Тельце в окровавленной траве

Лязг от очередного соприкосновения металла разнёсся по поляне, и Люмин отскочила в сторону, уклоняясь от удара клинком, который и без того сделал немало порезов на её теле. Ей только и оставалось, что уклоняться от молниеносных ударов водяного оружия и парировать атаки. Времени на то, чтобы самой атаковать, не было от слова совсем, и она удивлялась, как ещё на ногах держится. Сегодня Тарталья совсем не хотел её щадить. Его удары были быстрыми и резкими, в его глазах плясали чертики и горел огонь азарта. Таким энергичным и уверенным в себе Люмин видела только тогда, в золотой палате, когда он обвинил её в краже сердца бога Моракса. Но это не значит, что во все последующие дни их спаррингов он дерется как ребёнок, нет. Просто сегодня он махал своими клинками так, словно она какой-то хиличурл, которого срочно надо устранить. И, честно говоря, это даже немного пугало. – Теряешь хватку, товарищ! – выкрикнул Одиннадцатый, материализовав в своих руках лук на место клинков. Выстрел, и водяная стрела влетела в ствол дерева, где секундами ранее стояла девушка. – Совсем слабенько бьёшь! – Так может дело не во мне, а в тебе? – выплюнула путешественница, снова вставая в боевую стойку, готовясь защищаться. – Может потому, что ты зовёшь меня на спарринг третий раз за эту неделю?! Я отдыхать не успеваю!! На это Тарталья ничего не ответил, только пустил очередную стрелу, а потом и целый град, и снова она пустилась в оборону. Люмин нисколечко не лукавила, говоря те слова, все оказались чистой правдой. Предвестник и впрямь себя почувствовал каким-то бессмертным, потому что вызывать на бой несколько дней подряд как-то ненормально. И даже дело не в том, что ей самого Тарталью жаль, нет конечно. Хотя этот факт тоже достаточно удивлял. После каждой битвы у них оставались достаточно ран, которые требовали нужного ухода, а он ходил так, словно ничего не было.. И это несколько напрягало. Хотя сильно над этим фактом она не задумывалась. Просто сил не было на это, потому что, как ранее было сказано, последующие три дня путешественница пахала как конь. Она даже не раздевалась, как возвращалась к себе домой, а просто вымотанная ложилась спать в грязной одежде. Ведь энергии хватало только на то, чтобы зайти в сам чайник и доползти до комнаты. Девушка и без того сильно уставала, а теперь приходилось соединять работу с развлекательной программой для одного рыжего абалдуя. Конечно, в чём проблема просто взять и отказать ему? На то были три причины: 1. Он бы сто процентов упоминал об этом всю свою жизнь и называл её трусишкой. 2. Она не могла отказаться чисто из-за своей гордости. 3. Она слишком.. добрая. И этот факт раздражает больше всего! Потому что она просто не может никому отказать. Даже если у неё просит сам Одиннадцатый из Предвестников фатуи. Однако она хоть и добрая, но совсем не терпила. Поэтому так долго это продолжаться не могло. Снова выстрел и меч выскользнул из её рук, с глухим звуком падая на траву. Лук в мужских руках растворился в воздухе, и Тарталья зачесал волосы назад, щурясь в сторону солнца. – Что ж, какая-то скучная битва была, – прошелестел он, разминая конечности и хрустя пальцами. – Вероятно, я тебя и впрямь сильно загонял.. Тогда, компенсацией за это может послужить поход в Глазурный Павиль.. Товарищ? Предвестник, стоявший ранее спиной к Люмин, повернулся к ней всем корпусом, глядя на то, как она лежала на траве, кажется, совсем не двигаясь. Только тогда он заметил, насколько плачевным было её состояние: порезы на руках от его водяных клинков, порванное платье, держащееся на женском теле словно на добром слове, кровь на лоскутах, которые