Любовь порвет тебя на части

      Сяо Чжань задумчиво ковыряет яичницу, которая все больше походит на невнятное месиво.       — Гэ, с тобой все в порядке? — спрашивает Ван Ибо и накрывает его руку своей.       Сяо Чжань напрягается и вскидывает взгляд… виноватый и испуганный. Но тут же натягивает улыбку.       — Все хорошо. У тебя как? Отца выписали из больницы?       — Да, сегодня мать забрала его.       — Отлично, — наигранно бодро говорит Сяо Чжань и поднимается. — Давай навестим их в выходные. Заедем в тот магазинчик по дороге и купим его любимый чай.       Он выбрасывает яичницу в мусор, ополаскивает тарелку и сует ее в посудомоечную машину. И вдруг резко выпрямляется и морщится, словно ему больно, но сразу же возвращает на лицо беззаботную улыбку. Ван Ибо не заметил, если бы внимательно не следил.       — У тебя что-то болит, гэ?       — Что? Нет, — удивление такое естественное. — Так что насчет выходных?       — Да, давай, — Ван Ибо возвращает внимание своему кофе и доедает тост, который сейчас кажется на вкус как резина.       Сяо Чжань целует его в щеку.       — До вечера.       — Будь осторожен, гэ. Ночью сильный дождь прошел. На дорогах скользко.       — Конечно, ты тоже.       Вскоре слышится звук отъезжающей машины.       — Блядь, — говорит в тишину кухни Ван Ибо и трет рукой лоб.       С Сяо Чжанем что-то происходит. Это началось… Он почти уверен, что как только они съехались. Полгода назад. Один, а иногда два раза в месяц, это происходит. Сяо Чжань выглядит задумчивым, смотрит виновато, отделывается улыбками из разряда «у меня все хорошо!». Но ничего на самом деле не хорошо. И он морщится от резких движений. И если бы это были последствия занятий в спортзале, то Сяо Чжань бы об этом сказал. Но он не говорит, не отвечает на вопросы, избегает смотреть в глаза. Через несколько дней все налаживается и все становится по-прежнему. Почти. Как долго можно быть слепцом? Любовь и правда делает людей глупцами и слепцами.       Ван Ибо не идиот, он догадывается, что все это может значить. Он старался не обращать внимания. Они оба взрослые люди. У каждого из них бывают сложные периоды. Ван Ибо не думал, что будет легко и просто, когда они решили съехаться. Но это было обдуманным и согласованным решением. Они встречались больше двух лет. Они были влюблены. Ван Ибо уверен, не только он. Живущий только своей работой хирург Сяо Чжань буквально расцвел после их знакомства. Нельзя сымитировать блеск глаз, когда он смотрел на Ван Ибо, нежность, желание.       Но разве может все взять и исчезнуть? Сяо Чжань больше времени проводит на работе. Много читает профильной литературы, будто диссертацию собирается писать. Ван Ибо пытается вспомнить, когда они вместе проводили время. Занимались сексом… По всему выходит пару месяцев назад. А Сяо Чжань выглядит так, как будто вчера… Кому, как не Ван Ибо, знать, после чего именно он морщится от дискомфорта в определенных местах.       — Блядь, — снова говорит Ван Ибо остывшим остаткам кофе.       Ван Ибо волнуется, словно он семнадцатилетний, впервые позвавший на свидание понравившегося мальчика. Его не пугают ни суровые судьи, ни присяжные, ни прокурор, задача которого засадить клиента за решетку. В зале суда он как рыба в воде, но у него от волнения потеют ладони, когда он ждет Сяо Чжаня.       Они встретились случайно, когда свидетель, который должен был давать показания в пользу клиента Ван Ибо, попал в больницу и ему потребовалась срочная операция. Это потом Ван Ибо узнал, что свидетелю неимоверно повезло, что Сяо Чжань был свободен. Это спасло одну жизнь, позволило доказать невиновность клиента, а Ван Ибо решил, что хотел бы увидеть улыбку на лице гениального, но уставшего хирурга.       Сяо Чжань в первый раз отказал. И во второй. И в пятый. Но Ван Ибо был настойчивым и звал на свидание с завидной регулярностью.       — Ты не отстанешь, да? — спросил однажды Сяо Чжань.       — Если ты сейчас мне скажешь, что тебе это неинтересно, то я отстану.       Сяо Чжань улыбнулся и закусил губу. Ван Ибо театрально схватился за сердце, хотя оно и вправду трепыхалось как сумасшедшее.       — Хорошо. Я свободен на следующей неделе. Пятница, семь вечера.       — Ужин?       — Не выбирай пафосное место.       — Тогда до встречи, Чжань-гэ.       Сяо Чжань снова улыбнулся, заставляя пульс Ван Ибо снова ускориться.       И вот Ван Ибо ждет, с нетерпением и волнением. Перекладывает столовые приборы, теребит тканевую салфетку и водит пальцем по контуру линий клетчатой скатерти.       Сяо Чжань появляется с опозданием в двадцать минут. На нем распахнутое пальто, перекрученный шарф, раскрасневшиеся от холода щеки. Ван Ибо чертовски сильно хочет его поцеловать.       — Прости, что опоздал. Интерны задержали, — запыхавшись, говорит Сяо Чжань.       Он бежал, понимает Ван Ибо. И это расслабляет узел внутри.       — Без проблем.       Небольшой итальянский ресторан приходится Сяо Чжаню по вкусу. Они говорят под Бароло и пасту. Ван Ибо слушает о забавных случаях, о грустных, о тупящих интернах и медсестрах, которые поставили себе целью женить одинокого кардиохирурга. Сяо Чжань обожает свою работу, это чувствуется в каждом слове. Ван Ибо всегда привлекали увлеченные своим делом люди. Сяо Чжань также хороший слушатель. Он милый, добрый, умный, обаятельный. У него красивая улыбка и затаенная грусть в глазах.       