Сон дал мне обнять тебя

      Сынмин делает глубокий вдох, когда по спине бежит волна мурашек. Не от холода. Просто шеи касаются теплые губы. Выцеловывают дорожку к ключицам и снова тянутся наверх. Между делом. И все же до боли чувственно. Так, что кончики пальцев подрагивают от мнимого удовольствия.       Чонин мягок, но небрежен. Каждый его вздох обжигает чужую кожу и старший снова вздрагивает. Его не смущает. У него руки не находят покоя и ползут от талии по ребрам. Выше. Останавливаются на плечах, а потом, вместе со следами поцелуев, поднимаются к лицу.       Встречаются взгляды. Мысли. Губы.       Ким не позволит себе оставить макнэ без ответа. — А хочешь, я тебе мир подарю? — Шепчет младший в губы, в короткой паузе. — Чтоб он в твоих глазах отражался. — Ты мне уже подарил, — Закрывает глаза и лбами соприкасается с Яном. — Себя.       И Сынмин мягко накрывает ладонями щеки другого. Мягкие и бархатные, как у ребенка. Айен и есть ребенок. И Ким, пусть старше, тоже. — У тебя руки холодные. — А у тебя мысли не туда.

***

      Сынмин просыпается от лучей солнца. Забыли ночью зашторить окна. Рядом не обнаруживает младшего и спросонья щурится, будто мог не увидеть его всего в паре метров от себя. Но комната пуста, как и объятия парня. Ни единого звука, который выдал бы еще чье-то присутствие.       Приняв факт того, что он один, Мин тянется за телефоном и уже собирается написать, позвонить — что угодно, чтобы узнать, где младший. — Ты уже проснулся? — Чонин заходит в комнату совсем неожиданно. В руках у него поднос, полный закусок, которые тот удачно своровал из кухни. — Я надеялся сделать тебе сюрприз. Не заскучал без подушки для объятий? — Ты почти успел. — Старший улыбается, но рефлекторно прикрывает рот рукой. — Сон дал мне обнять тебя. — Не прячь.       Ким на секунду замирает, а потом все же открывает лицо. И улыбается шире, чтобы не огорчать возлюбленного. Тот садится рядом. Тянется к лицу и целует в уголок губ. — У тебя прекрасная улыбка. — Да, но… — Никаких «но», тебе стоит улыбаться чаще. — Я тебя люблю. — Сынмин говорит без стеснения, а макнэ краснеет.       Чонин признался вчера. Наконец-то. Тихо, еле собравшись с мыслями. Со страхом быть отверженным, все же признался. Но его не оттолкнули, а потянули ближе к себе. Теперь эта фраза, не в шутку, звучала совсем непривычно.       Сынмин признался вчера. В сотый раз. И пусть прежде все его признания воспринимались как шутка, он был предельно честен. От того, когда его чувства оказались взаимны, удивился по-настоящему. — Я тебя тоже безумно люблю.       И это утро им двоим кажется теперь самым счастливым. Не таким, как прежде. Неизменным остался, разве что, завтрак, который теперь плавно перекочевал в постель.       Теперь уютно. До дрожи сердца хочется оставаться в этой комнате наедине, как можно дольше. Потому что никто больше и не нужен. Надо только поближе прижаться и этого уже будет предостаточно. Можно говорить обо всем на свете, а можно молчать. Смотреть друг другу в глаза или смущенно прятать лица, только бы другой не видел красных щек. Это все неважно, потому что можно что угодно.       Сердца цветут любовью и безграничной радостью. Тайное теперь общее. — Ты такой хороший. — Ян тычется носом в плечо, словно котенок, а в ответ его мягко целуют в макушку. — Я все еще не верю… — Я тоже.       Поднос с колен макнэ перемещается на стул, специально придвинутый Сынмином поближе. Он также включает ноутбук, на котором заранее открыта вкладка с фильмом. — В который раз мы смотрим Гарри Поттера? — Айен усмехается и берет с подноса немного печенья. — Может что-нибудь другое? — Что ты хочешь посмотреть? — Понятия не имею!       И снова один и тот же фильм. Но и он теперь кажется особенным. Только их фильм.       Снеки заканчиваются быстрее, чем видеоряд доходит хотя бы до середины. Парни, в общем, уже и не смотрят. Сынмин давно нежится в объятиях младшего, а тот, в свою очередь, не сдерживает порыва любви и целует. Больше, пока на лице не остается места, не тронутого его губами. Ким только рад и сам изредка оставляет мимолетные поцелуи на чужих щеках. Там, сразу после, выступают ямочки от широкой улыбки и старший улыбается в ответ.       Губы Чонина завороженно мажут по мягкой коже. От лица почти стекают к шее, а оттуда и до плеч, которые удачно открывает майка. Ким от восторга и наслаждения только тихо мычит и сам прижимает к себе другого так крепко, как только может себе позволить. — Ты сделан из звезд. — Шепчет старший совсем тихо, но точно знает, что его услышат. — А ты — из солнечных лучей.