you're in the wind, i'm in the water
24 января 2024 г., 00:54
I'm on the run with you, my sweet love There's nothing wrong contemplating God Under the chemtrails over the country club
Chemtrails Over the Country Club - Lana Del Rey
- Сонхуни-хён, что ты делаешь, когда тебе больно? - Физически или морально? Сону молчит. Молчит, глупо хлопя глазами и пялясь в пол. Разве Сонхуну бывает морально больно? Нет-нет, не стоит думать, что Сону считает Сонхуна бесчуственным. Конечно, он, как и любой другой человек, бывает подавлен, возможно даже истощён, ну либо просто в плохом настроении. Однако, это не совсем то, что можно характеризовать как "боль", по мнению Сону. Моральная боль - нечто более глубокое, едкое и слабоизлечимое. Сону кажется, что подобные его мысли рассердят Сонхуна, поэтому он решает умолчать о них. - Я про боль в желудке, - Сону расстроенно дует губы и гладит себя по животу, - в последнее время мне нехорошо, но я не хочу обращаться в больницу. Думал, ты мне что-то посоветуешь... - Почему это ты не хочешь обращаться в больницу? - Сонхун искренне возмущается, а после стыдливо прикусывает язык, осознавая причину. - Знаешь же, вопросы у врача возникнут... - Зачем-то озвучивает Сону, что невольно злит Сонхуна, который и так всё уже понял, незачем говорить это вслух! Сонхун осекается, прежде чем возмутиться на Сону за это, ведь это будет совсем уж по-ублюдски. Сону - последний человек, который виноват в синяках, покрывающих его тело. А Сонхун - вовсе не последний человек, который может помочь им больше никогда не появляться, но, как видите, они всё ещё на месте. И даже регулярно обновляются, становлясь ярче и красочнее. Это не красиво, не эстетично. Сонхун тяжело вздыхает и приобнимает Сону, помогая ему уложить голову себе на грудь. - Я поищу что-нибудь в аптеке, ладно? Сону благодарно кивает и удобнее устраивается у Сонхуна на груди. Прямо там, где в нескольких сантиметрах от его ушка болезненно сжимается сердце от стыда и безысходности.***
Сонхун и Сону встречаются давно. Дольше, чем Сонхун стал тем, кем он является сейчас. Сонхун яро отрицает это в своей голове, пытаясь стереть старые воспоминания, однако факт произошедшего от этого не меняется: Сонхун был точно такой же, каким Сону является сейчас. Сонхун знает, какова на вкус собственная кровь, смешанная с пылью от земли; как ощущается точный удар носком школьных туфель по рёбрам; и как легко воспламеняется бумага школьных конспектов. Его собственных. Которые он вынужденно поджигает сам, захлёбываясь слезами, под громкий хохот одноклассников. Сонхун понимает Сону. Однако, всё ещё не спешит предпринимать шаги, которые с большой вероятностью помогут освежить его воспоминания о прошлых школьных годах. Сонхун не спешит спасать Сону. Сонхуну жаль.***
Сону тоже жаль. Но не себя. Сону жаль за ситуацию, в которой они оказались. Сону считает это очень несправедливым. Общество не имело право создавать для них с Сонхуном такие условия, загонять в такие рамки, устанавливать такие правила. Это жестоко, Сону и Сонхун не сделали ничего плохого, за что пришлось бы платить такую цену. В общем и целом, Сону жаль их. Сону вовсе не винит Сонхуна. А в чём его винить? В том, что у него появился шанс выбраться из той ямы, в которой они оба находились, и он воспользовался этим шансом? Сону искренне рад за то, что Сонхуну отныне не приходится терпеть унижения. Сону уж точно знает, как это тяжело. Если у Сонхуна есть возможность не страдать, то Сону не будет возражать. Сону не собирается тянуть его за собой, ему не будет легче от мысли, что он не один страдает. Может кто-то и посчитает предательством то, что Сонхун на публике активно делает вид, что не знаком лично с Сону, и игнорирует периодически появляющиеся синяки на теле Сону, но сам Сону так не считает. До тех пор, пока эти синяки не оставляет ботинок Сонхуна, а компания, в которой состоит Сонхун, даёт ему гарантию безопасности и приличной репутации, которая так важна в мире школьников, Сону готов закрыть глаза на всё. На самом деле, для Сонхуна всё было гораздо сложнее. Они никогда раньше не афишировали свои отношения, потому что "дружба" двух лузеров вызвала бы ещё больше