После они гуляют по ночному городу, словно студенты, целуются на набережной. Ван Ибо отвозит Сяо Чжаня домой и прощается. У обоих катастрофически не хватает времени, но они умудряются пересекаться. Ван Ибо приезжает в обеденный перерыв Сяо Чжаня и привозит еду из тайского ресторанчика. Сяо Чжань приходит на открытые слушания, где Ван Ибо выступает защитником. Они переписываются в чате. Ван Ибо засыпает и просыпается с сообщениями, разбавленными смайликами и забавными селфи. В редкие совпадающие выходные они выбираются в кино, на выставки, бродят по книжным магазинам, а если не очень холодно, то просто гуляют на свежем воздухе, потому что оба и так много времени проводят в помещении.       Через три месяца Ван Ибо понимает, что влюблен. Они сидят в кофейне, за огромным окном льет дождь, в руках горячая чашка кофе, а напротив снова весь в своих мыслях Сяо Чжань. У них не было ничего, кроме поцелуев и объятий. Из-за этого Ван Ибо снова и снова чувствует себя подростком. Конечно, он хочет всего, но Сяо Чжань рассказывал о травмирующих прошлых отношениях. Ван Ибо не торопит. Дело не в сексе. Его предыдущие отношения базировались именно на сексе. Он будет ждать столько, сколько понадобится.       Сяо Чжань словно пугливое животное, которое надо приручать, войти в доверие, показать, что его достоин. Ван Ибо не задается вопросом, стоит ли оно того или имеет ли смысл ждать человека, который травмирован до него. Его сердце в этом однозначно — стоит. Проблема в том, что они оба слишком самодостаточны, со сложившимися взглядами и устоявшимся укладом жизни. Для того, чтобы впускать в свое пространство другого человека должно быть большое желание. И судя по всему, оно есть у обоих.       По дороге в офис Ван Ибо думает, где он облажался, что Сяо Чжань завел кого-то на стороне. Иных вариантов он не видит. Хотя надеется, что ошибается. Может, он мало времени ему уделяет? Неужели именно так и заканчиваются отношения? Потому что Сяо Чжань не из тех, кто может поддаться мимолетному желанию и прыгнуть в постель. Значит, у него есть кто-то, к кому он имеет чувства. Но может, мы не всегда знаем людей, с которыми живем?       Становится так больно. Ван Ибо с силой сжимает руль, перед глазами плывет. Машину заносит, и он едва не вылетает на встречку. Ван Ибо включает аварийку и сворачивает к обочине. Его выворачивает, едва успевает выйти из салона. Во рту мерзко, а руки дрожат, когда он открывает бутылку воды, чтобы прополоскать рот.       Ему так хреново. И он не знает, что делать. Раньше он бы сразу позвонил Сяо Чжаню, а сейчас… у него через два часа слушание в суде, а единственное, что хочется сделать — это свернуться на диване, укрыться пледом с головой. И чтобы его не трогали.       Ван Ибо упирается ладонями в капот и дышит. Как учил Сяо Чжань. Это помогает. Всегда помогает. Мысли проясняются. Когда он снова садится за руль, руки еще немного подрагивают, но удается полностью сосредоточиться на дороге и благополучно доехать до офиса. Там он всегда переключается. Много людей. Помощники, клиент, который нуждается в защите. Это отвлекает. И Ван Ибо любит свою работу.       Но все возвращается вечером. Наваливается, словно за день прибавилось несколько атмосфер. Дом выглядит неживым. Ван Ибо достает телефон. В ответ гудки, гудки, гудки…       Наверное, у Сяо Чжаня операция. Так часто бывает. Это не значит, что он сейчас… Ничего это не значит.       Им нужно поговорить.       Они не говорят, потому что Сяо Чжань возвращается поздно и едва успевает почистить зубы, как отключается.       Они не говорят и на следующий день. И на следующий. И через неделю они тоже не говорят. Даже родителей Ван Ибо навещает один, потому что у Сяо Чжаня срочный вызов.       А потом Ван Ибо находит это.       У него выпадает ручка из кармана и укатывается под кровать. Ван Ибо, ругаясь, становится на колени, светит телефоном. Ручку он не замечает, потому что находит там кое-что другое. Когда он вытаскивает это, то горечь снова подступает к горлу. Наручники. Кожаные. На одном наруче следы… зубов?       Они никогда подобного не использовали. Даже в разговоре не упоминалось. Ван Ибо с силой сжимает в ладони доказательство. Пальцы белеют от напряжения, но эта вещь не исчезает, не растворяется. Она просто есть.       Сяо Чжань ему не просто изменяет. Он делает это в их доме. В их общей постели? Ван Ибо вдруг охватывает такая ярость. Если бы Сяо Чжань был сейчас здесь, то… Ван Ибо не знает, что бы сделал. Он снова размеренно дышит и ведет счет на вдох и выдох.       Хорошо. Ему нужно подумать. Ван Ибо юрист. Он знает, что иногда очевидное доказательство может быть ложью. Не всегда, но все же. Первый напрашивающийся вывод, подпитанный ревностью и страхом потери, — измена. Но возможно, есть иное объяснение? Возможно, Сяо Чжань хочет поговорить об этом, но не знает как? Нет, наручники явно использовали. Возможно, Сяо Чжань использовал их, когда был один? Ладно, это глупо звучит. Но Ван Ибо не может в это поверить. Ведь они обещали быть честными друг с другом. Он просто не хочет верить.       