату.       Вова стянул свитер и рухнул на кровать, не заметив, смотрящего на него брата.       - Ты откуда такой? - произнес интересующийся Марат, переваливаясь на левый бок. - Че поздно как? На время смотрел? Всех перебудил.       - Я в отличии от тебя братец достойный поступок совершил, а ты с наездом. - нехотя процедил Владимир.       - Че было то? Ну, Вов, не томи! - заинтересовался младший Суворов.       - Да девчонку одну от насильника спас. Прикинь иду значит я и вижу, как какой-то пацан девушку сжимает и в машину утащить силой хочет. - поведал начало истории Вова. - Ну я и подбежал, его же методами проучил.       - А че за пацан то? - спросил Марат.       - Да я знаю что ли? Раньше не видел! - разгневано ответил Владимир.       - Вов, ну ты же понимаешь, что если этот пацан группировщиком окажется, какие разборки начнутся?! - протянул Суворов младший.       - Да че мне эти разборки, группировщик он или кто мне похуй! Он человек блять в первую очередь, а не животное! Нормальный пацан женщину уважать должен, а это не пацан - тварь! Че у вас за порядки то? - с яростью произнес Вова.       - Многое переменилось, Вов, щас … - начал Марат.       - Вот ты скажи, ты бы мимо прошёл и ничего не предпринял, оказавшись на моем месте? Тебе порядки выше человеческой жизни? - задал вопрос старший Суворов.       - Да спас бы конечно, помог… - отвечал младший брат. - Ну а девчонка то че? Хорошенькая?       - Ну вот, хоть ты у меня настоящий пацан, Маратка! - подбодрил брата Вова. - Знаешь, я когда ее вблизи увидел, подумал ангел передо мной стоит, несмотря на то, что она потрепана была и в ссадинах. Меня сразу такая злость обуяла, ну вот за что так с ней, сука?!       - Че понравилась, Вов? - ехидно проговорил Марат.       - Все братец, заканчивай ты с этим, я тебе про одно, ты мне про другое. - спокойно сказал Суворов старший. - Все, спать!       Услышав приказ брата, Марат спорить не стал. Суворов младший повернулся лицом к стене и через некоторое время лежал уже спящий.       Владимир долго думал о той девчонке Наде, которую он спас. Мысли его были вокруг девушки. Молодой человек, вспоминал Принцессу с легкой улыбкой на лице. Вова рисовал в голове ее образ, приятные черты лица, испуганные глаза, которые не подходили ангельской внешности. Девчонка казалась Владимиру такой родной, и на минуту Вове захотелось ее обнять, крепко прижать к себе и не отпускать никогда. Чем больше молодой человек думал о Надежде, произошедшем событии, тем глубже погружался в дремоту, а позже провалился в глубокий сон.