когда-то назывались одеждой, тоже подтверждали факт её тяжелого положения. Казалось, что она даже не дышала. Сердце Чайльда забилось как бешеное. А потом чуть не остановилось, когда его взгляд зацепился за стрелу, что, казалось, торчала из её тела. – Товарищ! Он, запнувшись, подбежал к лежавшему телу и упал на колени совсем рядом, больно ударившись о землю. Сердце с невероятной скоростью билось о грудную клетку, словно оно сейчас выпрыгнет из груди. Зрачки в его бездонных глазах сузились и судорожно забегали по изуродованному в крови и порезах женскому лицу, которое было максимально спокойным, не смотря на то, что происходило в данный момент. Мысли в голове Одиннадцатого смешались в неоднородную кашицу, но одна из них всё же ярко высвечивалась в его голове: «Что я наделал...» – Э-эй, товарищ, открой свои глаза! – забормотал он, моментами заикаясь. – Ну же, давай, ты откроешь глаза и мы вместе пойдём в Глазурный Павильон, рано ещё засыпать, – паника и истерика всё быстрее и быстрее охватывала его тело, и парень несильно побил девушку по щекам. – Люмин, прошу, ответь мне! Но путешественница не ответила, не смотря на все его большие надежды на то, что это просто розыгрыш и сейчас она миленько над ним засмеётся. Предвестник почувствовал, что на его глазах начала появляться пелена слёз, которым он тут же дал волю. Смысла сдерживать их не было, да и плакать тоже, всё равно ничего не изменит своими истериками. Он аккуратно взял дрожащими руками её исцарапанное лицо и, вытерев большим пальцем кровь со щеки, прижал к своей груди, не держа в горле тихого всхлипа. Не хотел он этого, совсем не хотел. – Нет.. Прошу.. Первая слеза скатилась по его щеке от осознания того, что он натворил. Это всё его вина, он виноват в том, что сейчас Люмин перед ним в таком жалком виде. Тарталья понимал, что ему не стоило так сильно входить в азарт. Он так сильно заигрался, что не заметил, каких увечий принес одновременно и себе, и всему считай миру. Как после этого ему сообщить то, что главной героини и спасительницы Тейвата больше нет в живых, и что его руки по локоть в её крови? Вероятно, все будут очень горевать и чтить память той, кто однажды спас их. А как ему смотреть в глаза своим знакомым? Паймон наверное разрыдается и будет проклинать его так, как только умеет. Господин Чжун Ли тоже будет не в настроении после услышанного. Вероятно, отвернётся от него. А Тевкр? Что ему Тевкру сказать вместо того, что его старший брат — настоящий тиран, убивший ту, про которую писал в письмах, ради игры? А сам Чайльд.. Сам Чайльд даже на себя в зеркало смотреть не захочет. Скорее всего, довольна таким исходом будет только Царица. А кто его знает, может и нет? Может, путешественница ещё была нужна ей, и за этот необдуманный ход ему снесут голову с плеч? Одиннадцатый горько усмехнулся: забавно получилось бы. Может, где-нибудь там они бы точно  встретились. И то не факт. Ведь её место однозначно там, сверху. В Селестии. А его внизу, в подземном царстве. В Аду. – Люми, – прошептал Предвестник, ткнувшись носом в светлые локоны. – Прошу, прости меня. Умоляю, прости.. Я не хотел.. Я правда не хотел.. В ответ ему вторило гробовое молчание, и он зажмурившись, длительно поцеловал её в лоб, погладив ладонью волосы. – Я идиот, я бессердечный, думай, как хочешь. Но только прости меня, умоляю.. Он удивлённо вздрогнул, когда спустя секунд пять ощутил цепкую хватку на своём торсе, и опустил взгляд покрасневших глаз вниз, где заметил ту же светлую макушку, которая..