внимания. Поэтому они никогда даже не здоровались в школе. Всё, что между ними могло быть, было вне поля зрения посторонних. Сначала это была неловкая дружба, после - ещё более неловкий первый и совершенно неожиданный поцелуй, а дальше - очень сложно принятое решение начать отношения. Конечно же, такие же скрытые. Нет, даже ещё более скрытые. Если бы раскрыли их дружбу, это принесло бы гораздо меньше вреда, чем если бы кто-то узнал о том, что их связывает на самом деле. Так вот, Сонхуну всегда доставалось чуть ли не больше всех в классе. Сону, можно сказать, чаще игнорировали. Всё поменялось в один миг. Сонхун как-то совершенно случайно оказался свидетелем трагедии: группа пятиклассников во главе с учительницей отправились зимой на озеро кататься на коньках. Это место считалось абсолютно безопасным, и катание было разрешено как для взрослых, так и для детей. Однако, очевидно, по причине халатности местной администрации, каток, судя по всему, никем не осматривался в последнюю неделю, потому что две девочки совершенно неожиданно провалились под лёд. Помимо группки младшеклассников и до ужаса перепуганной пожилой преподавательницы поблизости не было никого, кроме Сонхуна. Совершенно не обдумывая свои действия, Сонхун сбросил пуховик, подбежал к дыре во льду и начал судорожно очищать лёд от снега вокруг, пытаясь увидеть под толстым полупрозрачным слоем ярко-красные пятна одинаковых детских курточек. Наконец обнаружив одно пятно неподалёку, Сонхун быстро вернулся и нырнул, плывя в нужном направлении. Сонхун хорошо плавал, а девочку не успело занести далеко, поэтому через минуту Сонхун уже вынырнул с ребёнком на поверхность и стал оказывать ей первую медицинскую помощь, пока учительница судорожно металась по льду в поисках второго ребёнка. Первая девочка выжила, в то время, как вторую так и не удалось найти вовремя и спасти. Выжившей оказалась младшая сестра Джея, одного из одноклассников Сонхуна, как раз одного из тех, кто не раз насмехался, а то и поднимал руку на Сонхуна. Когда после месяца лежания дома с воспалением лёгких Сонхун наконец вернулся в школу, его тут же пригласили за столик к ним. Хисын, Джейк и Рики смотрели на него с неким уважением, а Джей, не сдержав слёз, кинулся обнимать обалдевшего от внезапных изменений Сонхуна. В тот день Сонхуну сообщили, что теперь он может обращаться к ним за помощью "в случае чего" и обедать вместе с ними за одним столом. Через неделю его впервые позвали домой к Хисыну поиграть с ребятами в приставку, а ещё через две недели на тесте по английскому ему передали шпаргалку, отжатую у какого-нибудь Чонвона или Субина. Тогда-то Сонхун понял, что он теперь окончательно в их кругу. Друзья. Так они называют друг друга, и Сонхуна тоже. И Сонхун тоже зовёт их друзьями. А как должен? Кто они ему если не друзья? То, что оказалось для Сонхуна совершенно неожиданным, так это то, что ему теперь надо вести себя так, чтобы соответствовать новой компании. А ещё более неожиданным оказалось то, что отныне всё внимание было переключено на Сону. Когда Сону впервые пришёл на их с Сонхуном место с синяками на коленках и без своего рюкзака, Сонхун испуганно сглотнул, но ничего не сказал. Сону тоже ничего не сказал. Они оба прекрасно всё понимали, озвучивать не было необходимости. Сонхун пытался отогнать эти противные гнетущие мысли, а Сону было неожиданно неловко показывать своему хёну то, что с ним происходит. В нежелании видеть проблему и демонстрировать её они с Сонхуном сошлись. Однако, когда Сонхун стал свидетелем разлитого апельсинового сока на тетрадь Сону, делать вид, будто ничего не происходит, стало сложнее. Сложнее, но терпимо. И когда на ногах Сону снова появились кровоподтёки, это было всё ещё терпимо. Как оказалось, терпеть синяки Сону было проще, чем терпеть собственные синяки, раз уж Сонхун ничего не сделал. Хотя, Сону не считает, что Сонхун прямо таки уж ничего не сделал. Он обработал ему раны. Для Сону этого было достаточно. Сонхуну дали понять, каково это - быть человеком, не втоптанным в грязь, а потом отобрали у него Сону. Дали почуствовать свободу, вкусить, каково жить нормальной жизнью, а потом поставили перед выбором - вернуться или остаться. Но остаться, жертвуя Сону. Иногда Сонхуну кажется, что лучше бы он никогда не попадал на вершину. Тогда сделать выбор в пользу Сону было бы проще.***
