Без секунд, минут, часов

Длинная стрелка добирается до двенадцати и с громким щелчком заходит на новый круг. Я терпеть не могу эти часы с крупными римскими цифрами и медно-золотистым циферблатом, непреклонно отсчитывающие секунды моего пребывания у тебя. И, когда стрелки завершат очередной цикл, настанет пора уходить. Не потому что я этого хочу, а потому что так уж сложились обстоятельства, и тебя не переделать. Дурацкие часы - не единственная странная вещь в твоей квартире. Пресс-папье из деревянного камня в виде носорога, чёрная изогнутая статуэтка на подоконнике, напольная ваза-птица, графин с вкраплениями сухоцветов в прозрачных стенках и прочая дребедень, в основном, подарки коллег или студентов. Не представляю, чтобы ты сам купил нечто подобное. Твоё лицо в жёлтом свете лампы спокойное и сосредоточенное, я долго изучаю его, прикидывая: спросить-не спросить. - Увидимся в следующую среду? - небрежно уточняю я в конце концов. Надеюсь, что ты не забыл, естественно, зря. - В среду попойка на кафедре, - отвечаешь ты, не отрываясь от записей. - День студента. Помнишь? Кипа листов на столе перед тобой разложена в мнимом беспорядке, хотя в действительности, каждая страничка на своём месте. Попробуй кто сдвинь её, придёшь в бешенство. Я как-то нарвался, и мы поссорились так, что посуда дребезжала, а стены ходуном ходили. Больше всего в том скандале мне запомнилось последующее наше примирение. - Я не пойду. - Почему? - Там одни старики. И ты будешь с Ладой. - Как знаешь. Ты игнорируешь последнее замечание. Я перекатываюсь на живот, подпираю подбородок рукой и пытаюсь угадать, о чём ты думаешь. Точно не обо мне. Но и о Ладе вряд ли. Ни она, ни я не конкуренты твоей работе. Ты пишешь исследование со сложным названием, которое я не запомнил. Раньше я бы обязательно вызубрил его назубок, на досуге почитал бы что-нибудь по теме, чтобы позже перед тобой блеснуть. Я и на кафедру устроился только, чтобы быть к тебе поближе. Ты, правда, не оценил, хотя позже всячески мне помогал, пусть и втайне ото всех. - У Мэла тусовка. Поеду к нему. Я слежу за твоей реакцией, но её предсказуемо нет. Да и с чего бы? С Мэлом я переспал, когда в энный раз пытался с тобой порвать. Ничего у меня, конечно, не вышло. Ты подловил меня после пар в пятницу и увёз на выходные за город, а потом на протяжении двух недель вёл себя безупречно. И я опять повёлся. - Наверно, я скоро уволюсь, - сообщаю больше для того, чтобы привлечь твоё внимание. - Серьёзно? - ты наконец поднимаешь голову, но удивлённым не выглядишь. - Да, - я жму плечом. - Научная деятельность - не моё. - Уверен? Хорошо всё взвесил? - Нечего взвешивать, - я грызу ноготь на большом пальце и отворачиваюсь. На кафедре скучно, ассистировать и перекладывать бумажки мне не нравится, а бегать за тобой надоело. К тому же, поблизости постоянно маячит Лада, и видеть вас вместе - то ещё удовольствие. Уже на первой твоей лекции мои однокурсницы сплетничали о том, что ты встречаешься с дочкой декана. Это не мешало им мечтательно вздыхать и строить грандиозные планы на твой счёт. Впрочем, мне до всего этого дела не было. Я только-только заселился в общагу, хотел веселиться, искал приключений. - Надеюсь, это не из-за меня. - Ещё чего! - фыркаю я. - Не дождёшься. Я откидываю одеяло и начинаю одеваться. Уйду первым, пока ты вежливо меня не попросил, потому что тебе необходима тишина и полная концентрация, а я тебя якобы расхолаживаю. Раньше я всё ждал, когда ты попросишь остаться, когда мы будем засыпать и просыпаться вместе, готовить еду на кухне, есть за одним столом. Но это желание постепенно себя изжило. Ты постоянно занят и