дрожала? Тарталья глупо захлопал ресницами, думая, что он сошел с ума и уже представляет всякий бред. Да, правильно, у него паранойя, у него неполадки с головой, поэтому сейчас он видит то, что видеть было бы абсурдно. – Архонты, ты реально идиот! – завыла вполне себе живая путешественница, и парень застыл на месте. – Но не бессердечный. Серьёзно, как можно так трогательно?! Ты мне весь план испортил своими откровениями, чёрт тебя подери! – П-план? Погоди, ты жива? Это не шутка? – Конечно жива, идиот, – проворчала Люмин, подняв глаза на опухшее от слёз лицо Предвестника. – Стрела была не во мне, а рядом со мной. Ты в отчаянии даже не заметил этого, – а потом была её очередь глупо хлопать веками. – Боже, ты серьёзно плакал? Он молчал, не зная, что ему такого сказать на это всё. То есть он потратил пять минут своей короткой жизни на то, чтобы порыдать перед вполне себе живым человеком о том, что он мёртв? Всё это больше походило на грёбаный цирк, хотя ему было ни капельки не смешно. Скорее обидно за то, что так жестоко над ним пошутили. От кого, а от Люмин он такого совершенно не ожидал. Его развели как ребёнка на конфеты, а он попался, как заяц в капкан. Это был слишком подлый прием, который раскроет истинное отношение человека к тебе. Он, между прочим, очень ранимая душа, а она!.. Особенно, когда это касается смерти его семьи. – Пресвятая Царица, – прошептал Тарталья, выпустив девушку из объятий и шлепнувшись на траву. – Ты своими шутками меня до гроба доведёшь. – Ну и отлично, Ху Тао как раз нужны клиенты, – хмыкнула Люмин, а потом с тяжёлым вздохом прогнулась в спине: видимо, потянула во время боя. Он изогнул бровь. – Тебе вообще не жаль меня после того, что ты сделала? – Не-а, – не без гордости в голосе произнесла путешественница, смерив растрёпанного и красного после слёз Предвестника хитрым взглядом. – Будешь знать, как меня мучить несколько дней подряд. – Между прочим, – обиженно промычал рыжий, отвернув голову в сторону. – Могла так и сказать, что не хочешь со мной драться, а не принимать крайние меры. – Чтобы ты кому-нибудь другому мозги запудрил? – спросила Люмин, улегшись около Тартальи рядом. Он всё ещё не смотрел на неё. – Я, к сожалению, тебя как облупленного знаю. Откажу я — побежишь к мистеру Чжун Ли. Откажет он — к адептам отправишься. Никому покоя не дашь. – Между прочим, – снова начал он, бурча под нос и заведя руки за голову. – С тобой драться более интересно, чем с этим старикашкой и волшебными животными. – Значит, ты бы от меня не отлип. Безвыходная ситуация. Всё таки, поборов себя, Тарталья повернул голову к девушке, встречаясь с её глазами цвета неба во время заката. Он, не отрывая взгляда и не моргая, разглядывал её глаза, как только что найденные сокровища. Каждый раз, когда он смотрел вглубь её сияющего янтаря, он снова и снова попадал в её сети, не имея возможности оторваться от неестественной красоты. И всё таки Предвестник, продолжая смотреть прямо в своё отражение в медовых глазах, понимал, как же хорошо, что она жива и прямо сейчас разделяет этот момент с ним. Её шутка, может быть, и была жестокой, но она дала ему понять, что он не переживет, если что-то с ней случится и если он её отпустит. Дала понять, что путешественница ему не безразлична. Как бы это жалко не звучало, но он и впрямь за неё испугался. – И вообще, – прервала тишину Люмин своим негромким голосом, посмотрев на небо, которое стало оранжевым от садящегося солнца. – Как ты умудрился  принять тот факт, что я мертва, даже не проверив мой пульс? Ладно дыхание, задержать на какое-то время мне не сложно. А сердце ты должен был услышать — оно у меня стучало как бешеное, когда ты подошёл. – У меня тоже, – уголки губ Тартальи растянулись в лёгкой усмешке. – Я бы твой пульс не услышал, потому что сам подхватил