Это все же происходит. Сяо Чжань приглашает к себе, они ужинают, пьют вино и обсуждают последний суд, который выпил из Ван Ибо все соки, а потом сам делает первый шаг. Сяо Чжань седлает его бедра и целует. Глубоко, с желанием.       — Чжань-гэ, ты уверен? — Ван Ибо кладет ладони на его бедра и боится сделать нечто, что испугает. Или еще хуже — он не сможет остановиться.       — Уверен, — жарко шепчет Сяо Чжань и облизывает свои припухшие влажные губы.       Ван Ибо опрокидывает его на спину и вжимается всем телом. Он напорист, но аккуратен, наполнен желанием до краев, но нежен. Он доводит Сяо Чжаня до оргазма дважды, прежде чем кончает сам. А потом они долго лежат, укрывшись пледом, намереваясь все же дойти до душа и смыть сперму и пот. Но Сяо Чжань перебирает его волосы своими изящными пальцами, что творят волшебство со скальпелем и человеческими жизнями. Его грудь мерно вздымается под щекой. Внутри Ван Ибо спокойно. Он удовлетворен и расслаблен.       Однажды это случается и больше они не могут остановиться. Ван Ибо зажимает Сяо Чжаня в ординаторской и отсасывает ему. Сяо Чжань приезжает к нему в офис, запирает замок двери и жарко шепчет, что он растянут и готов. Ван Ибо трахает его прямо на своем рабочем столе, а потом с улыбкой вспоминает о произошедшем. Они трахаются как подростки в любой момент, когда они могут найти свободное время.       Это длится и длится. Ван Ибо не остывает спустя пару месяцев. Или через полгода. Он признается в своих чувствах и получает признание ответ. Секс в тот раз особо нежный и длительный.       А потом Ван Ибо предлагает съехаться. Почти три с половиной месяца уходит на то, чтобы найти подходящий дом. Тихий район, две спальни, небольшой газон и гараж на две машины. Идеально. Одну спальню они переделывают под кабинет для Ван Ибо, а малую гостиную с эркером Сяо Чжань забирает себе.       Они делают небольшой косметический ремонт. Ругаются, конечно, но тут же мирятся. Трахаются прямо на полу среди банок с краской, валиков и защитной пленки. Все идеально.       Им нужно поговорить.       Но вместо этого Ван Ибо устанавливает камеру скрытого наблюдения. Он успокаивает свою совесть. В какой-то момент он даже спрашивает себя — какого хрена делает. Но все же… делает.       Ван Ибо просматривает данные каждый день. Запись идет на его телефон. Некоторое время ничего не происходит, Сяо Чжань даже не дрочит, не говоря уже о чем-то ином.       А потом… потом он получает доказательства.       Камера располагается напротив кровати, в резной черненой раме напольного зеркала. Сяо Чжань появляется в кадре, кивает и начинает раздеваться. Ван Ибо жалеет, что запись идет без звука. Что говорит Сяо Чжань? А затем подходит он. Тот, другой, с которым Сяо Чжань трахается. Ван Ибо не видит лица этого человека. Сумеречные тени будто намеренно его скрывают, а свет в спальне выключен. Сяо Чжань заводит руки назад, запястья обхватывают наручники. Те самые, которые Ван Ибо нашел, но вернул на место. Ван Ибо пытается разглядеть мужчину, но у него не получается, да и перед глазами плывет. Он прикрывает глаза и трет их пальцами. А когда открывает, то Сяо Чжань выгибается, подставляет шею, в которую впивается ублюдок, посмевший коснуться того, кто ему не принадлежит. У Сяо Чжаня стоит. Крепко. Член покачивается в явном доказательстве, что ему нравится происходящее. А потом его толкают в коленно-локтевую. И Ван Ибо нажимает паузу.       Он идет на кухню, достает бутылку виски и тамблер, наливает порцию и выпивает залпом. Алкоголь горячо проходится по гортани, обжигает. Вот бы все его мысли выжгло нахер. Но нет. Кадр до сих пор стоит перед глазами. Ван Ибо со злостью швыряет тамблер в стену. Осколки со звоном разлетаются по полу. Глаза чертовски жжет. Он роняет голову на сложенные руки и ждет. Ему не нужны оправдания. Понятно, что все кончено. Но ему нужны объяснения.       Сяо Чжань возвращается поздно.       — Ибо? Что ты здесь делаешь в темноте?       Ван Ибо поднимает голову, свет режет глаза. Он моргает, пытаясь рассмотреть Сяо Чжаня.       — Что?.. — он замечает осколки и идет за совком и щеткой.       Когда он подходит ближе, Ван Ибо хватает его за руку.       — Сядь.       — Нужно убрать ос…       — Сядь! — рявкает Ван Ибо.       — Хорошо, — Сяо Чжань вздыхает и садится рядом. — Что случилось?       Ван Ибо включает телефон, где видео застыло, когда Сяо Чжаня какой-то ублюдок поставил раком.       — Мне нужны объяснения, — ровным голосом и негромко говорит Ван Ибо, хотя хочется орать. И кладет телефон на стол.       Сяо Чжань опускает глаза на экран и бледнеет. Его плечи опускаются, из него будто кости вынули.       — Блядь, — говорит он приглушенно в ладони, в которые утыкается, пряча лицо.       Ван Ибо с ним совершенно согласен.       — Какого, блядь, хрена?       Сяо Чжань тянется за виски и делает несколько глотков прямо из бутылки.       — Я должен был… — он морщится от большого глотка. — Блядь. Ты досмотрел до конца?       — Ты ебанулся?       Смотреть как того, кого он любит, трахает тайный любовник в их постели, было отвратительно. Вся ситуация отвратительна. Ван Ибо не думал, что когда-либо окажется в такой ситуации. Не зарекайся, да?       — Ты должен посмотреть.       — Да пошел ты! Ты трахаешься с кем-то? Отлично! — злится Ван Ибо и начинает уже кричать. — Но ты мог бы сказать, что встретил другого, а не…       — Ибо! — прерывает его Сяо Чжань. Его голос дрожит. Его руки дрожат. — Смотри. Я все объясню. Пожалуйста.       Ван Ибо раздраженно дергает телефон на себя и запускает видео. Сяо Чжань перемотал запись вперед. Ван Ибо кривится. Процесс в самом разгаре. Все выглядит еще хуже, чем вначале. А потом любовник его парня поворачивается и ухмыляется.       — Что?.. — Ван Ибо тяжело сглатывает.       И всматривается в лицо. Это лицо он видит каждый божий день.       В зеркале.       А близнеца у него нет.       — Ибо… — Сяо Чжань буквально выдирает телефон из его онемевших пальцев.       — Я…       Сяо Чжань приставляет бутылку к его рту и заставляет сделать глоток.       — Я должен был сказать тебе давно, но... Я не мог.       Ван Ибо хочет возразить и сказать, что запомнил бы, если бы грубо драл собственного парня, заломив ему руки. Но язык будто к небу присох. Перед глазами снова плывет и он начинает задыхаться.       — Ибо, дыши! — Сяо Чжань его обнимает, водит ладонями по спине. Они дышат вместе.       — Я в норме, — спустя какое-то время говорит Ван Ибо. — Это не могу быть я. Я этого не помню.       — Это не совсем ты, — говорит Сяо Чжань. — Но твоя субличность.       Это звучит до отвращения обыденно.       — Ты хочешь сказать?..       — Да, у тебя диссоциативное расстройство личности.       — Я бы, наверное, знал об этом.       На какой-то миг кажется, что Сяо Чжань просто делает из него идиота. Если бы не его собственное лицо на экране.       — Ты не знал. Он редко появлялся раньше. Потом стал чаще.       — Из-за тебя?       — Я ему нравлюсь.       — Блядь. Чжань-гэ, ты понимаешь, что это звучит как полная хрень?       — Ты помнишь, что делал вчера вечером?       Ван Ибо переводит взгляд на телефон. Запись сделана вчера.       — Я… работал допоздна. Потом… уснул.       — Ты не уснул. Ты был со мной. Вернее, был Кот.       — Кот?       — Он просит так себя называть.       Потом Сяо Чжань ведет его в кабинет, в котором работает Ван Ибо и знает его вдоль и поперек. Но сбоку от входа есть скрытая панель. Там, во встроенной нише, находится одежда и обувь. Вся она размера Ван Ибо, но он такое не носит. Полупрозрачные вещи, сетки, кожа, розовый свитер, который он ни за что бы себе не приобрел. Броские украшения. И игрушки. Плаги, вибраторы, ошейники, наручники… Как все это здесь оказалось, если Ван Ибо не покупал это?       — Что-то приобрел он. Проверь банковские выписки. Кое-что покупал я по его просьбе.       Ван Ибо нужно еще выпить или он сойдет с ума. Или это уже произошло.       — Рассказывай, — говорит Ван Ибо, хотя он совершенно не готов слушать.       И Сяо Чжань рассказывает. С другой личностью он познакомился спустя три недели как они съехались.       Сяо Чжань осматривает свой кабинет. Много света, удобное кресло и небольшой стол для лэптопа. Он все же напишет книгу, о которой думал еще со времен колледжа. У него куча набросков, много мыслей в голове. Нужно это как-то упорядочить. Сяо Чжань потягивается и идет на кухню. Сегодня Ван Ибо нет дома, он уехал на встречу с клиентом и вернется лишь завтра вечером.       Сяо Чжань неспешно делает себе кофе и обхватив чашку ладонями бездумно бродит по дому. Ему здесь нравится. Нравится видеть свои вещи и Ван Ибо. Это их отпечатки на совместной территории. На самом деле, Сяо Чжань уже не думал о такого рода отношениях. Ему вообще сложно после того, что случилось с Ли Цзюанем. Как вообще Сяо Чжань мог связаться с ним? До сих пор нет адекватного ответа. Хотя… есть неадекватный. Секс. Да, секс был таким, что Сяо Чжань просто закрывал глаза на все остальное. На необоснованную ревность, слежку, скандалы и драки. Он едва собрал себя по кусочкам и пять лет вообще не подпускал никого к себе. А потом появляется Ван Ибо. Настойчивый и невероятно красивый. Сяо Чжань сразу же увлекся. И тут же испугался. Потому что в его взгляде, нет-нет, да и мелькнет нечто темное и тягучее. Колени подгибались, а во рту пересыхало. Эти ощущения были слишком знакомыми. Но потом оказывается, что Ван Ибо невероятно внимательный, чуткий и корректный. Хотя местами нагловатый и самоуверенный, что, бесспорно, придает ему шарма. Не влюбиться в него невозможно. И Сяо Чжань пропал. Он тает от нежности и внимания невероятно красивого и умного Ван Ибо. Хотя решение жить совместно ему дается нелегко, но испугаться сейчас означает упустить нечто прекрасное. И все идет прекрасно.       Хлопает входная дверь и Сяо Чжань с удивлением проходит в прихожую.       — Ибо? Ты рано. Что-то случилось?       Ван Ибо ухмыляется и смотрит таким тяжелым взглядом, что Сяо Чжань нервно сглатывает и отступает назад. Но его настигают в одно мгновение. Чашка выпадает из рук, а Сяо Чжаня валят на пол.       — Ибо, что ты делаешь? Прекрати.       — Зови меня Котом, — шепчет тот, вылизывая шею.       Он не дает и вздоха сделать. Его рот, руки жадно шарят по телу.       — Ибо… — Сяо Чжань все пытается отползти, но, по сути, лишь подается навстречу. — Кот… Кто ты?       