Call out my name.

The black hole of the window where you sleep

The night breeze carries something sweet

A peach tree

Wild women don′t get the blues

But I find that

Lately I've been crying like a tall child

Больно ли пережить расставание с человеком, с которым ты провел большую часть своей сознательной жизни? Невероятно больно. Больно настолько, что слезы больше не текут ручьями по румяным щекам. Больно настолько, что хочется кричать, однако поперёк горла стоит огромный ком, не дающий вымолвить ни слова. Эти отношения были не подростковыми, детскими, по обыкновению невероятно болезненными, и мозгом осознаешь, что это не конец света, и на первой влюблённости жизнь не останавливается. Однако первая влюблённость самая запоминающаяся, ты никогда не сможешь забыть того человека, который первый в твоей жизни смог вызвать тот самый нежный трепет в груди и глупое детское смущение. Первая любовь и в правду самая болезненная. Вот только Джеюн теперь даже не уверен, был ли он влюблен или искал спасение в человеке, что так удачно появился рядом. Способен ли Шим ощущать то нежное чувство, которое окрыляет человеческую душу и заставляет совершать безрассудства? Парень много размышлял по данным поводам. Уходя из теперь уже чужой квартиры, он был уверен, что Сонхун всего лишь муза сердца. Как говорится, неправильный человек в правильное время. Однако сейчас, сидя на постели своего друга, он много-много думал о том, о чем не принято говорить вслух. Что такое настоящая любовь? Способен ли испытывать это чувство человек, чьё сердце с рождения не билось, не кричало и не стучало чаще, чем требовалось? — Джеюн, ложись спать, ты слишком шумишь, – Парень с растрепанной причёской, лежащий на другой стороне кровати, уткнулся в подушку и недовольно скорчил лицо. Шим посмотрел на физиономию своего друга и невольно улыбнулся. Он был безумно благодарен Чонсону, который всегда оказывался рядом, помогал от всего сердца и максимально искренне. Джейк устроился удобнее на кровати и повернулся к соседнему телу лицом, утыкаясь носом в чужую сильную крепкую спину, накаченные мышцы которой не могла скрыть даже футболка. — Чонсон-а, – Джейк вздохнул и, когда услышал легкое сопение и мычание, тихонько хихикнул, – Ты когда-нибудь любил по-настоящему? — Наверное, – Парень зевает и произносит это своим сонным голосом. Шим улыбнулся. Видеть Чонсона таким милым и безобидным для людей редкость, но у Джеюна есть свои привилегии, – Я любил, и не раз, но любовь жестока. Джеюн вздыхает. Ему было искренне жаль Джея, многие девушки встречались с ним ради денег и дальнейшего наследства, даже не пытаясь разглядеть всю чувственность парня, сердце которого было гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд. Хотя Чонсон часто был агрессивен и мог даже со зла поднять руку на человека, все равно был чересчур ранимым. Он быстро влюблялся в меркантильных тварей, и когда сердце разбивали, то он не плакал, просто приходил к Джеюну домой и молча лежал в объятиях лучшего друга. — Ты заслуживаешь достойного человека для себя, Чонсон. — Все заслуживают хорошей любви, – Джей переворачивается на другой бок, сталкиваясь лицом со своим другом и серьёзно смотрит в его глаза, словно разглядывая дно глубокого океана, – Даже самые плохие люди заслуживают почувствовать то, что заставляет менять всю свою жизнь кардинально. И Джеюн кивает, хотя не совсем согласен. Он думает, что некоторые персоны не заслуживают чувствовать ничего хорошего, хотя это отчасти эгоистично, ведь полностью хороших людей по правде не существует, у всех есть свои скелеты в шкафу, которые никто никогда не раскроет. И обычно эти скелеты уходят в гроб с самим телом хозяина. — Насколько будет правильно сейчас попытаться построить отношения с другим человеком? – Джеюн кусает губы и отводит взгляд, надеясь, что друг не осудит его за подобные высказывания. — Юн, это твоя жизнь, законами не запрещено начинать новые отношения сразу после расставания. Просто с моральной точки зрения это не особо правильно, – Джей вздыхает и закрывает глаза, постепенно проваливаясь в глубокий сон, – Не забивай себе голову. Джеюн кивает и молчит, ведь парень напротив почти полностью окунулся в сладкую дрему, а будить человека, который посреди ночи выполнял твои прихоти, не хотелось. Это будет как минимум некрасиво. Парень и сам постепенно закрывал глаза, думая о том, что вообще происходит в его жизни. Без Сонхуна стало пусто, и даже занятое соседнее место на кровати совсем не помогало. Ведь Пак ушёл, забрав с собой важнейшную часть души, кусочек сердца и зиму, ведь этот сезон подозрительно быстро закончился. В голове промелькнула фраза из книги, которую Джейк читал в детстве, но смысл осознать не получилось в силу возраста и мировоззрения несформированной личности: "Ты застреваешь то в молодости, то в старости, но ты живешь в настоящем, и, кроме настоящего, ничего не существует". И раз Джеюн живёт в настоящем, то ему пора отдаться моменту, забыв о всех нормах морали и приличия. Сбежать от всех переживаний и заклеить их большим пластырем размером с планету Земля, ведь тот, что поменьше, не сможет перекрыть всю душевную боль, скрывающуюся внутри мужского организма.

