Рассвет над Нилом

Амен смотрел в блестящие тёмные глаза в обрамлении чёрных ресниц и ощущал, как в груди закипает незнакомая смесь чувств. Он привык выбивать из людей правду, не гнушаясь самых жестоких методов. Привык расставлять ловушки, дабы загнать врагов в угол и любоваться потом их лицами, мертвенно-бледными от ужаса осознания, что их раскрыли. Черномаги готовы были подставить любого, лишь бы обрести шанс на спасение. Никто и никогда не признавал свою вину, не имея от этого выгоды. Она же пришла сама. Раньше нагло глядела, будто бы эпистат совсем дураком был, подозревая её. Сейчас же ему на миг показалось, что девушка перед ним — и не Эвтида вовсе, настолько поразительна была разница. В чём заключался её план? Или дело было лишь в желании спасти брата? — Я объясню всё, господин, только пообещай, что Исману не причинят вреда! Абсолютно растерянная, дрожащая, с покрасневшими от слёз глазами, в которых читался страх. Но страх не за себя — за родного человека. Эва открывалась для Амена теперь с совершенно другой стороны. Боялась за брата настолько, что готова была понести самое страшное наказание, лишь бы тот был в безопасности. Такая покорная, готовая принять любое его решение. Этот контраст будоражил, сводил с ума. Мешал мыслить трезво. Одна часть души Амена ликовала от новой детали, появившейся в головоломке, другая же утопала в усилившемся чувстве тяги к этой девушке, желала укутать её в объятиях, утереть слёзы. Пугалась той истины, которую так отчаянно хотела разгадать первая. — Я велел пока ничего не делать с твоим братом. Но ты должна рассказать мне правду, Эва. Так будет правильно. Он должен знать всё. Должен знать, кого полюбил — прекрасную Неферут или врага? Или же обоих в одном лице?

