Другая история Стивена ДеМайо

Больно… холодно… как же хочется кушать… сколько она тут лежит? Голова простреливает болью, заставляя девочку скорчиться и схватиться за голову. А после она взвывает от боли во всем теле. Глаза обжигают дурацкие слезы. Небольшой всхлип и болезненный вздох. Девочка стала дышать глубоко и медленно, чтобы хоть немного уменьшить боль. Это то, чему ее научила жизнь. Хотя жизнь – слишком громкое слово. За всю свою недолгую жизнь она не получила имени. Она не знает, что такое родители, дом, семья. Она умеет говорить. Научилась, смотря на тех больших тётенек и дяденек. А еще научилась бегать от них. Она без понятия, почему ее хотят поймать. Всю свою жизнь. Точнее выживание. Девочка начинает судорожно дрожать, когда слышит неподалеку топот ног. Пытается подняться, но только создает лишний шум, который ей точно не нужен. Как? Почему? Как и почему она здесь оказалась?! А потом вспоминает. Она спрыгнула. С крыши какого-то дома на крышу другого. И провалилась. Помнит, как вскрикнула, как кричали те, кто за ней гонялся. И прямо сейчас, она совершенно беззащитна перед ними. Топот остановился на время. Она слышит голоса. Не разобрать, о чем именно они говорят. Слишком быстро лопочут. Она не понимает. Дверь перед ее глазами распахивается медленно-медленно, заставляя стук в голове увеличиться и стать все быстрее. Вот она открылась полностью, показывая какого-то волосатого дядю. Он смотрит на нее с ужасом и медленно подходит. Поднимает свои руки зачем-то, но это странным образом успокаивает ее. Не сильно, но чуть-чуть. Вот-вот дядя заберет ее отсюда и сделает с ней что-то непонятное. Дядя берет ее на руки осторожно, медленно. Это немного расслабляет. Он также медленно выходит за дверь и идет навстречу к улице. К родной, любимой и свободной улице. Это тоже успокаивает. Но когда они выходят, он ведет ее к другим большим людям, которые стоят рядом со страшными рычащими неживыми монстрами. И это очень пугает. Девочка двигается резко и взвывает от резкой боли. Люди подбегают к ней, а дядя говорит мягко и странно. Они ведут ее к одному из монстров. Вдруг у него из зада выходит тетя. Это противно, и девочка произносит тихое «фи», услышав которое дядя медленно говорит «тихо». Она его понимает и больше не произносит ни слова. Тетя забирает ее из его рук. Что-то говорит. Заходит с ней внутрь монстра. Фу, думает девочка. А после тетя трогает ее руки, ноги, спину и голову. Ее руки причиняют боль, но девочка молчит. Ей сказали быть тихой, и она такой будет. Тетя что-то говорит и смотрит на нее странно, будто ждет чего-то. Но кроме гримасы боли ничего не получает. Вздыхает и закрывает дверью зад монстра. Этого действия хватает, чтобы девочка запаниковала. Ей очень больно и страшно, она внутри монстра со взрослыми, которые ее поймали, и это плохо. Девочка начинает кричать и вырываться, несмотря на боль. Потом ее шею что-то укололо, и мир вокруг начал терять краски, пока не погрузился в темноту. XXX Девочка росла на улице. Судя по ее внешности, ей было около пяти. Или меньше. На нее пришло много жалоб от жителей тех улиц, где она бывала. Похоже, малышка ночевала на разных местах. А еще воровала, бегала слишком быстро для своего роста и возраста, умела говорить, хоть немного и медленно. Наверное, научилась сама. Женщина громко вздохнула и отбросила дело маленькой дикарки в изодранном платьице и стареньких шортиках. Ее это дело, откровенно говоря, сильно злило. Кем нужно быть, чтобы бросить ребенка? Малышка росла одна, не умела нормально взаимодействовать с людьми и до истерик боялась взрослых. Им повезло поймать ее. Когда один из ее команды заметил маленькую девочку, старательно искавшую еду в мусорке, то крикнул. Девочка испугалась и убежала. И им пришлось бегать за ней. Карабкалась на здания она как человек-паук из мультиков, что смотрели Стивен и Женя. Девочка хваталась ловкими пальцами за малейшие выступы на стенах старого здания и по ним забралась на крышу, а с нее спрыгнула на более ветхую и потерялась из