даже, если бы ты обладал всем временем мира, вряд ли мне бы досталась хотя бы десятая его часть. Больно осознавать, как мало я для тебя значу, при том скольким ты стал для меня, но я сам виноват. Давно пора поставить жирную точку, закончить с тобой, с универом и кафедрой. С торопливыми встречами и вечным мучительным ожиданием звонков и сообщений. - Кость, - ты становишься сзади, разворачиваешь меня за плечи. - Всё в порядке? - Я всегда в порядке, - отвечаю и поскорее выхожу в коридор. - Приходи в среду, если передумаешь. Провожать меня не идёшь. Ну и не надо. Я выскакиваю за дверь, еле сдерживаясь, чтобы не начать перепалку. Приходить ради чего? Чтобы смотреть на вас с Ладой и слушать, как все восхищаются вашей парой? Нет уж, спасибо. Ссориться с тобой смысла нет. Ты либо начнёшь отшучиваться, либо выслушаешь с непроницаемым выражением, а после приведёшь аргументы, противопоставить которым мне нечего. Однажды я спросил, существует ли вероятность, что рано или поздно ты сделаешь Ладе предложение. Мы встречались почти полгода, я дико ревновал и мечтал подсыпать ей в чай мышьяка. "Вид у тебя угрожающий, - ты рассмеялся. - Не забивай голову". Ответа на свой вопрос я так и не получил. Но прошло уже несколько лет, а ничего не поменялось. Ты по-прежнему водишь Ладу по концертам и ресторанам, берёшь с собой на важные мероприятия, но трахаешься со мной. В метро я спускаюсь максимально злой и с твёрдым намерением оторваться у Мэла. Мне жизненно необходимо с кем-то переспать. На телефон падает сообщение, оно от тебя и читать я его не хочу. Но читаю. "Кость, мне жаль, если я тебя огорчил". Я тут же оттаиваю, но вспоминаю про среду и решаю не отвечать. *** Наша история по праву может претендовать на звание самой пошлой банальной и заезженной. Началось всё с пересдачи. Препода по истории русской публицистики прозвали Кайзером, а потому я схитрил и напросился к тебе. Как оказалось, напрасно. Ты гонял меня по датам, именам и названиям, пока я безнадёжно не запутался. "Выше тройки поставить не могу, - сказал ты, будто бы с сожалением. - Или попытаете удачу ещё раз?" Выше тройки мне было не надо, но я зачем-то согласился пересдавать повторно. "Итак, - ты пролистал ежедневник. - Можно двадцать пятого". Двадцать пятого в общаге намечалась пьянка, а учёбу я намеревался прогулять, но сказать "нет" духу не хватило. Через пару дней мы столкнулись в коридоре, я поздоровался, хотел пройти мимо (на самом деле нет). "Как подготовка?" - спросил ты. Нормально, ответил я, да, нормально, хотя учебник ни разу не открывал. "Что ж, до встречи", - ты улыбнулся и пошёл дальше. Я пялился тебе вслед, пока твоя спина в тёмно-синем пиджаке не скрылась в аудитории. Двадцать пятого я всерьёз подумывал засы́паться, но отогнал эту мысль. Ещё чего?! Лишние хвосты ни к чему. "Сегодня гораздо лучше, - сказал ты и подал мне зачётку. - Поздравляю". Напиваться в общаге мне стало невыносимо скучно. Парень, с которым я флиртовал показался зацикленным кретином. Я тихонько оделся и зачем-то отправился к универу. Двор заметало, я бродил под окнами кафедры, ругая себя, но никак не мог развернуться и уйти. "Поразительная тяга к знаниям", - насмешливо прозвучало сзади. Я обернулся и не знал, что ответить, но ты ответа не ждал. "Я собирался поужинать. Составишь компанию, раз уж ты здесь?" - ты повертел на пальце брелок от машины. "Я не голодный", - отказался я. Это была правда, час назад я умял доширак и две пачки сухарей с томатом и зеленью. Да и одет я был не для ресторана. Ты посмотрел на меня долгим взглядом. "Я живу неподалёку. Любишь роллы?" "Калифорнию", - я кивнул. Почему-то проще оказалось