****

And I was so young

When I behaved

Twenty five

Yet now I find

I've grown into

A tall child

And I don't wanna go home yet

Let me walk to the top of the big night sky

Дым сигарет медленно развевается по ветру, наполняя лёгкие едкой жижей, постепенно отравляющей человеческий организм. Однако люди часто находят в сигаретах спасение от стресса. Убивая свой организм, они приближают дни смерти, от которых страстно пытались убежать все свои годы жизни. Картину умиротворения дополнял и восход нежных цветов, красоту которого перекрывал туман из дыма. И даже подобная завеса не могла скрыть всю необъятность и изумительность природы. Казалось, что нудную серую рутинную жизнь офисных планктонов и прочих отчаявшихся мог спасти лишь красивый восход и многообещающий закат, который все почему-то запечатляли на камеры своих смартфонов. Джеюн тушит сигарету и выдыхает последние клубы дыма, задумываясь обо всём, что никак не соединялось в полноценный пазл. Раньше он не курил. Но сейчас случайным образом нашёл уцелевшую сигарету в своём весеннем пальто, которое не доставал из шкафа с прошлого года. Вероятнее всего, Сонхун выходил ночью на улицу и надел на себя первое, что попалось под руку. Вот так и прожила сигарета год в чужом кармане. А Джейку почему-то захотелось закурить, пока в голове всплывали заставляющие ностальгировать воспоминания, связанные с важным человеком, чье имя постепенно забывалось так же быстро, как и тлела сигарета. И Шим закрыл глаза, пока тёплый ветер перемен развевал его волосы на ветру. Может стоить перекрасить их в блонд? Девушки часто меняют причёску после расставания, как бы символизируя этим конец прошлой себя. Он бы тоже хотел так сделать, но с прошлым прощаться было тяжело. Джеюн бы хотел потерять память и забыть всё, чтобы начать с чистого листа и не совершить ни единой ошибки, но это невозможно. Может, оно и к лучшему. Веки распахнулись, как только рядом послышался тихий звук чьих-то шагов, подошва которых едва задевала все ещё лежавший на асфальте хрустящий снег, которого скоро не останется и в помине. — Доброе утро, – Джеюн подал голос, боясь, что слепой Хисын вряд-ли сможет на слух опередить местонахождения другого парня. — Доброе, – на чужом прекрасном лице появилась небольшая скромная улыбка, от которой сердце билось чаще. – Ты куришь? Не знал. — Я тоже, – Джеюн усмехается и пожимает плечами. Хисын лишь подходит ближе и направляет лицо в сторону восхода, до конца которого оставались считанные минуты, так, будто что-то видит. И Джейк разглядывает полотно на чужом лице, что скрывало половину черт за тонким слоем ткани. Парень мечтал бы взглянуть в эти глаза, которые, наверное, были настолько глубокими, что в них можно было утонуть. Эти глаза пускай и не видели, но чувствовали и знали гораздо больше, чем любые другие. Джеюн не знал этого, но ощущал на каком-то неземном уровне. — Ты бы хотел увидеть восход или закат вновь? – Шим немного встряхнулся от внезапно пробравшего до костей холодного ветра. — Есть множество вещей, на которые я бы посмотрел вновь, если бы выдалась возможность, – Хисын пожимает плечами и опускает голову вниз, видимо, ностальгируя обо всей красоте, что сумел запечатлеть на фотопленку своей памяти. Джеюн понимающе кивает, решая не продолжать развивать тему, что явно неприятно оседает в чужой памяти. Всё-таки он позвал Хисына встретиться не для подобной цели. Однако удачно вышло, что к концу прошлой встречи он осмелился попросить номер телефона парня, иначе бы сейчас увидеть великолепный образ вновь не получилось бы. — Я хочу тебя кое-куда отвести, – Шим смущенно нащупывает чужую руку, на ладони которой выпирали желто-синие венки, а на длинных пальцах красовались серебряные кольца. — Так отведи, – ответил Хисын так, будто был готов доверить свою прекрасную единственную жизнь в чужие руки без сожалений. Их ладони переплелись крепче, чем любые лозы. От этого становилось одновременно тоскливо и тепло на душе. Хотелось бы, чтобы подобное никогда не кончалось. Одной ночью, проведённой в чужой квартире, если это только не была целая неделя, ведь счёт времени был окончательно потерян, Шим смог придумать идеальное место, куда бы смог отвести слепого человека. Ему бы хотелось ходить в величественные места типа музеев или картинных галлерей, но это естественно было плохой идеей, и очевидно очень оскорбительной в сторону хрустального парня. Поэтому Джеюн нашёл то место, где просто видеть недостаточно. Где, чтобы понять, нужно было чувствовать атмосферу, которая наполняла спокойствием и умиротворением, закрывая лёгким пластырем душевные раны. Что-то типо терапии. Поэтому, держась за руки, Хисын шёл прямиком за джейком, доверив ему не только своё сердце, но и глаза. Они будто стали одним целым, и одной пары очей вполне хватало на обоих.