Сяо Чжань чувствует, как жжет глаза. Как все тело реагирует на грубость, как моментально наливается член. Он не должен… Это неправильно. Это чертовски неправильно. Он не хочет повторения прошлого опыта. Не хочет…       Но ему не дают думать. Одежду сдирают, переворачивают, утыкая лицом в пол.       — Блядь, — выдыхает Сяо Чжань, когда ему плюют между ягодиц и входит сразу три пальца. Это больно, но он готов кончить только от этого ощущения жжения, растяжения, наполненности.       Почти не растягивают, но он привычен принимать эти размеры. Этот запах, кожа, дыхание. Все знакомо. Но не поведение.       — Так давно хотел тебя, — шепчут на ухо. — Не получалось прийти, он был слишком стабилен. Как же я хотел тебя выебать так, как тебе это нужно.       Сяо Чжань вскрикивает, когда в него протискиваются до конца. А потом его просто безапелляционно ебут. Это ни в малейшей степени не похоже на их с Ван Ибо занятия сексом, когда много нежности, внимания, ласк. Это что-то животное и дикое. Это то, что все прячут и не дают ему волю. Это мокро, грязно, больно и слишком хорошо. Сяо Чжань кончает быстро. Но Кот не останавливается. Он двигается и двигается, пока Сяо Чжань не теряет сознание.       Когда он приходит в себя — голый, в сперме, в окружении изорванной одежды, то едва может подняться. Внутри все болит, ноги подгибаются. Сяо Чжань принимает душ и убирает весь беспорядок в прихожей. Ван Ибо нигде нет.       Сяо Чжань не специализируется на психиатрии, но даже он может понять, что это значит. Это точно был Ван Ибо. Даже близнецы различаются. В том человеке, который ворвался и сделал это, было знакомым все до последней черточки.       Ван Ибо возвращается к вечеру следующего дня. Он нежный, ластится как котенок и засыпает, уложив голову Сяо Чжаню на колени, так и не досмотрев фильм, что они поставили после ужина. Ни единого намека на то, что произошло вчера. Ван Ибо никогда не проявляет к нему никакой агрессии. Он даже голоса не повышает, хотя с другими позволяет себе и не такое. У Сяо Чжаня сжимается сердце от нежности и любви.       Сяо Чжань звонит своему знакомому доктору психологии и просит список литературы на тему множественных личностей. Он погружается в исследования и чем больше он узнает, тем больше уверяется в своей правоте. В Ван Ибо живет две личности. Адвокат с кодексом чести, добрый и понимающий, и помешанный на сексе зверь. И оба они почему-то хотят Сяо Чжаня.       В следующий раз Кот появляется спустя две недели. Ван Ибо в это время работает в кабинете наверху. По идее. Разумеется, его сейчас там нет, потому что он связывает Сяо Чжаня в спальне изорванными полосами своей рубашки и трахает жестко, быстро, добиваясь оргазма одного за другим.       Конечно, Сяо Чжань пытается с ним поговорить. Но Кот не особо расположен к разговорам. Он может только трахаться. Единственное, что заявляет, когда Сяо Чжань не может уже толком думать, потому что сил уже почти нет даже бодрствовать:       — Если ты ему скажешь, то ты его больше не увидишь. Буду только я, мой сладкий Чжань-гэ. Я буду драть тебя каждый день. Или ты этого хочешь?       Сяо Чжань не хочет. При всей прелести такого секса, от которого он превращается в безмозглую амебу, он не хочет этого постоянно. Не хочет отношений с таким человеком. У него это было, и он с содроганием их вспоминает. Он любит Ван Ибо так сильно, это не вызывает ни малейших сомнений. То, что происходит с Котом… Сяо Чжань не может дать этому ни объяснения, ни найти оправдания себе. И это продолжает происходить. Кот абьюзивный, наглый, не спрашивает, а только берет, берет, берет. Полная противоположность настоящему Ван Ибо. Или они оба настоящие?       Кот начинает обустраиваться. Он делает себе встроенный скрытый шкаф и заказывает кучу одежды и обуви. Устанавливает холодильник для пива в подвале. Сяо Чжань наблюдает за всем с долей отрешенности и смирения.       Сяо Чжань пытается выяснить хоть что-то о второй личности Ван Ибо. Его родители отказываются говорить о детстве своего сына. Сам Кот отмахивается, но в итоге говорит, что не помнит. Сам же Ван Ибо, похоже, вообще не знает о Коте. Сяо Чжань пытается выяснить окольными путями, расспрашивает о прошлом, старается не давить. Ничего. Но просто так не появляется диссоциативное расстройство. Вероятно, была какая-то травма в детстве.       С каждым разом Сяо Чжань чувствует вину. Ему не нравится скрывать от Ван Ибо хоть что-то, а тем более такое. И чем больше удовольствия он получает в жестоких объятиях Кота, тем более виноватым себя ощущает. Рано или поздно все это всплывет.       Ван Ибо чувствует, что рассказывают ему не все. Где-то сглаживают углы, Сяо Чжань иногда запинается и отводит глаза. Но и того, что он слышит и успел увидеть на видео, более чем достаточно. Ван Ибо не спокоен, но он не понимает на кого злиться. Меньше всего он ожидает услышать, что есть какая-то часть его, которая ему не подчиняется, которая действует по своему усмотрению.       — Ты… он другой, словно твое альтер эго, — говорит Сяо Чжань. — Жесткий и жестокий.       — И ты остался рядом? — Ван Ибо всматривается в глаза, пытаясь понять. — Ты не ушел.       — В морду хочешь?       — Ты не дерешься, — криво усмехается Ван Ибо.       — Я сделаю для тебя исключение. Я люблю тебя. В горе и радости и все такое.       Он говорит это так просто, словно это самая очевидная вещь. Как рассвет, смена сезонов, рождение, смерть и любовь Сяо Чжаня к Ван Ибо.       — Я тебе верю.       — Хорошо, — вздыхает Сяо Чжань и снова делает глоток из бутылки.       — Но это не все, правда? — Ван Ибо клянет себя, но ничего не может поделать. Берет бутылку из рук Сяо Чжаня и делает несколько глотков.       — Не все.       — Тебе это нравится. С ним нравится, — даже не спрашивает, утверждает Ван Ибо. Потому что это очевидно.       Это читалось в паузах и опущенных ресницах.       — Я… — Сяо Чжань вздыхает, трет лоб и поднимает глаза, смотрит прямо. — Я не знаю, как это объяснить. Это… Ты подумал, что я тебе изменяю. Поэтому камера. Я понимаю. Мне хотелось, чтобы ты узнал. Да, прости… Нравится… Не знаю, Ибо. Помнишь, я тебе говорил о Цзюане. Он был таким. Все было мучительно и я едва не сдох. Я не хочу такого человека рядом. Не готов снова в такое окунуться.       — Секс? — горько усмехается Ван Ибо.       — Да.       — Тебе хочется такого? Я не…       — Ибо, — Сяо Чжань хватает его за руки и прижимает к своему лицу. — Я очень тебя люблю. И уже не представляю жизни без тебя. Мне нравится в тебе все. Твой ум, твое чувство юмора, твоя целеустремленность. Твоя улыбка, твое тело. То, как ты смотришь на меня, как целуешь и как трахаешь. Я не хочу другого. Он же… Я не могу объяснить. Словно во мне тоже живет другая личность. Похотливая сучка, которая хочет, чтобы ее грубо трахали.       Сяо Чжань дрожит и Ван Ибо притягивает его к себе, обнимает. Иронично, но получается, они просто идеальная пара.       — Я тоже люблю тебя, Чжань-гэ.       Он не озвучивает свои сомнения. Он не хотел такой ситуации, не выбирал ее. И он не вправе винить Сяо Чжаня. Но все же… Все же внутри поселяется неприятное чувство обиды.       Ван Ибо пытается выяснить сам хоть что-то о своем детстве. Мать в итоге признается, что у него был близнец, который умер еще в утробе. Никакого насилия в детстве Ван Ибо не было, никаких моральных травм. По крайней мере, так утверждает мать и просит не говорить о втором ребенке отцу, потому что он не знает. Ван Ибо берет небольшой отпуск и уезжает на несколько дней. Ему нужно подумать.       Ван Ибо открывает глаза и поднимает голову. Он полулежит на диване в их с Сяо Чжанем доме. На нем узкие кожаные брюки и какая-то портупея. Ремни врезаются под грудью и в плечи. По бокам идут широкие хвосты, оканчивающиеся карабинами. Его тело испачкано подсохшей спермой, лубрикантом и эфирным маслом, судя по запаху — кедр. Это явный привет от его альтер эго. Все, что помнит Ван Ибо — как он сидит у озера и допивает бутылку скотча, а потом… просыпается здесь. Судя по часам и дате — прошло около суток.       Он тянется к телефону. В альбоме много фото и коротких видео. Ван Ибо тут же гасит экран и идет в спальню. Сяо Чжань спит.       Ван Ибо злится. Ревность в его случае смехотворна. Потому что это он был. Почти. Это он, вернее его тело, трахало Сяо Чжаня, пока тот не отключился. Его губы и зубы истерзали так, что остались следы, хотя раньше их, тот, кто владеет его телом временами, не оставлял. Он старается не смотреть на разбросанные повсюду вещи. Наручники, флакон со смазкой, ремни, зажимы, вибраторы…       Он идет в душ и старательно отмывается. Это странное ощущение, когда тело тебе не принадлежит. Словно он костюм, который кто-то надел и делал вид, что это Ван Ибо и есть.       После душа он не чувствует себя чище. Он вообще не понимает, что чувствует. Он уехал, чтобы подумать, хотя больше бездумно пялился на воду и надирался, как в былые времена в колледже, едва удавалось достать алкоголь. И вот он здесь. С последствиями собственного выбора. И невыбора тоже.       Ван Ибо открывает видео и запускает. На экране появляется он сам. Не совсем. Это другой он, который живет внутри. Кот. Который хочет то, что принадлежит Ван Ибо — Сяо Чжаня. И это взаимно.       — Привет. Сейчас я выйду, — говорит Кот шепотом и переводит камеру на спящего Сяо Чжаня. — Он такой милый, когда спит, правда?       Перед камерой мелькает спальня, коридор, потом кухня.       — Ладно, я мог начать запись здесь, — Кот подмигивает и устанавливает телефон на подставку. — Не удержался показать его тебе. Он тебе рассказал все, я знаю. Черт, я надеялся, что ты подольше будешь в неведении. О, подожди…       Кот выходит из зоны видимости камеры, что-то стучит и шуршит. Ван Ибо трет лоб. Странно наблюдать за самим собой, как совершенно чужим человеком. Человеком, у которого есть собственное мнение, манера поведения. Свобода воли, как бы это ни звучало.       — Я с тобой, — возвращается Кот и смеется. — Хотя я всегда с тобой.       Он ставит перед собой две банки пива и пиалу с орешками в глазури васаби. Ван Ибо их терпеть не может, но теперь понятно, откуда изжога.       — Так, что я хотел сказать… — Кот делает два больших глотка. — Ах да. Первое. Алкоголь не поможет. Ты отключаешься и вуаля — я снова здесь! И учти, я говорю это из самых добрых побуждений. Потому что… Да, Сяо Чжань. Я люблю его. Ты должен меня понять. Ведь ты тоже. Ха! Ты бы видел, как он плачет, когда я его трахаю. О, это самое прекрасное. Кстати, помнишь того красавчика, с которым ты перепихнулся на конференции в прошлом году? Он приезжал, спустя несколько месяцев. И написал мне. Ну, тебе, конечно. Правда, он об этом не знал. Я его выебал так, что он ходить не мог, его ноги подкашивались.       Ван Ибо сжимает кулаки. Ему хочется спросить, как часто Кот появляется.       — Знаю, о чем ты подумал! — Кот делает еще несколько глотков пива, пожимает плечами и допивает банку. Закидывает в рот горсть орешков.       — Я редко забирал контроль. В школе чаще, потом реже. В школе ты был слабаком, а нужно было показывать силу. Хочешь знать как давно я в тебе? Скажи, клево звучит? Так вот, я всегда был здесь.       Он стучит пальцем по виску, а Ван Ибо ощущает фантомные постукивания. Ван Ибо нажимает паузу и включает кофеварку. Когда кофе готов, Ван Ибо делает маленький глоток. Долго стоит у окна и всматривается в темноту.       Потом снова запускает видео.       — А потом появился он. Черт, я не знаю, как ты смог его добиться. Ты же зануда. А Сяо Чжаню нужна крепкая рука. Ну и наш член, конечно же. Ладно, — Кот снова закидывает орешки в рот, смачно жует и открывает вторую банку пива. — Наверное, если бы не ты, он бы сбежал. Если бы я только не привязал бы его, нахрен, в подвале. Так что, дорогой мой братец, я думаю, мы ему оба нужны. Знай, что это решение мне далось пиздец как тяжело. Но он достоин, чтобы ему давали все. А ты не можешь этого сделать. Я тоже. Так что подумай. Но если ты еще раз выкинешь такую хуйню — уедешь и оставишь его, то прощайся со своей жизнью. Я знаю, как забрать контроль полностью. Да, может, когда-нибудь ты вернешься, допускаю. Но ты не знаешь, сколько времени пройдет. Я тоже, но мне насрать!       Видео заканчивается. Ван Ибо допивает кофе. Ему хочется разбить телефон. Или кулаки о стену. Ему хочется орать. Он ничего из этого не делает. Он запускает серию коротких видео, что оставил ему Кот.       — Да не дергайся ты, — смеется Кот на видео.       Сяо Чжань стоит в коленно-локтевой, вокруг торса — подобие корсета с кольцами, к которым пристегнуты карабины, что на ремнях у Кота. Между ягодиц что-то льется, густое, как мед.       — Это специальный состав, — хрипло говорит Кот.       Он тщательно размазывает между ягодиц Сяо Чжаня, собирает пальцами и заталкивает в анус.       — Нет, — вдруг дергается Сяо Чжань. — Нет, пожалуйста. Нет-нет-нет…       Он подбирается весь, утыкается в скрещенные и связанные руки, пытается уйти от проникновения. Но Кот направляет себя, входит наполовину и подтягивает ремни. Телефон явно установлен на штатив, потому что картинка не дрожит, да и обе руки Кота заняты делом и в кадре.       — Уже чувствуешь это? — Кот натягивает на себя. Сяо Чжань пытается отстраниться, но Кот откидывается чуть назад и ремни притягивают обратно. — Я тоже чувствую это. Жжет, словно огнем.       Руки Кота свободно гладят тело и размазывают субстанцию, которая заставляет Сяо Чжаня извиваться и пытаться уйти от прикосновений. Он выглядит так, будто неимоверно страдает, хотя видно, насколько он возбужден — член пульсирует и покачивается.       Видео заканчивается на моменте, где Кот выкручивает соски Сяо Чжаня. Ван Ибо откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Внутри что-то туго сжимается. Он просматривает фото, которые сделал для него Кот.       Все выглядит ужасно.       Все выглядит… возбуждающе.       Ван Ибо удаляет все фото и видео, отбрасывает телефон в сторону и идет в спальню.       Сяо Чжань спит, завернувшись в одеяло. Он выглядит беззащитным, измученным. На его плечах и шее виднеются синяки и укусы. Ван Ибо садится рядом и аккуратно касается одного из темных пятен на его коже. Ведет пальцами по плечу. Сяо Чжань чуть поворачивается и сонно моргает.       — Ибо?       — Да.       — Я… — он накрывает ладонью пальцы Ван Ибо, что выводят круги по коже.       — Я вижу.       — Ложись.       Ван Ибо укладывается рядом, почти утыкаясь носом в нос Сяо Чжаня, притягивает к себе и оставляет легкий поцелуй на его все еще истерзанных и припухших губах.       — Ты не уйдешь? — спрашивает Сяо Чжань.       — Нет.       Сейчас он вызывает у Ван Ибо много ярких и противоречивых эмоций. Наверное, понадобится время, чтобы все уложить в голове. Мысль о том, чтобы закончить отношения вспыхивает и тут же гаснет. Он не сможет. Слишком глубоко увяз за последние годы.       — Хорошо, — Сяо Чжань переплетает их пальцы и вскоре засыпает.       Когда Ван Ибо просыпается на следующее утро, Сяо Чжаня в постели уже нет, а в спальне ничего больше не напоминает о том, что здесь что-то происходило накануне. В ванной на полотенцесушителе рядом с полотенцами висит кожаная сбруя, что была вчера на Ван Ибо. В голове звучит смех и едва не мурлыканье, удовлетворенное и довольное.       Ван Ибо отливает, рассматривая свой член, словно это он виноват в происходящем. Потом долго принимает душ и чистит зубы. У него еще не закончились выходные, поэтому он не торопится.       Сяо Чжань улыбается ему и ставит чашку кофе. Улыбка снова виноватая.       — Я не виню тебя, — говорит Ван Ибо и делает первый глоток. — Но я не знаю, что нам делать.       — А чего хочешь ты? — Сяо Чжань опирается бедрами о подоконник и складывает руки на груди. — Расстаться?       — Нет. А ты?       — Если бы хотел, то сделал бы это давно.       — Я болен. А ты зависим от секса с ним. Интересные отношения получаются.       — Какие есть, — пожимает плечами Сяо Чжань.       У него явно было время все обдумать. У Ван Ибо — нет.       — Ты работаешь сегодня?       — Да, у меня плановая операция. Я…       — Ничего со мной не случится. Я большой мальчик, справлюсь один дома.       — Я люблю тебя, — говорит Сяо Чжань и целует его в щеку.       Любовь странная штука, думает Ван Ибо. Тишина в доме неправильная. Он на миг представляет, что остается один, без Сяо Чжаня. И эта мысль не приносит ему радости и сегодня, когда он более или менее трезво смотрит на то, где они оба — трое? — оказались. Он перебирает вещи в потайном шкафу, примеряет. В зеркале он видит себя, но своем другого. Голос внутри шепчет восторженные комплименты. Ван Ибо всегда был самоуверенным. Он отличный адвокат и хорош собой, и знает это. Ему идут костюмы, но также он хорош в коже, рваной сетке и розовом свитере. И безусловно он хорош в удовлетворении Сяо Чжаня.       Той ночью они занимаются сексом, неспешно и нежно. Сяо Чжань податливый и мягкий. Но в голове предательски всплывают фото, которые нельзя стереть из собственных мыслей как из памяти телефона. И вспышками — флешбэки. Кот стал активнее проявлять себя. Может быть, когда-нибудь Ван Ибо сойдет с ума, потеряется в двух личностях. Интересно, будет ли в этом случае рядом Сяо Чжань?       Смиряется ли Ван Ибо в итоге с неизбежным? Глупый вопрос. У него нет особого выбора, правда? Он не готов терять то, что приобрел таким трудом. Работу, которая будет ему недоступна, если он решится обратиться за медицинской помощью со своей проблемой. Возможно, какая-нибудь когнитивная психотерапия ему поможет. Но адвокатом с таким диагнозом ему не быть. Он не хочет терять Сяо Чжаня, хотя все еще чертовски злится на него. За то, что молчал, скрывал. За то, что хочет того, другого. И Ван Ибо хочет все. И он может иметь все.       Два месяца спустя.       Ван Ибо заканчивает завтрак. Сяо Чжань поднимается и ставит чашку и тарелку в посудомойку. Ван Ибо наблюдает за ним. Голос внутри иногда такой настойчивый. «Сделай это», — шепчет он. — «Сделай, сделай, сделай…»       Этот голос невыносим. И настойчив. И притягателен. Он предлагает сделать то, что Ван Ибо никогда прежде не делал. Предлагает упорно и сладко обещает. Возможно, Ван Ибо никогда не знал себя по-настоящему. Возможно, судьба не просто так свела его с одним человеком. Возможно...       Ван Ибо встает, хватает Сяо Чжаня, дергает на себя, ловя удивленный взгляд. Но там, в глубине темных глаз есть что-то такое, чего Ван Ибо раньше не замечал. Не понимал. Он и о себе многого не понимал и не знал. Знание наполнило его душу смятением, а разум разными мыслями. Такими противоречивыми, темными, вязкими как мед.       Он нагибает Сяо Чжаня над столом, утыкает лицом в столешницу, прижимает ладонью. Тот уже одет и готов к поездке на работу. Весь такой идеальный, аккуратный. А ведь он бывает совсем иным...       — Ты сказал, что любишь меня, — Ван Ибо склоняется и прижимается лбом к его лопаткам. Жадно и с силой ведет свободной рукой по бедру, запускает ладонь между ног.       «Сделай, сделай, сделай...»       — Да, — говорит Сяо Чжань, когда Ван Ибо начинает стягивать с него штаны. — Не делай этого, пожалуйста.       Ван Ибо не может остановиться. Может, он бы и хотел, но его самого пожирает желание. Те давние фото и видео все еще стоят перед глазами. То возбуждение Сяо Чжаня, когда с ним обращаются как с бездушной куклой для самоудовлетворения, продолжает будоражить. Кот не исчезает, но больше не шлет сообщений. Вернее, шлет, но иные. Карта отметин на теле Сяо Чжаня становится все ярче. Ван Ибо видит их, чувствует руками, губами, языком. Видит удовлетворение и сытость в Сяо Чжане после своих провалов в памяти, которые он теперь отмечает каждый раз.       — Почему? — шепчет Ван Ибо между лопаток. — Почему ему ты подставляешься? На мой собственный член. Почему готов прогибаться под ним?       — Ибо…       — Заткнись! — Ван Ибо быстро дрожащими пальцами приспускает домашние штаны и трусы, освобождая возбужденный член, направляет себя и тут же протискивается внутрь. — Заткнись и принимай все, что я тебе даю. Что мы тебе даем.       Сяо Чжань скребет стол, вскрикивает, всхлипывает и плачет. Ван Ибо дерет его жестко, быстро двигает бедрами. Это и правда удивительное чувство — брать. Брать грубо и не спрашивая, владеть. Подчинять. Сяо Чжань кончает, даже не притронувшись к члену. Ван Ибо уносит следом. Он падает на спину Сяо Чжаня, подрагивает от волн сладкого и острого оргазма.       Ван Ибо разворачивает его и глубоко целует. Медленно, неспешно, почти нежно и благодарно. Он отстраняется и натягивает штаны. Сяо Чжань очень красивый. Ему идет такой вид. Оглушенный, затраханный, со следами болезненного удовольствия.       — До вечера, — говорит Ван Ибо. И утирает пальцами слезы с лица Сяо Чжаня.       Он это сделал. И ему понравилось.

Январь, 2024