вида. А после послышался треск, вскрик и глухой удар по земле. К такому никто из них не был готов. Сердце Розы разрывалось от беспокойства за маленькую бестию. Она и представить себе не могла, что став социальным работником, ей придется сталкиваться с таким… Пока девочка лежала там, они ждали подкрепление. Зайти в опасное здание мог только один хлю… то есть человек, и судя по виду Розы, точно не она. Выбрали молодого парня, чье имя она не знала. К счастью, он не был тем, кто крикнул на малышку. Пока он заходил внутрь, женщина отправилась к одной из машин скорой помощи и коротко отрапортовала. А после начала ждать. Парень походу не торопился. Примерно через двадцать минут он выбрался, и все спокойно выдохнули, но не она. Роза видела, как малышка попыталась вырваться и завыла. Вела себя как маленький зверек. Когда ее забрали, женщина отправилась следом, скинув всю работу на придурка, что закричал. А что? Он виноват, и Роза злилась на него. Так что пусть расхлебывает. В больнице ее знали. Знали и любили. Роза раньше приходила сюда со своей вредной сестрой Петти, которая постоянно ввязывалась в драки, а после стала полицейской, а еще тут работает еще одна старшая сестра, Элизабет. Ну, и то, что Роза – социальный работник, тоже добавляет посещений. Поэтому ее без вопросов отпустили к ребенку. Девочка лежала, расслабившись. Видимо, вкололи успокоительное. Роза взяла стул и села возле нее. Немного смуглая кожа, пепельные, короткие, пышные волосы, большие глаза с короткими ресницами, пухлые губы и вздернутый носик. Возможно, у малышки была хорошая интуиция, нутро, шестое чувство или слух. Она медленно открыла глаза, поморщилась от холодного света, посмотрела Розу, сфокусировалась и проморгалась. А еще улыбнулась слабо, произнесла неразборчивое и тихое «мама» хриплым голосом и уснула. И всего этого хватило, чтобы сердце женщины пропустило удар. Вряд ли девочка знает это слово, возможно назвала Розу так инстинктивно или повторила услышанное когда-то. Ведь говорят, что «мама» – это самое древнее и распространенное слово. Роза удочерит эту девочку! А еще научит ходить на двух ногах и говорить! То есть сделает то, что делает настоящая, хорошая мать! Она уже так делала с Женей, хотя последняя умела и говорить, и ходить, и была очень умной для своих семи. Боже! Роза уже знает, какое имя выберет для своей дочери, и плевать, что по факту еще не удочерила! Ее будут звать Эми, и она будет лучшей! С такими мыслями женщина поцеловала спящую в лоб и пошла оформлять документы. А после сказала об этом Грэгу. Как она и ожидала, муж был в восторге. Как и дети. Стивен уже давно ждал новую сестру. На завтрашний день снова посетила девочку. Малышка, как и догадывалась Роза, говорила медленно и неразборчиво, не проговаривала некоторые буквы, что еще осложняло понимание ее слов. Но хотя бы не пыталась сбежать. Возможно, поняла, что это дохлый номер. Как бы то ни было, она подпустила к себе Розу. Не сразу, но все же. А еще повторяла за ней буквально все движения и многие фразы. Проходили дни, и девочка уже привыкла к имени, говорила хоть и медленно, но все разборчивей и разборчивей. Начала нормально ходить и перестала бояться других людей. А еще называла Розу мамой, Грэга Грэгом, на что он обижался, считала Стивена братиком, а Женю – старшей вредной сестрой. Уже можно было разглядеть в ней задиристую и веселую личность с синдромом Плюшкина . Нет, серьезно, она буквально каждую банку сока оставляла себе и сильно дулась, когда их выбрасывали. Когда все проблемы с документами и опекой закончились, Эми стала жить у них. Вот тогда-то семейство ДеМайо навсегда попрощалось со спокойствием. Новый член семьи была гиперактивной и неспокойной. Не могла долго сидеть на месте, подбивала Стивена, а иногда и Женю, на какие-нибудь нелепые авантюры вроде прыжков с возвышенностей, держа в руках накаченные гелием шарики или же вдохнуть в себя этот самый гелий. Однажды Эми в отсутствие взрослых принесла домой мертвую, как ей показалось, крысу и случайно отпустила