****

"Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, Оно придет и тихонько сядет вам на плечо."

— Я слышу странные звуки, – Хисын волнительно сжимает чужую руку крепче в своей, когда они заходят в довольно просторное помещение, наполненное свежим воздухом. — На что они похожи? Опиши, пожалуйста. Джейк внимательно рассматривал чужие эмоции, что так ясно выдавали чувства человека, чьи очи были скрыты за тонким слоем ткани. — Будто шелест страниц новой книги. И запах такой...такой приятный. Джеюн кивает для собственной убедительности. Он ни на секунду на переставал смотреть на человека напротив, хотя у самого был дар в виде прекрасного зрения, которым он мог оглядеть волшебное место. — Почти. Это стеклянный сад с бабочками, тебе не обязательно их видеть, надо просто слушать, – после этих слов на лице Хисына появляется довольная улыбка, что вызывает теплоту на душе Джеюна. И они погружаются в тишину, всё ещё держась за руки. На них кидали взгляды проходящие мимо люди, но пару это не волновало, они наслаждались обществом друг друга сполна. И пока их окружала тишина, они находились в полном умиротворении. И всю эту лёгкую атмосферу дополнила маленькая белая бабочка, севшая на нос слепому парню. Джеюн не разбирался в видах данных хрупких созданий, но самого вида этого восьмого чуда света хватало, чтобы разинуть рот в удивлении. И Шим сдерживал смешок, что вот-вот вырвется из его груди. Хисын с бабочкой на носу напоминал ему олененка из милого диснеевского мультика, который назывался бэмби. Картина была невероятно милой и нежной, настолько, что парень боялся издать лишний вздох, лишь бы не сломать это произведение искусства. Но вот, спустя минуту, Хисын издаёт небольшой чих, видимо бабочка вызывала слишком сильную щекотку своими лапками по чувствительной коже. — Улетела, – грустно озвучил данный факт Ли, на лице джеюна лишь расплылась широкая улыбка. Вроде бы парень старше, но иногда ведёт себя, как самый милый ребёнок на свете, что рвётся познавать взрослый мир. Или как слепые котята, что на ощупь находят своими пушистыии лапками маму кошку. — Значит, так ей было предначертано судьбой, – Хисын лишь поворачивает голову в бок на данное заключение, ныряя глубоко в собственные размышления. — А тебе? Какая тебе была предначертана судьба, Шим Джеюн? – и парень замолкает, лишь на секунду приоткрыв рот в немом вздохе. Действительно, какая же судьба ждала самого Шима? И может ли быть человеку предначертано что-либо, если он изначально никогда не верил в судьбу? Почему же у человечества столько вопросов, на которые