поехать сразу к тебе, чем в людное незнакомое место. В твоей квартире почти всё бежевое: стены, мебель, полы. Сейчас я привык, но тогда меня это позабавило. "Бежевый цвет не отвлекает", - объяснил ты. Теперь-то я знаю, что больше всего на свете ты не любишь, когда тебя отвлекают. Перебивают мысль. Ты расспросил обо мне, я рассказал, откуда приехал, что поступил по знакомству, а чем хочу заниматься в будущем понятия не имею. Моя главная задача не вылететь из универа и не спалиться перед роднёй, заключил я. Не спалиться, переспросил ты. Ну... Я замялся. Наше общение явно зашло за рамки студент-преподаватель, но говорить напрямик мне сделалось неловко. Как и задумываться о том, к чему всё идёт. Моя сексуальная жизнь состояла из нескольких недоразумений, которые я бы с радостью стёр из памяти. "Уже поздно, - ты взглянул на часы. - Можешь переночевать здесь, на диване". Я растерялся. Неужели я неверно всё истолковал? У меня не было опыта со взрослыми мужчинами, тем более, с кем-то вроде тебя. Я разозлился на себя и на тебя заодно, пошёл ва-банк. "Не думаю, что хочу спать на диване", - заявил я. Ты не ответил и продолжал молча смотреть на меня без всякого выражения. Я обогнул стол, застыл напротив. Я не решился сесть к тебе на колени и просто наклонился, закрыл глаза и поцеловал. "Не думаю, что это хорошая идея, - мне в тон сказал ты, отстранившись. - Преподавательская этика, знаешь ли... " "А звать меня к себе - нормальная этика?" - я ухмыльнулся, хотя внутри весь дрожал. Казалось, если ты откажешься, жизнь закончится. "Я совершеннолетний, если что", - сказал я, когда ты не ответил. Ты отвёл мне волосы со лба, смерил внимательным взглядом, словно искал малейшие признаки сомнений, и, не обнаружив их, начал расстегивать рубашку. С того первого раза я почти ничего не помню, кроме того, что сначала меня трясло от волнения, а позже от возбуждения… "Всё хорошо, - ответил ты на мой незаданный вопрос. - Спокойной ночи". Ты накинул халат и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Меня опять заколотило, но уже от обиды. Я долго пролежал, размышляя, что не так сделал, в чём налажал. Вообще-то я ничего не сделал. Это ты раздел меня, уложил на кровать и заставил кончить. Не знаю, сколько я проворочался, собираясь уйти. Оставаться было незачем, а выгнать меня тебе не позволит воспитание или жалость. В конце концов, я отключился, а когда проснулся тебя всё ещё не было. Я натянул джинсы и пошёл за тобой, уже подозревая, что не смогу уйти и пробуду, сколько тебе угодно. Я нашёл тебя за письменным столом с горой исписанных бумаг и с ноутбуком. "Костя, ты чего не спишь? - ты поднял глаза и улыбнулся. Я увидел, что ты не сердишься, с души камень свалился. - Иди сюда", - позвал ты, заметив, что я топчусь в дверях. Ты отъехал на кресле чуть назад и усадил меня к себе на колени. "Что ты пишешь?" - я заглянул в ноутбук. "Помогаю с кандидатской одному человеку", - ты погладил меня по шее под волосами, по спине пробежали мурашки. "А так можно?" "Не совсем", - ты поцеловал меня в плечо, потом в шею. "Значит, это мошенничество?" - я прищурился. "Нет, - ты покачал головой. - Это жизнь". Про жизнь мне рассуждать не хотелось, хотелось больше твоих губ, рук, ласк, тебя... "Думал, ждёшь не дождёшься, пока я уйду", - признался я. Ты вскинул брови и усмехнулся "Ты милый. Тебе говорили?" "Нет, - я помотал головой. - Ты первый". Ты подхватил меня на руки и отнёс в спальню, а там действительно стал моим первым. *** Тусовка у Мэла – дно. Сам он клеится ко мне и подбешивает. Ещё он хвастается направо и налево, как переспал с лыжным инструктором. Звучит это ужасно