- Сонхуни-хён, - Сону всегда старается держаться, но сейчас всхлипывает. Сонхун быстро оглядывается по сторонам и тащит Сону в пустой школьный кабинет. - Сону, ты с ума сошёл? - шипит он, но тут же осекается. Сердце сжимается, когда он наконец замечает в ладошках Сону разбитый фотоаппарат. Сонхун подарил этот полароид Сону на годовщину их отношений. Сону тогда сиял ярче, чем когда-либо и всегда носил подарок с собой. Говорил, что хочет всегда иметь возможность запечатлеть прекрасное. Однако среди всех полароидных карточек в столе Сону Сонхун не нашёл ни единой фотографии, кроме своих собственных. Сону фотографировал только его. И прятал эти снимки в самом дальнем углу, не показывая миру. - Они сделали подножку, - захлёбываясь слезами, будто бы мурлычет Сону, и я...с лестницы...а полароид прямо вниз, через пролёт...Сонхуни-хён, как же я буду фотографировать тебя-я-я-я... Сонхун закусывает губу, чтобы не расплакаться самому. - С лестницы?! - шепчет он. - Где ты ушибся? Показывай, Сону! Сону не отвечает, только лишь сильнее рыдает, прижимая к себе этот несчтастный полароид, но Сонхун замечает как он морщится, когда его трогают за локоть. - Сядь, - Сонхун подводит Сону к парте и аккуратно задирает его рукав, жоставая из кармана охлаждающую мазь, которую он всегда носит с собой (привычка из прошлых лет). Сону тихонько брыкается, пытаясь отцепить руки Сонхуна от своей одежды. - Что ты делаешь? А если кто-то зайдёт? Обработаешь дома, как всегда. Либо дай, я сам. - Ну-ка сядь ровно! - строго говорит Сонхун и всё таки удерживает Сону на месте, аккуратными движениями нанося мазь на ушиб. Сюда действительно в любой момент может войти кто угодно, но Сонхун потом подумает о том, как это необдуманно и небезопасно. Сейчас у Сону болит рука, и с этим надо что-то сделать. Ну и временно заглушить свою совесть, конечно же.***
Ушиб Сону оказывается переломом, а Сонхун долго думает о том, что до переломов ещё никогда не доходило, и это определённо точно перебор. Сонхун, запинаясь испуганно, высказывает эту мысль Хисыну за обедом черед пару дней после того, как Сону наложили гипс. Он несколько дней набирался смелости и формулировал мысль. - Почему ты переживаешь, Сонхун? - щурится Хисын, а Сонхун старается смотреть куда угодно, но не на него. - Это же не ты помог ему скатиться вниз кубарем. У тебя проблем не будет, даже если этот идиот осмелится нажаловаться. - Но проблемы будут у вас... - снова запинается Сонхун. - Может, не будем рисковать и заходить...настолько далеко? - Пак Сонхун, - от строгости в голосе Хисына Сонхун холодеет, - я думаю, тебе стоит перестать так много думать и продолжить заниматься своими делами. Согласен со мной? Сонхун не может быть несогласен с Хисыном. Этот разговор в очередной раз напомнил Сонхуну его положение и посоветовал не выёбываться лишний раз. Сонхун прекрасно понимает, что на статусе "бывший лузер, которому повезло" далеко не уехать, поэтому больше не решается ставить свои правила. Сонхун, по совету Хисына, продолжает заниматься своими делами. Он покупает другой поларид, но уже не для Сону, а для себя. Он постоянно фотографирует Сону. Потому что Сону прав: прекрасное должно быть запечатлено. Для Сону Сонхун покупает парные пижамы, которые они носят только когда остаются друг у друга на ночь. Сонхун знает, что Сону мечтает носить с ним парную одежду. Сонхун обещает себе, что как только они с Сону освободятся от всего этого, у него не будет ни единой "своей" футболки. Он всё будет покупать в двойном варианте, чтобы и для Сону тоже. Чёрт возьми, Сонхун так сильно влюблён в Сону. Одним вечером он даже плачет от того, насколько сильно любит его. Сону испуганно вертится вокруг него, не понимая причину внезапных слёз, а Сонхун лишь хватает его за талию и садит себе на колени, утыкаясь носом в его макушку и продолжая плакать. Это был вечер, когда Сонхун впервые признал себя трусом. - Я ненавижу себя за то, что не могу защитить тебя, Сону, - Сонхун захлёбывается слезами и крепче сжимает