ее. животное было живым и начало бегать по квартире, пугая Женю. В итоге детям пришлось бегать то за ней, то от ее острых зубов. Когда вернулись родители, то увидели разгромленную гостиную, очень злую крысу в накрытой стеклянной крышкой кастрюле и усталых, растрепанных и стыдливо прячущих глаза детей, которых ждало серьезное наказание. Их всех лишили телевизора, заставили убирать квартиру до идеального состояния, а Эми не выпускали на улицу около недели. Ту крысу отпустили, заодно в качестве компенсации подарили ей кастрюлю со стеклянной крышкой. Вряд ли животное оценило подарок. Так или иначе, Эми не приносила домой никаких животных, а Стивен и Женя больше не клянчили ни щеночка, ни котенка и, тем более, не мышонка или хомячка. Они вообще, грызунов стали бояться как огня. XXX Девушка медленно открыла глаза. Интересно, почему вдруг перед сном она вспомнила детство… Это определенно было лучшее время. Хмыкнув, Аметист перевернулась на левый бок да вздохнула тоскливо. Уже несколько лет, как мама умерла. А она так и не оправилась. Хотя не только она. На них всех это сказалось: Грег был с красными глазами и опухшим лицом, Стивен стал ходить грустный и отрешенный, Жемчуг постоянно плакала, и так молчаливая Гранат перестала разговаривать и стала пропадать на улицах, возвращаясь только на ночлег или покушать, а Аметист… стала более человеком чтоль?.. Она перестала вообще ходить на четвереньках, вести себя как щенок, а еще закрылась. Так было около месяца. Все это время они проводили время в одиночестве. Пока Стивен не вышел из себя и не вправил всем мозги. После, хоть и не сразу, они снова стали семьей. Эми всех их любит. Нет, правда… даже эту черт-возьми-тупую-ботаничку-зануду-заучку-перфекционистку-и-много-еще-кто-Жемчуг. Даже когда они ее бесят: Грэг просто потому, что он Грэг, Стивен своей наивностью, назойливостью и добротой, Гранат своим холодным нравом, отчужденностью и ответственностью, а Жемчуг вообще всем, Эми «Аметист» ДеМайо их всех любит больше всех. И будет их защищать ценой своих нерв и жизни. Даже если от этих страшных тетенек, старших сестер мамы. Если они будут представлять угрозу распада ее любимой семьи, она встанет на их пути. Так же, как и остальные. Эми помнит, как встретила Кристин, Пегги и Элизабет. Они пришли навестить маму. Когда женщины ее увидели, то их лица исказила гримаса неприятия, и они долго разговаривали с мамой насчет этого. А после ушли, и они вновь встретились только после прихода Грейс, которую тоже не приняли, а Элизабет вообще откровенно презирала ее. Гранат однажды, только между ними обеими, призналась, что ее биологическая мать оскорбила серьезно эту младшую Даймонд. А девочка в это время была еще их неидеальной и не принимаемой дочерью. Услышав это, Эми была очень тронута сестрой, что поделилась именно с ней частью своей жизни. Иногда Аметист думала, что ей повезло не иметь таких родственников как у Гранат или Жемчуг. А потом отмахивалась от таких неприятных мыслей. Нельзя сравнивать их жизни. Это как минимум гнусно. Ведь даже если у кого-то ситуация была хуже, то другой мог страдать сильнее. В конце концов, какая разница, если сейчас они счастливы? С такими мыслями, Аметист захрапела. Захрапела как обычно громко. Ее семья привыкла к этому, поэтому они спали хорошо. С храпом Аметист могла посоревноваться разве что спящая новая соседка Дженнифер Лазурит. XXX Утро… Как же Лазурит его ненавидит. Когда утром просыпается по графику без будильника, то каждый раз думает, что до сих пор там. В чертовой колонии. И это бесит, ведь очнувшись, чувствует опустошение, будто в мире нет больше красок. Всегда так было… Хотя этим утром что-то пошло иначе… Разбудил девушку раздражающий трель будильника, который ставила она просто так, без надобности. Дженнифер спрыгнула с кровати так, будто на перекличку опаздывала. Лазурит стоит, тяжело дышит, ошалело осматривает комнату и начинает задыхаться. От того, что сегодня все иначе чувствуется, будто этот чертов день сурка наконец закончился. Вроде