жалко. Девчонки хихикают и засыпают вопросами, для них геи как циклопы или эльфы. В такие моменты я думаю, что ты совершенно прав, что не хочешь афишировать личную жизнь. Нравится постоянно врать, спросил я однажды. Замалчивание не равно ложь, возразил ты. Ты вроде был прав, но я не мог с тобой согласиться. Как не мог смириться с тем, что надо постоянно шифроваться, а с тех пор, как я устроился на кафедру чуть не усерднее прежнего. Раньше ты водил меня по выставкам и театральным премьерам, пусть и строго соблюдая частоту таких посещений. Теперь же наши совместные выходы куда-либо практически сошли на нет. Чересчур велика вероятность наткнуться на кого-то из знакомых, твоих или Лады. Ты не любишь, когда я задаю вопросы. Особенно о ней. Я очень её уважаю, всегда говоришь ты, Лада – хороший человек. В Ладе и вправду нет ничего плохого, но я не могу заставить себя относиться к ней хотя бы равнодушно. Даже обыкновенное «добрый день» от неё вызывает у меня порой приступ ярости. Зачем она приходит? Суёт свой нос к нам на кафедру, хотя сама преподаёт в соседнем здании. Мне ясно, зачем - забегает проведать тебя, рассказывает забавные случаи со студентами, зовёт на обед. Иногда мы обедаем втроём. Как ни странно, нам с Ладой находится о чём поговорить. Она тоже любит документалки про маньяков. Мы обсуждаем новинки. Олег ничего не смотрит, рассказывает мне Лада в твоё оправдание, даже со мной. Она улыбается, кладёт ладонь тебе на запястье. И со мной, чуть не поддакиваю я, но вместо этого мрачно таращусь в тарелку. Аппетит бесследно исчезает. Ты с ней спишь? Допытываюсь я вечером. Или вы такие закадычные друзья. Мы давно знакомы, уклончиво отвечаешь ты. И хорошо понимаем друг друга. Она знает, что ты гей? Я не отстаю. "Ты сегодня настойчивый". Ты не любишь, когда я напираю. "Я имею право знать, ты не думаешь?!" "Ты знаешь всё, что нужно". "Точнее, что мне полагается". "Не ревнуй". Ты обхватываешь моё лицо руками и целуешь. Стрелки щёлкают. У нас есть час или два до того, как ты сядешь за стол и откроешь ноутбук, я не собираюсь тратить время и оставляю расспросы. От Мэла кто-то предлагает пойти в ближайший боулинг. Все, кроме меня, пьяные и готовы на любой кипиш. Я опять и опять проверяю телефон. У меня стойкое ощущение, что мы друг от друга отдаляемся. Я не ездил к тебе дольше недели, но и ты меня не приглашал. На кафедре мы лишь кратко обменивались приветствиями. Я не хотел подходить, а ты не делал первых шагов. Но разве ты хоть когда-то их делал? Нет, это я нёсся по первому твоему зову. Это я лечу так быстро, как только возможно, стоит тебе написать. Это я наизусть знаю расписание твоих лекций, коллоквиумов и семинаров, знаю, когда и куда у тебя намечены командировки, какие выходные и вечера ты проведёшь с Ладой, а какие перепадут мне. - Костян, гоу? – Мэл подкатывает ко мне на балконе. – Или останемся? Он просовывает руку мне под ремень, другую – кладёт на пояс. Он очень меня хочет, и когда-то это здорово подстёгивало и заводило. Я смотрю на Мэла и думаю, как было бы круто остаться. Трахаться всю ночь, утром опоздать на кафедру, демонстративно проскользнуть перед тобой во вчерашней одежде. Вечером можно было бы взять пива и повторить у Мэла или у меня - мой сосед на месяц свалил к брату в Смоленск, Мэл снимает приличную однушку. Он – хороший парень, добродушный и симпатичный. Любит рестлинг и тащится от быстрых тачек. Он смог бы меня полюбить, и, вероятно, не стал бы притворяться и скрывать наши отношения. У нас много общих приятелей, и Мэл из тех, с кем можно подумать о будущем… - Я – домой. Спасибо, Мэл, - я протискиваюсь мимо него в комнату. По полу