Сону. - Я не понимаю, почему ты любишь меня. Я буквально сделал всё, чтобы ты разочаровался во мне. Сону тяжело сглатывает, а в его глазах тоже появляются слёзы. - Как ты бы защитил меня, хён? - шепчет он. - Ты не смог защитить себя. Как ты собрался защищать нас обоих? - Я знаю, я такой слабак... - Не стыдно быть слабым, хён. Стыдно ломать кого-то. Я не заставляю тебя идти против системы, потому что это выглядит легко только в кино. В реальной жизни идти в одиночку против системы невозможно. Я не хочу требовать от тебя то, что сам бы не уверен что смог сделать. Пожалуйста, хён... Не ненавидь себя. Просто не делай этого сам, ладно? Не поднимай на меня руку. Я понимаю, тебе сложно противостоять им, но я...я не выдержу этого. Сонхун снова всхлипывает. Он уверен, что Сону смог бы. Смог бы не быть таким трусом. Смог бы отказаться стать близкими с теми, кто унижает его любимого человека. Сону гораздо более смелый, чем Сонхун. Сонхуну кажется, что весь мир смелее, чем Сонхун. - Я не подниму на тебя руку, Сону, никогда, - шепчет Сонхун в волосы Сону, уже мокрые от слёз. - Если надо будет, я её себе сломаю сам, чтобы не делать этого. Я сделаю это своим принципом.***
Как мы все успели заметить, Сонхун часто отступается от своих приницпов. В особенности, если хорошенько надавить на его старые травмы. Хисын хватает Сонхуна за плечо и пододвигает ближе к лежащему на полу в слезах Сону. Сонхун в ужасе смотрит в глаза Сону, которые умоляют его держаться и не поддаваться. "Ты же обещал мне. Это твой принцип, Сонхун". - у Сону всегда был очень говорящий взгляд. - Тебе жаль его? - рычит Хисын Сонхуну в ухо. - Жаль этого ублюдка, который посмел нажаловаться на меня директору? Отвечай мне, блять, Сонхун! Сонхун судорожно мотает головой в разные стороны, всё ещё трясясь от страха. - Тогда какого чёрта ты стоишь в стороне? - уже спокойнее говорит Хисын, но от этого Сонхуну легче не становится, скорее, наоборот, от спокойного тона холодок по спине усиливается. - Каждый из нас зол. Нет, блять, мы все в ярости! И только ты выгляидшь так, будто тебе жаль не своего друга, а этого урода! Сонхун, блять, смотри на меня! - Сонхуна хватают за лицо и заставляют смотреть прямо в разъярённые глаза Хисына. - Кого тебе жаль? Ответь мне. Меня или его? Своего друга или рандомного жалкого уродца?! Сону тихо стонет от боли, когда нога Рики наступает на его пальцы. Колени Сонхуна дико трясутся, а его внутренности кажется сейчас разорвёт от напора Хисына. - Пак Сонхун, блять! У тебя последний шанс, который я тебе даю! Ты собираешься так просто проебать его?! Сонхун громко кричит, выворачивается из захвата Хисына, падает перед Сону и замахивается кулаком, хватая Сону за шиворот. - Ну же, блять! - за спиной Хисын, судя по всему, готов сам ударить Сонхуна, если тот продолжит медлить. Глаза Сону... Кажется, в них Сонхун видит, как медленно умирает. Умирает для Сону. Из глаз Сонхуна текут слёзы отчаяния, безысходности, ярости и ненависти, зубы сжаты так сильно, что кажется будто сейчас раскрошатся. Сону умоляет. Умоляет молча, но лучше бы умолял вслух. Потому что Сонхун... Сонхун готов прямо сейчас умереть, лишь бы не видеть этот молящий взгляд. Кулак останавливаеся прямо возле лица Сону, не успевая его коснуться, когда Сонхун снова отчаянно кричит и отталкивает от себя Сону, так и не решаясь нанести последний удар. Сонхун кричит долго и громко, кажется, срывая себе голос, а перед глазами всё расплывается не только из-за слёз, но и из-за ненависти. К себе. Голос приближающегося директора заставляет парней спохватиться и убежать с этого места, дабы не быть пойманными, иначе дисциплинарным комитетом это на этот раз не закончится. Сонхун чувствует, как его подмышки подхватывают и тащат за угол. Сонхуна тащат долго, а он просто безвольно бежит за Джеем. Бежит обессиленно, и к концу пути уже просто плетётся, смотря пустым взглядом в землю. Сонхун хочет убить себя прямо сейчас. Сонхуну больше не хочется жить. Как можно жить и смотреть в глаза Сону после такого? Джей останавливается посреди какого-то переулка и поворачивается к Сонхуну. Остальные убежали куда-то в другое место. Сонхун не знает, почему Джей не побежал с ними. - Ты можешь объясниться перед Хисыном завтра. Он выслушает, - Джей неловко чешет затылок. - Ты можешь не замечать этого, потому что Хисын такой человек, но он дорожит тем, что ты...