***

Она ненавидела себя за то, что собиралась сказать. Мысленно просила прощения у подруги. Но ведь та уже мертва, а её Ка Эва не навредит своими словами. Она качнула головой, смахивая с лица волнистые пряди. — Я знала, что Дия — черномаг. Я была ей должна, потому помогала. Ту накидку я несла ей, письма также взяла для неё. Эва говорила короткими фразами, наблюдая за реакцией эпистата. Чуть что, готова была сменить направление, развернув разговор в нужную сторону. Амен молчал, пристально глядя на неё — умело скрывал эмоции. — Вещи мои зачем? — Чтобы тебя запутать, господин. Амен ухмыльнулся. Кто знает, чего он там себе надумал. Может, считал, что и через одежду можно проклятие наложить? Сухо продолжил допрос: — Как давно знала? — Узнала, когда сюда приехали, — приходилось импровизировать на ходу и надеяться, что не проговорится нигде. — Учились раньше письму вместе, а тут оказалось... Не представляла, что делать. Их глаза встретились. Вновь появилось это гадкое ощущение, будто бесцеремонный взгляд Амена выворачивал наизнанку её Ка. Охотник на черномагов за работой. Эва была для него сейчас лишь фишкой в сенете, которую нужно правильно передвинуть, дабы победить. А победить верховной эпистат был определённо намерен. — Расскажи всё, что тебе известно о Дие. Эва опешила. Да, подруга, конечно, занималась чёрной магией. Однако с чего вдруг главному охотнику интересоваться подробностями жизни какой-то мелкой шезму? В мыслях вдруг прозвучали слова Рэймсса: "...а там они с Дией переговаривались о чем-то. Вдвоём. Явно недовольны были, что невовремя зашёл". Исфет, да что же происходит?! Почему эпистата так сильно интересуют столь странные вещи? Мелькнувшее в тёмных девичьих очах сомнение, кажется, не ускользнуло от Амена. Он нахмурился, что явно не предвещало добра, посмотрел на Эву пристальным суровым взглядом, от которого ей стало не по себе. — Напомню: мы условились, что ты говоришь мне правду, Эвтида. Если желаешь продолжить разговор в моём доме, в твоих интересах не утаивать от меня ничего. Как ты знаешь, у нас имеются и другие места для бесед. Он говорил спокойно, не повышая тон, но от слов веяло леденящим холодом. Только сумасшедший отважится солгать в таком положении. Однако что бы там ни затевали Реммао и Дия — они были такие же, как она. Черномаги. Шезму. И даже если их поведение не глупое совпадение... То, что они планировали, было делом черномагов, а значит, в какой-то степени касалось и Эвтиды. Даже если наставник говорил, что здесь каждый сам за себя, он сделал для неё немало. Сдавать его Эва не собиралась. Они с Рэймссом обязательно выяснят, что же скрывает Рем, но обойдутся как-нибудь без помощи эпистата. Она расскажет ему кое-что о Дие. Но не всё. И при этом не нарушит своего обещания. Эвтида взяла себя в руки, воодушевлённо выпрямилась, показывая, что ей нечего скрывать. Запуганным видом она лишь уверит Амена в обратном. — Не так много знаю, господин. Когда наставник взял меня учиться, Дия уже при храме была. Занимались письмом вместе, ничего подозрительного не замечала, не следила за ней — разве она не вольна гулять, где вздумается? Эпистат слушал внимательно, жадно ловя кажое слово. Что же он пытался отыскать? Эва продолжила: — Дия рассказывала, что из богатой семьи, но с родителями не общалась, поссорились, кажется. Учиться здесь, то есть в Гермополе, решила, потому что какой-то мужчина ей приглянулся, хотела к нему ближе быть, — на этих словах она, внезапно смутившись, опустила взгляд, поэтому не видела, как воодушевлённо взметнулись вверх серебристые брови Амена. — Знаешь про него что-то? — Ничего дельного, когда я к учёбе приступила, его в храме уже не было, — упоминать о причастности возлюбленного Дии к чёрной магии явно не стоило. — Жрецом был. Только об этом слышала. Амен резко поднялся, заставляя Эвтиду содрогнуться от неожиданности, прошёлся по комнате, о чём-то раздумывая. Эва следила за его движениями одними глазами, боясь пошевелиться. Сноп ледяных мурашек пробежал вдоль позвоночника, когда Амен шагнул к ней, одним движением оказавшись за спиной. Его тяжёлые руки легли на её обнажённые смуглые плечи, создавая надёжную ловушку, из которой не выбраться при всём желании. Ушной раковины коснулся хрипловатый вкрадчивый голос: — Знаешь же, что будет, если лжёшь мне, Неферут? Не поворачивая головы, Эвтида ответила так же тихо: — Хотела бы солгать — сказала бы, что кольцо это Дие принадлежало. Добавила более уверенно: — Поверь, господин, сама не рада была, когда узнала, чем подруга промышляет. — Зачем же тогда сбежать пыталась? Исфет, вспомнил ведь! Глупо отрицать, только разозлит эпистата, чьи сильные пальцы сейчас были в опасной близости от её хрупкой шеи. Проговорила тихо: — Испугалась. Знала, что с Дией сделаешь. А потом высек меня так, что я на твою милость и не надеялась. Амен помолчал немного. Затем неожиданно мягко спросил: — Как твои ноги? От такого стремительного контраста что-то защемило в груди. Вспомнились по-интимному нежные движения, которыми Амен наносил мазь на её раны. Голубые глаза, жадно изучающие её, лежащую под ним. Крепкие кисти, прижимающие её запястья к кровати. Ненасытные и неожиданно мягкие губы, дарящие опьяняющие ощущения. А теперь допрос. Стальной голос, бесстрастно выведывающий информацию. Угрозы отправить в пыточную, если будет молчать или врать. Неужели всё это — один человек? Человек, которому, вопреки здравому смыслу, уже давно принадлежало её сердце... — Зачем интересуешься, господин? Вправду важно тебе знать это? — понимала, что испытывает терпение эпистата, но не могла поверить, что он волнуется о её состоянии. — Я никогда не задаю вопросы из вежливости, Эва. Если спрашиваю — значит, важно. По загорелым щекам предательски скользнули прохладные слёзинки, отзываясь солоноватым вкусом на губах. Исфет, и снова — как же хорошо, что Амен не видит её лица. — Всё... нормально, — лишь бы не заметил в её голосе слабость. — Боишься меня? Одна рука Амена мягко скользнула по её плечам вверх. Внутри что-то сжалось от приятного трепета, который вызывали его прикосновения. Эва и не подозревала раньше, что настолько чувствительна. — Нет... — Сама себе противоречишь, — Амен аккуратно коснулся её тёмных прядей, отодвинул их, обнажая закрытый ранее участок шеи. Неподвижно сидеть стало невыносимо. Тянуло к нему. Хотелось ощутить тепло его тела под своими пальцами. Эва сама не заметила, как её руки, согнувшись в локтях, поймали мужские ладони, переместились выше, изучая каждый теб его кожи, каждую косточку, каждую выступающую венку огромных кистей. Амен нагнулся, и Эвтида ощутила его дыхание на своих волосах. Повинуясь порыву, обхватила мужскую шею, притянула к себе, заставляя опуститься ниже. В то же время его руки скользнули к её обнажённой талии, ласково оглаживая кожу, рассыпая по ней мелкие мурашки. В животе приятно и уже по-знакомому заныло. Губы Амена коснулись разгорячённой чувствительной шеи; сначало трепетно, а после грубее втянули нежную кожу. Эва всхлипнула, прикрыла глаза и плотнее свела ноги от дурманящих ощущений. Так выглядела пытка знаменитого верховного эпистата, предназначенная лично для неё, для Эвтиды. Наконец Амен явно нехотя высвободился из её рук. Помедлил немного, видимо, приводя мысли в порядок, обошёл стул, снова оказываясь перед ней. Не зная, чего ожидать, Эва поднялась. — Опасную игру затеяла, Неферут. Подумай хорошо: пути назад не будет. Его бархатистый голос сводил с ума. Когда бежала сюда признаваться в краже, представляла любые сценарии, но не такой. Не тот, в котором, поддавшись порыву, шагает вперёд, прижимаясь щекой к его груди. Не тот, в котором он заключает её в крепкие объятия, обжигая лоб горячим дыханием, произносит тихо хрипловатым голосом: — Не хочу тебе больше боль причинять, защитить хочу, потому что не представляешь, видно, во что впуталась, помогая своей подруге. Пообещай мне, что не свяжешься больше с черномагами. Себе же хуже этим делаешь. Продолжишь — не оставишь мне выбора, Эва. Вот только у неё самой уже давно не было выбора. Тяжело не связываться с шезму, когда сама являешься одной из них. — Если тебе известно что-то ещё о черномагах, расскажи мне сейчас, — Амен отстранился, посмотрел пристально в глаза. — Это всё, что знаю, господин. Хотелось верить, что охотники не догадались про Рэймсса и Реммао. Хотя к последнему у Эвы самой теперь были вопросы, это точно не касалось эпистата. Она надеялась, что всё не так плохо. Надеялась до тех пор, пока не услышала страшную правду, которую не должна была знать.