разбросаны подушки, пивные бутылки, пакеты из-под чипсов, коробки от пиццы. Мэл уговаривает остаться, обещает не распускать руки, не будить до утра и прочее-прочее… - Мне правда пора, - я накидываю куртку, распахиваю настежь дверь. - Может, завтра? – с надеждой спрашивает Мэл. – Могу встретить тебя возле универа. - Завтра не получится, - я не оглядываюсь и сбегаю вниз по лестнице. Ждать лифт долго, а Мэл вот-вот предложит что-нибудь ещё. Улицу заметает, точь-в-точь как в тот вечер, когда ты впервые отвёл меня к себе. На полпути я резко меняю маршрут. На входе в универ меня встречает хмурый охранник. Разошлись все, равнодушно оповещает он. Я благодарю и всё равно дохожу до кафедры, открываю кабинет своим ключом. Сквозь стеклянную вставку вверху двери виднеется твой клетчатый пиджак на спинке стула. На овальном столе сиротливо белеет забытый картонный стаканчик. Я устал унижаться, но предела этому нет, а потому вызываю такси и еду к тебе. Вдруг застану с Ладой, будет повод закатить скандал, а потом... Поехать трахнуться с Мэлом или отправиться в клуб, познакомиться с кем-то другим, новым... А потом... Уволиться, проникнуть в твой подъезд, исписать твою дверь признаниями в любви вперемешку с проклятиями. Придётся купить баллончик. Желательно, красный. Света в окнах нет, я забегаю в подъезд за твоей соседкой с мопсом на поводке. Поднимаюсь на твой этаж, звоню и барабаню в дверь до тех пор, пока снизу не приходит злющий мужик в тельняшке. Я не еду к Мэлу. И никуда не еду. Возвращаясь домой, в съёмную двушку на Петровско-Разумовской, я жалею, что мой сосед в отъезде. Он - жуткий засранец, но с ним хоть можно покурить и обсудить бытовуху. У подъезда толчётся молодёжь с пивом и электронками – обычная картина. Я быстро набиваю код - ледяные кнопки обжигают пальцы - и шагаю внутрь. Кто-то сзади перехватывает железную дверь. Ты. Я застываю вполоборота. Где ты был, Костя? Почему не отвечаешь? Я писал. Звонил. Столько раз звонил. Ты обиделся? Или… Знаю, со мной сложно бывает, все так говорят. Но ты… Всё в порядке или что-то случилось? Да ответь же наконец, не молчи! Не переставая задавать вопросы, ты ощупываешь меня посреди подъезда, будто ищешь прорехи или раны. Почему ты молчишь, Кость? Что произошло? Где твой телефон? Ты встряхиваешь меня и выглядишь очень несчастным, а я, как дурак, расплываюсь в широкой улыбке... - Может быть, ко мне поедем? – предлагаешь ты. - Два ночи, - напоминаю я, хотя поеду с тобой хоть на край света. Ты молча соглашаешься и поудобнее устраиваешь щёку у меня на груди, я перебираю твои волосы. В комнате бардак, в темноте мы посшибали стулья, уронили кресло, но свет так и не зажгли. Кому он нужен? - Как попойка? – вспоминаю я. - Как обычно, - ты целуешь меня в подбородок. – А твоя вечеринка? - Как обычно. - Телефон ты забыл, - между поцелуями предполагаешь ты. – У того парня. - Завтра заберу, - успокаиваю я. - Завтра… - ты вдруг резко садишься, подбираешь брюки, начинаешь копаться в кармане. - Это не может подождать? – вздыхаю я. Хоть один вечер без счёта секунд и минут, без твоих записей, без клацанья клавиатуры и щёлканья стрелок, без часов с римскими цифрами и золотистым циферблатом... - Вот возьми, - ты протягиваешь мне что-то. – Понимаю, я припозднился, но… Надеюсь, не слишком... Я сжимаю ключ, бороздки до боли впиваются в мякоть ладони, сердце стучит... - Я купил тебе зубную щётку, - добавляешь ты, то ли виновато, то ли смущённо. Язык не слушается, ответить не удаётся. Ты снова ложишься рядом, отводишь мне волосы со лба, заглядываешь в лицо и улыбаешься. - С праздником. - С праздником, - эхом повторяю, не в силах поверить.