радоваться стоит, но девушка только больше паникует, старается в порядок дыхание привести, но только больше задыхается. Страх скользкими противными щупальцами начинает ползти и хвататься за внутренности, призывая тошноту. Черт! Черт! Какого черта?! Почему ее начинает пугать эта свобода? Почему за пять адских месяцев тюрьмы на воле только СЕЙЧАС что-то начало меняться?! Дженнифер подавляет желание закричать и хватается за волосы, надеясь, что сейчас все закончится. Но все только хуже: рана на руке, полученная позавчера, начинает жечься так, словно только сейчас появилась. Лазурит быстро бежит к ванной, по пути споткнувшись и ударившись мизинцем о ножку дивана. Проклиная все, на чем свет стоит, включает холодную воду в раковине и держит больную окровавленную руку под спасительной влагой. Более-менее в себя приходит, издает облегченный вздох и улыбается. Улыбается впервые за последние почти три года, нежно, весело и искренне. Наконец-то хоть какие-то изменения. В квартире стоит тишина, если не считать размеренный всплеск воды. Изо рта девушки выходит смешок, разбавляя атмосферу. Потом еще и еще, в итоге Дженнифер тихо смеется. Она бы еще от счастья поплакала бы, да не позволит себе этого. Не каждый же день рыдать. Она и в детстве плакать себе не позволяла, а сейчас тем более. Блиииин, серьезно? Лазурит проспала выученный до состояния рефлекса режим и чуть не расплакалась из-за этого? Абсурд и только. Еще один смех, и девушка плюхается на холодный кафель, ухмыляется и умиротворенно закрывает глаза. Сидит так она, кажется, вот уже целую вечность. И это очень помогло. Дженнифер чувствует, как накатывает на нее волна прекрасного спокойствия, какого не было уже так давно. Вдруг за стеной слышит возмущенный писк и… ржач. Очень громкий и заразный ржач. Она сама пропускает момент, когда начинает громко смеяться вместе с тем, кто вообще начал. Ей определенно нравится этот дом и его обитатели. Когда наконец перестает смеяться, то понимает, что с той стороны тихо. Эта мысль заставляет смутиться, что тоже непривычно. Ей как-то пофиг всегда было на чужое мнение, а тут краснеет как ребенок, которого поймали за воровством конфет. Фыркает, мотает головой, отгоняя тупое смущение и глупое сравнение и громко, очень громко спрашивает: «Что? Вы там так смеялись, не удержалась». А когда получает в ответ «Да ниче, просто неожиданно» от нескольких голосов, то весело желает им доброго утра и ретируется на кухню. Неужели, начинается новая жизнь? Нужно будет навестить соседей и познакомиться. Стоп… какого?.. Лазурит растерянно смотрит на свой завтрак и неуверенно хмыкает. Слишком быстро, слишком резко. Черт. Паника заново начинает захватывать ее. Дженнифер начинает как не в себя запихивать еду, быстро бежит одеваться, закидывает книги и тетради в рюкзак и пулей выскакивает из квартиры. Похоже, бежит она быстрее даже вчерашнего чудилы. Бежит до ближайшей автобусной остановки, дышит рвано и пытается успокоиться. Да что с ней такое? Лазурит начинает беспокоиться за свою голову. Неужели, все-таки свихнулась? Точно, шарики за ролики отъехали, блин. Как иначе объяснить резкую перемену в эмоциях… Вот придурок-опекун обрадуется-то. Сплавит надоеду в психбольницу и скатертью дорожка. Дженнифер быстро мотает головой, вплоть до головокружения, смотрит на время в своем смартфоне и решает отправиться до школы пешком. Время еще есть, а если опоздает, скажет, что заблудилась. Снова. На этот раз в городе. Фыркает недовольно на свои действия, чувства и мысли да идет по направлению, которое кажется ей правильным. А после через три часа понимает, что от топографического кретинизма так и не избавилась. Ведь как еще объяснить то, что она стоит рядом со свалкой? Начинает смеяться, и в ее голосе проскальзывают истеричные нотки. БЛЯТЬ!!!!!!!!! Да сколько можно?! Девушка снова идет. Идет в направлении «куда-тыкну-пальцем-туда-и-пойду-авось-выйду-к-школе». А через еще два часа бросает это гиблое дело, плюет на школу, которой все еще не видно и топает раздраженно