совсем нет ответа? И зачем созданы эти вопросы, если найти выход и решение для них никто никогда не сможет? — Я думаю, ни один человек не может ответить на данный вопрос, – пожимает плечами Джеюн, поднимая взгляд в потолок, и его глаза тут же распахиваются от красоты, что сумели лицезреть. Весь стеклянный купол был усеян хрустальными бабочками всех возможных цветов на свете. Никогда его глаза прежде не видели такой поистине великолепной картины. Жаль, руки слишком короткие и не смогут достать до верхушки, чтобы провести ладонью по живому потолку, как по волнам прозрачного моря. — Жаль, что я не могу видеть, – Джеюн стыдливо опустил голову вниз, почувствовав вину от того, что наслаждается красивым видом, пока его спутник не имеет такой возможности, – Я бы хотел увидеть твоё лицо сейчас. И Шим покрывается румянцем, таким же, как и розовые тюльпаны на клубме во дворе их унылого дома. Тюльпаны ещё не расцвели, ведь весна еле переступила порог и не зашла ещё в людские дома, зато красные щёки парня были а самом разгаре цветения. — Знаешь, я постоянно пытался придумать тебе лицо, но мне оно кажется таким идеальным, что я, кажется, не успел повидать чего-то настолько красивого за всю свою жизнь. И Джейк расцветает ещё сильнее, но чем ярче бутон и чем быстрее он переходит в фазу полноценного цветка, тем ближе его смерть в виде засухи. Поэтому он ничего не отвечает, оставляя второго парня тешиться собственными надеждами. Пара гуляет вместе по стеклянному помещению, молча слушая ароматы редких растений и звуки хлопающих крылышек. Иногда в это умиротворение врезались людские разговоры ни о чем, однако это совсем не портило всей атмосферы. — Не существует идеальных людей, – Джеюн резко отпускает чужую тёплую руку, и вместе с этим уходит и кусочек его сердца. Он резко выдыхает и выдаёт то, что крутилось на языке так долго. – Не строй слишком высоких ожиданий обо мне, я далеко не хороший человек. — Я знаю, но иногда мне хочется верить, что в мире осталось хотя бы немного хорошего. Или хоть кто-нибудь. И в голове Шима проскакивает мысль, которую он точно не озвучит: "надеюсь, что ты не назовёшь моё имя". — Спасибо за сегодня, это был безусловно хороший вечер, – Джеюн улыбается и отводит взгляд виновато, пускай и Хисын не имеет зрения, но ощущения прожигающего взора на себе никуда не пропало, к сожалению. — Спасибо и тебе, Шим Джеюн. И они расходятся, так и не сказав на прощание то, что сидело в груди и пробиралось ядовитым комом по горлу, ведь если бы слова одного опередили второго, то кто-нибудь уж точно остался бы несчастным.