***

Тизиан явился проверить, куда запропастился эпистат, а Эвтида, которой велено было идти к себе, лишь задержалась у окна, когда поняла, что разговор вновь идёт о шезму: — ... не сказала. Только про Дию и её возлюбленного. Подозреваю, что он один из их компании. — Поведал бы про её наставника. Не представляет же, что он с её подругой сделал, когда та промашку допустила. Хорошо хоть пальцы не успел отрезать, было бы сложнее. — Рано. Спугнёт. Реммао знает гораздо больше Дии, она лишь мелкая пешка, и если схватим — рискуем потерять часть информации: не расколется так просто и оповестит союзников, и потом мы их не отыщем. Есть зацепка, с ней и будем работать, — Голос Амена звучал твёрдо и уверенно. У него наверяка был план. Дальнейший диалог Эве подслушать не удалось: неподалеку раздались приближающиеся голоса. Сердце бешено билось о грудную клетку от осознания того, что их с Рэймссом подозрения подтверждались. Рем... Во что, Исфет, он впутался? Как мало они на самом деле знали о наставнике! Да ещё и Саамон... И Дию втянули, а когда та подвела... Или что-то лишнее узнала? Голова шла кругом от нехороших догадок и предположений. К горлу подкатила тошнота. Тучи стремительно сгущались над головой, затягивая в запутанный ветроворот, из которого становилось всё труднее выбраться.