паничку. И вообще, – он повернулся к девушке всем корпусом, подперев ладонью щёку. – Как будто ты не растерялась, если бы я пошутил бы над тобой так же жестоко. – Не-а, – вздёрнула нос путешественница, удостоив Одиннадцатого вызывающим взглядом. – Я бы первым делом проверила состояние твоего пульса. А потом дала по лбу за такие ужасные шутки и разгильдяйство. Он надул губы. – Совсем ты меня не любишь.. – Всем сердцем обожаю, – заверила она его и, задержав на Предвестнике взгляд, поднялась с травы, разминая руки. Он повторил её действия. – Так-с.. Что ты там говорил про Глазурный Павильон? – О-о, одним Глазурным Павильоном ты не отделаешься, – протянул Чайльд, скрестив руки на груди с кислой миной обиженного ребёнка. – За такую отвратительную шутку и за то, что ты знатно потрепала мои нервы, ты должна выдать мне куда бо́льшую компенсацию. Люмин удивлённо выгнула бровь и поджала губы, начиная раздумывать над словами Предвестника. Несколько секунд просто молчала, смотря в некогда заплаканные глаза парня, которые сейчас излучали только бесстыжие и привычные хитрые чёртики. Но потом, всё же, не сумев прочитать мысли Одиннадцатого, сдалась и, так же скрестив на груди руки, свела брови к переносице. – Ладно, что ты хочешь от меня? Он хитренько улыбнулся, заведя руки за голову. А потом подошёл к ней ближе, наклонился к уху и прошептал: – Сходи со мной на свидание. Она вскинула брови в удивлении, потупив взгляд. – Э-э, ладно? – промямлила она и чуть расслабила плечи, стоило увидеть довольную лыбу на лице Тартальи. – Если ты от меня потом отстанешь. – Конечно, – предельно серьёзно кивнул он, хотя радостный блеск в его глазах выдавал его с поличным. Он точно задумал что-то более грандиозное, нежели обычное "свидание". И от этого становилось страшно. – А теперь, – Чайльд резко подхватил вскрикнувшую девушку к себе на руки и, держа словно какую-то невесту, отправился в сторону виднеющегося за горами Ли Юэ. – Пойдём обработаем твои раны. – Э-э?! – визгнула Люмин, буравя Тарталью недовольным взглядом. – Ты идиот?! Пусти меня! И вообще за собой лучше следи! Я в состоянии сама поухаживать за собой!! – Конечно-конечно, – налегке ответил он, сильнее сжав в своих руках на первый вид хрупкую девушку, которая не переставала предпринимать меры и попытки вырваться из цепких рук Предвестника. – Но я не могу рисковать городом, – ощутив на себе удивленный, но всё ещё совсем недовольный взгляд путешественницы, он поспешил объясниться: – Вдруг ты над кем-нибудь так же жестоко пошутишь? Люмин агрессивно стукнула его в грудь, и он даже замялся на месте, чуть покашляв, а потом снова продолжил свой путь. – Идиот.. – Да-да, как скажешь. Девушка недовольно надулась, но всё таки сдалась и обмякла в чужих руках, чувствуя себя выжатым лимоном. Кости ныли, голова тоже болела, глаза слипались, и она отчаянно боролась с поступающим сном. Всё таки, пусть Тарталья сам согласился понести её, он всё ещё оставался её врагом, у которого чёрт поймёт что в голове. А у него особенно. Но, как бы то ни было, Люмин чувствовала себя расслабленно и даже в какой-то лёгкой безопасности. Возможно это из-за того, что она припрятала один козырь в рукаве. Про тот, казалось бы, невинный поцелуй, она решила промолчать. Сохранить для других времён, чтобы точно поставить Одиннадцатого в безвыходное положение и вытащить из него какую-нибудь важную информацию, например: какого чёрта он это сделал? А сейчас, — девушка прикрыла глаза, уложив голову на грудь парня, слушая его спокойное сердцебиение — сейчас она позволит себе немножко передохнуть от всех этих заморочек. Этот день серьезно вымотал её больше всех остальных.