****

Tell me "don't,"

So I can

Crawl back in

Please hurry leave me

I can't breathe

Джеюн возвращается в место, что не может назвать своим домом, теперь он и вовсе не знает где его настоящий дом. Настроение было немного подавленным, Шим снова чувствовал эту отвратительную режущую сердце вину, что не давала ему покоя. Он знал, что делает больно Хисыну, теша его ложными надеждами, но из-за собственного эго никак не мог остановиться. Ведь иногда так хочется быть просто любимым, а в ответ давать ничего не обязательно, пускай это и максимально бесчеловечно. Джеюн поднимает взгляд на небо, солнце опускает свои последние лучи за горизонт, распуская по небу изумительный градиент. Закат символизирует конец чего-то старого, будь то страдания иль памятные моменты, ускользающие в бытие рутинной жизни; или напротив – что-то новое, скрывающееся за ночным горизонтом. Взгляд парня возвращается вновь на дорогу, однако периферийным зрением он замечает довольно интересную картину: Ким Сону – тот самый ангельский волонтёр, которого непременно обожал каждый живущий человек на планете Земля, стоял у кирпичной стены, затягиваясь сигаретами с пронзительно едким запахом. — Ну да, изменил, и что? – Джеюн проходил мимо и краем уха улавливал обрывки телефонного звонка. Никогда бы он не подумал, что самый чистый и хрустальный парень может говорить такие вещи и сотворить такие поступки. — Ну, будет уроком девочке, не надо быть такой наивной, – и тушит тлеющую сигарету о ту же кирипичную стену. Шим усмехается сам себе под нос и продолжает идти своим ходом, больше не вникая в чужой диалог. Не то чтобы ему была интересная чужая жизнь, просто так забавно выходит, что идеальных людей действительно не существует. Мир не делится на плохих и хороших, и если человек продолжает в это верить, то он либо ребёнок, либо глуп. Ведь даже самые хорошие и добрые внутри имеют ложку дегтя или некую гниль, что однажды обязательно просочится наружу. А у плохих есть причины на негативные поступки, которые понять всегда можно, стоит только попытаться. Поэтому гниль Ким Сону не особо удивила Джеюна, лишь дала очередное доказательство его гипотезе. Вдруг из кармана брюк исходит тихое пиликание, парень от неожиданности вздрагивает. Он очень давно не слышал звук приходящих уведомлений, ведь последние несколько месяцев практически ни с кем не общался, а если и удавалось побеседовать, то инициатором общения был непосредственно сам Джеюн. Поэтому его и крайне удивило это явление. Достав смартфон из кармана, он разблокировал экран и прочитал строчку уведомлений, после которой все внутренности сжались и сбились с единый ком. Сообщение было от неизвестного номера, что раньше был самым любимым и нужным. Но всему свойственно кончаться. "Привет, Юни, я думал сделать это в одиночестве, но посчитал правильным, что ты должен знать. Спасибо за все года вместе, ты действительно спасал меня и дарил нужную мне любовь, я ценю это безумно. Ты ушёл, и, кажется, моя жизнь разрушилась, я многое осознал и переосмыслил, но не смей винить себя, слышишь? Ты сделал правильный поступок, и я горжусь тобой. Я бы хотел написать множество красивых слов, но боюсь, что не умею. Надеюсь, что ты счастлив с тем, кого нашёл себе, надеюсь, что он достоин тебя. И пускай, говоря о любви, ты больше не произносишь моё имя, твоё я буду хранить в своём сердце навечно. Когда ты получишь это сообщение, то меня уже не будет, но, пожалуйста, не плачь, так будет лучше. Прощай. С любовью и извинениями, Пак Сонхун" И внутри парня что-то хрустнуло, что-то разбилось. И он действительно не плакал, лишь судорожно трясся, пытаясь осознать всё происходящее. Неужели Пак Сонхуна больше нет? Больше нет его первой любви, что стёрла сама себя воображаемым ластиком? Вот только лист бумаги не становится идеально белым, очертания рисунка хрупкого фигуриста навек останется в чужих воспоминаниях, жаль, что не в сердце.