к… черт, она снова здесь? У Дженнифер острое ощущение, что уже шла по этой улице. Злобно выдыхает, остро рассматривает, ищет что-то непонятное и решается спросить кого-нибудь о направлении дома. Она все равно опоздала, так что спешить не будет. Как назло, никого не видит и идет. Снова. Непонятно куда. Дженнифер просто погуляет. К черту все. Нужно беречь свои нервные клетки. Ведь они не восстанавливаются. Так что прогулка должна помочь. XXX В школе было все как обычно. По коридорам бегали младшие классы, остальные спокойно ходили. И это было неправильно. Слишком спокойно. Никто не привлекал внимание, и это казалось слишком обыденным. По-крайней мере, так казалось Стивену. Он надеялся познакомиться с новенькими, но, как назло, одна из них постоянно была рядом с шайкой Яшмы, а другая, вроде Дженнифер, в школу не пришла. А это ведь только второй день ее учебы. По мнению Жемчуг, это было крайне невоспитанно и грубо. Хотя это мнение почему-то не распространялось на Висмут… Странно, что говорили только об одной из двоих. За эти два школьных дня Стивен узнал, что Дженнифер сидела, где жила, что украла что-то, что ее подставили, убила своих родителей и т. д. Эти дурацкие сплетни, безусловно, просто сплетни. А другую почему-то обходили стороной. Хотя, известно почему. Новенькая спелась с Яшмой и ее компашкой. Уши Яшмы повсюду, и если в школе сплетников могли защитить Кристальные самоцветы, то на переулках было опаснее. У той верзилы были связи. Ну, так говорили. ДеМайо не верили этому, именно поэтому они держали Яшму в узде. Хотя, ее не интересовали ни Стивен, ни Аметист, ни Жемчуг. Она считала своим главным соперником Гранат и только Гранат. Сначала она навязывалась к ней, типа сильные с сильными, а ДеМайо отказала. Поэтому Яшма и собрала свою банду. Чтобы показать, что она тоже не одна. Сейчас более-менее спокойно. В прошлом году Брукс (фамилия Яшмы) буквально каждый день вызывала Гранат на спарринги, пыталась унизить всю их семью, оскорбляла и так далее. Потом Гранат устала сдерживаться, и в темном переулке избила ее. Да, некрасиво, но Грейс победила чисто. Как же они перепугались, когда она, вернувшись домой, потеряла сознание. Разбитая губа, множество страшных гематом, сломанные любимые очки, трещины на костях руки, разбитые костяшки, выбитый глаз и сотрясение мозга. Зато как улыбалась она, морщась от боли. С тех пор Яшма перестала каждый день навязываться. Хоть и иногда все же старается поймать ДеМайо в одиночку. Стивен издает смешок, вспомнив возмущенное и опухшее лицо Брукс. Уроки закончились еще десять минут назад, у Гранат сегодня какие-то важные дела, у Жемчуг фехтование, а Аметист снова накосячила и сидела в классе для наказаний. Возможно, ее заставят мыть всю столовую. Парня передергивает от этих мыслей. Она уже почти дошел до дома, когда увидел Яшму. Вроде ничего такого, если бы не то, что она избивала какую-то девушку. Стивен побежал к ним, делая вид, будто зовет Гранат. К счастью, уловка сработала. И пока Брукс осматривалась в поисках великой соперницы, парень схватил пострадавшую за руку и побежал в сторону дома. Плевать, если громила погонится за ними, все равно не догонит шустрого паренька. В дом ворваться не сможет, ведь знает, что там живет грозная Грейс ДеМайо. Со временем громкий топот и яростные крики смолкли, а девушка более-менее пришла в себя, Стивен позволил себе остановиться и перевести дух. Когда он повернулся к спутнице, чертыхнулся негромко потрогал ее лицо. - Что ты творишь? – она шипит. Похоже, девушка не поняла, зачем маленький незнакомец лапает ее за и так больное лицо. - Проверяю, нет ли более серьезных повреждений. Ходить можешь? – получив в ответ слабый кивок, продолжает: – Отлично, у меня тут дом неподалеку, отведу тебя туда. Нужно обработать твои раны. Не волнуйся, я научился это делать. У меня три старших сестры-раздолбайки. Постоянно дерутся, – Стивен улыбается широко и тепло. Кажется, незнакомке стало плохо, ее глаза слезятся, она всхлипывает и падает на асфальт, теряя сознание.