Арка

Люциусу Малфою хватало одного презрительного взгляда на человека ниже его по статусу, а это приличная часть его окружения, чтобы тот целовал его отполированные туфли. В расцвет молодости Люциус был не столь холоден, но так же влечен к жестокости. Если бы союз с Беллатрисой, что изначально было первым вариантом, увенчался успехом, то с первого же шага за порог дома они бы убили друг друга, не вздрогнув и со страстью. Их темпераменты были похожи, вот только Лестрейндж давали волю своему безумию и внешне, в то время как Малфой сохранял маску и ждал подходящего момента. Сейчас он ждал Рождества, чтобы повидаться с сыном, но дела идут плохо и ему не хватает чего-то. Не спеша, Люциус спускался по лестнице Менора. Белые стены могли бы походить на больничные, но дорогие узоры у потолка демонстрировали величие и деньги. В руках он нес свою трость, без которой сложно представить отца семейства, ведь она как собачка — всегда рядом. Ручка была сделана из настоящего золота: на ней выгравирован герб Малфоев. Она досталась ему от деда и была на таком же уровне и важности, как и палочка. — Драко, — стуча тростью по плитке зала, произнес Люциус, растягивая второй слог. У Драко звенело в ушах от тишины до прихода отца, но сейчас его имя, произнесенное именно этим голосом, зарождало желание закрыть уши, сесть на корточки и никогда не отрывать глаз от пола. Лет в 7, возможно, он так бы и поступил, но ведь каков ясень, таков клин. Драко сильно сжал челюсти и решил не откликаться. Люциус встал напротив сына. Могильная тишина. У них практически не было разницы в росте, что делало их уже не настолько разными. Драко рассматривал лицо отца, ищя признаки старения или эмоций — тщетно. Люциус был в черных кожаных перчатках: он никогда не любил показывать свои кисти. Он легонько прикоснулся к нижней части щек Драко. Он сжал пальцы. Прислонив ладонь ближе в губам, Люциус смотрел на свою руку и, не отрывая взгляд, взмахом левой рывком ударил золотой ручкой в скулу сына. Из Драко выбился болючий стон, а вместе с ним и весь страх. Он знал, что так будет, но каждый раз надеялся, что ошибается. Схватившись за стену, он инстинкт закрыл лицо ладонью и отвернул голову. — Люциус? — послышался взволнованный голос мамы у ступенек. — Люциус, что ты делаешь? — она прекрасно понимала, что он делает. — С возвращением, Драко, — не обращая внимания на жену, сказал Люциус, впирая свои глаза в мальчишку. /// Пустые коридоры замка проводили Поттера каждый день из главного зала в свою комнату, из комнаты на улицу и с улицы в свою комнату. Эта бессмысленная неделя каникул прошла быстро. Ветки деревьев были готовы принимать первый снег, а Гарри был готов вбиться гвоздем в кровать из-за своих мыслей. В основном, когда Гарри не находится среди людей, он погружается в свое прошлое. Ночами его терзают звезды. Точнее одна. Если его родные ушли из жизни — это еще не значит, что они не напоминают о своем, так сказать, духовном существовании. Конечно, Гарри не мог не думать о Малфое. Кстати, его образ сильно связался с книгами. Поттер никогда особо не любил такое занятие, как чтение, во всяком случае он не нашел ту самую книгу, которая заинтересована бы его настолько. Но Малфой менялся, и Гарри это явно замечал. Возможно, из-за отсутствия любящей матери в детстве, он не питает больших романтических чувств к женщинам, а вот к парням… Поттер не особо задумывался о своих предпочтениях, но не заметить, тот факт, что его на самом деле привлекает Малфой, он не смог. Так же само Гарри и не мог не заметить его долгого отсутствия. Общение с однокурсниками не приносило ему большое удовольствие: дурацкие пустые разговоры об уроках, о девушках, о квиддиче (ну тут он мог и поучаствовать)… Поэтому Гарри много спал, отказывался гулять и скучал за солнечной аркой в садах Хогвартса. Прошла неделя, как самая светловолосая голова Слизерина не появлялась на завтраке, на обеде и на ужине. Гарри трудно было признать, но это было первое дело, которым он занимался, перешагивая порог большого зала: смотреть на противоположный стол и выискивать его. Но вот в обед понедельника он все таки явился, как ни в чем не бывало. Поттер так долго всматривался в парня, идущего к своим друзьям, что Дин толкнул его локтем: — Чего так смотришь? — Спросил он. — Посмотри, какой он замученный. Наверное, семейка у него все такая же чокнутая, — то ли с насмешкой, то ли с сожалением пробормотал Дин. Поттер ничего не ответил и ждал, пока Малфой поднимет на него глаза. Вот он садится к Тео. Вот его хлопают по плечу. Вот он ухмыльнулся. Вот его друзья перекинулись парой словечек, встали и ушли, оставив Драко одного. Вот он… Оу. Малфой без суеты нашел зеленые глаза, и у Гарри всё сжалось внутри. Он выглядел несчастным. Да, именно несчастным. Они не улыбнулись другу, и Малфой не ответил на вопросительный взгляд Поттера. Он просто встал из-за стола и пошел к выходу. Гарри заметил, что идет он неуверенно — как-то похрамывая. Логическая цепочка связалась у парня в голове, и он решил, что сделает с этим что-то. Что угодно, но сделает. Все равно ему терять нечего — так пусть он поможет.