Злость

      В моем понимании вчерашний вечер прошел вполне спокойно и обыденно. Вечером мы всей семьей посмотрели фильм, потом я с отцом остался смотреть снукер мы досмотрели и я ушел спать. Но, видимо, все было не совсем так. С утра, сюрпризом для меня, на моем телефоне появилось примерно двадцать сообщений от брата, каждое из которых — видео размером в минуту.       Пора сделать глубокий вдох, почесать голову и начать смотреть.       1. На нем Кири старательно пытается забрать у меня бутылку, в итоге у нее это получается. В ответ я, держа голову рукой и двигая пальцами другой, тянусь к ней и тихо и неразборчиво говорю: «Отдай пжалуста, ну отдай. Отдай пршу. Ну я тебя умляю. Хочешь на колени встану?». В конце концов я даже попытался встать на колени, только она все равно ушла.       2. Тук спускается с лестницы и подходит ко мне и отцу, она крутит руками и показывает блестящий браслет из ракушек. Отец удивленно раскрывает глаза и начинает говорить о том, насколько прекрасен этот браслет. Довольная, Тук подходит ко мне в ожидании такой же реакции. Вместо этого, увидев ее маленькое запястье я хватаюсь за голову и кричу:"Ебать». А потом падаю с дивана и качусь куда-то в сторону.       3. Мать выключает телевизор и говорит нам с отцом расходится. Он в ответ встает и начинает неловко делать ей комплименты. В этот момент я опять хватаюсь за голову и говорю: «Господи, что за потрясающую женщину я вижу! Точно так выглядит Великая Мать!». Он отвечает: «Ангел, сын». На это мама лишь смеется и, качая головой уходит».       4. На нем я стою в ванной, копошась в ящиках под раковиной. Ло`ак хлопает меня по плечу и просит пойти к себе спать. Я выуживаю из ящика бритву и начинаю: «Ну мне нужно побрться… я с утра не успею… Сейчас бстренько побрюсь и лягу…». В общем, как я понял, он меня оттащил от бритвы и зеркала, о которое я отчаянно бился головой.        Уже, на самом деле, не удивляет подобное. Ни с кем я события прошлого дня обсуждать не стал, потому что мне будет явно менее неловко чем, ну, допустим, Кири. Поэтому я решил пропустить сегодняшний семейный завтрак и просто уйти сразу в школу, найдя в вещах толстовку и солнцезащитные очки. У меня вообще уже были планы получше, чем уроки… но для приличия прийти можно. Родители все же согласились отпустить меня в Техас на новогодние каникулы, при условии, что я точно буду вести целомудренный образ жизни. НУ, не буду с ними ссориться еще. Это не обязательно, но было бы неплохо. Как будто вчера я уже это правило провалил. Провалил правило. Забавно.       В школе новогодняя атмосфера не чувствовалась от слова совсем. Все уроки сегодня я лишь слушал, слушал, записывал и снова слушал. Только вот это не было интересно. Мне казалось, что все на свете движется быстрее меня. Благо я пересекся с Ло’аком и компанией, так что стало немного поинтереснее. Сидеть в столовой с кем-то намного лучше, чем сидеть в столовой одному. Я поел странные сэндвичи с курицей под истории и слухи от Кири.       — В твое время нормально было, чтобы восьмиклассники пили, а потом громили школу? — спросила меня Кири.       — Когда я был восьмиклассником, да, — ответил я и достал из сумки бутылку колы. Отец как-то говорил, что лучшее средство от похмелья — продолжать пить. Не знаю, насколько это правда, но всегда помогало.       — Дай колы, — сказал Ло’ак. Я просто улыбнулся и немного покачал головой.       — Там колы от силы ложек пять, — ответил я и убрал бутылку. Почему-то именно в этот момент за нашим столом образовалась неловкая тишина и как будто все на меня посмотрели, резко забыв о слухах, — да ладно, вы никогда в школу коньяк не носили?       — Знаешь, я обычно не обращаю внимания на твой образ жизни, но ты как белая ворона за этим столом, — с странным осуждением сказала Кири.       — Выгоняешь меня?       — Не осуждаем, но обсудим.       — Хорошо, давай, — устало сказал я, — если тебе так хочется поболтать, давай.       — Да ты заебал бухать, — сказал Ло’ак. Как будто сказал то, что вертелось на языке у каждого.       — Чем я тебе мешаю?       — Ты вспомни, кто тебя вчера от бритвы в кровать оттаскивал, а?       — Окей, тут признаю, мой косяк, — засмеялся я. Ладно, тут он был прав.       — Ты хочешь в пансион для алкоголиков?       — Ты очень сильно преувеличиваешь.       — Ага, ведь я здесь уже несколько месяцев живу с памятью как и ебалом рыбы.       — Ты вообще-то тоже на рыбу похож, — сказал я и посмотрел вниз, — хотя нет погоди! Не на рыбу, — я начал смеяться, — на козу ебать! У тебя тоже глаза по бокам, — я показал пальцами по диагонали, показывая «рога». — Ме-е-е-е!       — Ой, все, — сказал Ло’ак и махнул рукой. Я улыбнулся и вышел из-за стола.       Идти на оставшиеся два урока не было никакого желания, поэтому я отправился домой, нашел в прихожей свой пыльный велосипед и поехал на нем на баскетбол. На тренировке я пробыл почти весь вечер на самом деле. Очень хотелось куда-то поехать, что-то сделать, хоть как-то разнообразить свою жизнь, но, когда ты потный и уставший силы есть только на то, чтобы сидеть на бордюре и смотреть на птиц. К вечеру стало прохладно, но кофту надевать не хотелось, поэтому я просто перебирал ее в руках. Ну, что-то вроде: «Ух-ты, я никогда не замечал эту нитку! Стирать только в ручную, интересно!».