наш друг. Только не говори ему, что я тебе рассказал. Сонхун хочется рассмеяться на это откровение, но сил нет даже на то, чтобы стоять, поэтому он медленно оседает на бордюр, продолжая пусто пялиться в асфальт. - Мы встречаемся с Сону. Я люблю Сону. Больше, чем кого-либо в этом мире, - Сонхун выпаливает это так, будто эта информация не разрушит его жизнь. - Я знаю. До Сонхуна доходит не сразу. Сначала он усмехается, а после округляет глаза и переводит ошарашенный взгляд на Джея. Что он только что сказал? Он...знает? - Как... - Как давно? - Джей снова чешет затылок, задумываясь, а после присаживается рядом. - Примерно с того момента, как ты пришёл к нам в компанию. Я случайно увидел, как Сону тебя фотографирует втихую на свой телефон. Это меня заинтересовало, и я проследил однажды за вами. Сонхун молчит, а в его глазах снова появляются слёзы безысходности. Странно, Сонхуну казалось, что за сегодня он выплакал всё, что могли образовать его слёзные железы. Джей знал всё с самого начала... - Кто ещё знает? - звучит, как скулёж, если честно. Ладно, Сонхуну не привыкать выглядеть и звучать жалко. - Никто. - Почему? - Мне стоило уничтожить человека, который спас жизнь моей сестре? Я не чудовище, Сонхун. Сонхун считает, что чудовища в этой компании все, а он, Сонхун, в первую очередь. - Ты меня ненавидишь? - Сонхун спрашивает довольно бессмысленную вещь, на самом деле. Эта информация ему не интересна. - Мне противны геи, ты знаешь. Но лично тебя я не могу ненавидить. По вышеупомянутой уже причине. - Хорошо. Кто об этом узнает? - Если ты попросишь меня никому не говорить, то никто. Сонхун усмехается. - А если я... если я не запрещу тебе сказать об этом им... С кем ты останешься? Со мной или с ними? - С ними. Они мои друзья. А тебе я по гроб жизни должен, - Джей призадумывается. - Я останусь с ними, ты знаешь сам. Но я сам никогда не подниму на тебя руку. - А на Сону? - Сону не спасал мою сестру. Но если ты попросишь, то не подниму. Хисын меня поймёт. - А меня? - Тебя нет. Сонхун долго молчит, сверля взглядом асфальт. В голове очень много всего. И это всё образует один большой знак вопроса. Выбор. Сонхуну надо сделать его прямо сейчас. Сонхун чуть не облажался тогда, перед Сону, когда чуть не предал своё данное ему обещание. Сейчас его выбор, по-идее, должен помочь ему реабилитироваться в глазах Сону, но... - Не говори им, - с досадой произносит Сонхун. - Не рассказывай о нас с Сону... Джей кивает, затем встаёт и уходит, на прощание хлопая Сонхуна по плечу. А Сонхун остаётся медленно умирать. Сонхун любит Сону. Больше, чем кого-либо в этом мире. Однако, сильнее, чем самого себя?***
В столовой шумно. Но за их столиком непривычная тишина. Все сидят молча и ждут Сонхуна. Хисын раздражённо ковыряется палочками в еду, обдумывая, какими могут быть оправдания Сонхуна. Честно, он готов принять то, что Сонхун струсил. Хисын помнит, каким был Сонхун до прихода в их компанию. Человек не может измениться за такой короткий период времени, и Хисын готов дать Сонхуну ещё один шанс. Когда Сонхун наконец появляется в столовой. Он уверенно оглядывает всех здесь сидящих, и Хисыну кажется, что он никогда не видел такой уверенный взгляд у Сонхуна. Что ж, похвально, что не пришёл со слезами на глазах просить прощение. Нет, Хисын принял бы, но такой Сонхун ему нравится больше. Сонхун уверенно идёт к столу друзей, но в последний момент неожиданно проходит мимо и садится за свободный столик. Всё ещё не за столик Сону. Но уже и не за столик Хисына. Сидящий неподалёку Сону удиивлённо смотрит на Сонхуна, и Сонхуну кажется, что он видит, как медленно воскресает в глазах Сону. Сонхун пока что не осмелился сесть за стол Сону, но то, что он не сел с друзьями, говорит о многом. Показывает, что он уже не вернётся туда. И даёт надежду, что когда-то у Сонхуна будет достаточно смелости, чтобы сесть с Сону. - Действительно, - тихо усмехается Джей, ковыряясь ложкой в своей тарелке, - больше чем кого-либо в этом мире.