***

      Я очень люблю смотреть глупые фильмы. Наверное, по моему вкусу это было очень заметно… Есть какой-то незаметный шарм в реалити шоу, сит комах и глупеньких комедиях. Над ними никогда не придется долго думать, они не заставляют переосмыслить что-то в своей жизни, но я все-таки посмеюсь. Мне нравится получать дофамин и чувствовать, что я не развиваюсь, как бы странно это ни звучало. Пару лет назад я очень любил антиутопии, документалки и андерграундных режиссер (вроде Люцифера Валентайна). А потом я впал в депрессию на три месяца. С того момента я люблю быть тупым и неглубоким человеком.       Меня с возрастом очень сильно заебали серьезные мысли. Фильмы и сериалы, кстати, тоже. Мне не нравится задумываться над собственным существованием или системой, в которой я живу. Мне кажется, что каждый человек, который читает классику или какого-нибудь Дж. Оруэлла и реально размышляют о книгах, они становятся революционерами. Я не хочу быть революционером. Я хочу быть тупи тупи тупи тупи       Проблема только иногда возникает, когда кто-то из знакомых просто не понимает этого. Мне все равно, если меня будут считать дебилом, но когда кому-то нужны реальные объяснения… типа ждут от меня причины. Ну, знаете, момент когда кто-то такой: «Тебе не нравится «Бойцовский клуб»? Может ты его просто не понял?», а я потом: «Да я и не сильно хочу понимать. Ну, не мое это». Да почему, ну попробуй и так далее или тому.       Круто, что Аонунг не доебывался до меня, когда я отказывался что-то смотреть. Не знаю только, понимал ли он меня или просто не хотел лезть. Он спокойно соглашался смотреть комедию, иногда молчал. иногда болтал со мной, иногда шутил. Мне правда нравилось вот так сидеть (или лежать…). А еще он не лез туда, куда не стоит. Никогда я не знал человека, который будет просто успокаивать своим присутствием. Было бы трудно, если бы он задавал мне глупенькие вопросы. Но этого не было.       — Знаешь, меня ребята зовут на каникулах приехать обратно. В смысле, в Техас, — сказал я и поставил фильм на паузу.       — Круто, повеселитесь.       — Нет, в смысле, хочешь со мной? — сказал я.       — Ты прекрасно знаешь, что мои родители будут против.       — А ты не хочешь поговорить с ними об этом? — нахмурившись спросил я, — ну, знаешь, меня с лет так шестнадцати отпускают куда угодно в пределах страны.       — Мы с тобой из разных семей, не забывай, — ответил Аонунг. Наверное он выглядел по-взрослому. По-умному. Мне не кажется, что его подчинение родителям — взрослый поступок. Это скорее страх противостоять им.       — А ты хоть раз с ними обсуждал это?       — Обсуждал.       — И что тебе сказали?       — Мне нет двадцати одного, формально я ребенок и они несут за меня ответственность. — он вздохнул.       — А что, когда будет что-то сильно изменится? — спросил я. — Пока вы не поговорите об этом и не придете к какому-то решению, ты так и не можешь права свои отстоять.       — Ты о моей жизни больше заботишься, чем я сам, — посмеивается Аонунг.       — Это плохо. Исправляй.