scars

День проходил ровно так же, как и всегда. Их с Гепардом рутина уже изменилась, больше не было погонь и яростных речей о ненависти, только тихие обещания и нежные объятия. И если бы Сампо спросили, скучает ли он по прошлым временами, то он бы с гордостью ответил, что Гепард даже в отношениях умудряется дать ему столько адреналина, сколько он не получает даже во время погони и ареста (который всегда снова заканчивался побегом). И если все вокруг твердили, что они совершенно несовместимы, то, ну, возможно, они и правы, но кому это решать, кроме них самих? Верно, никому, поэтому они и сошлись на некоторых договорённостях. И Сампо мог с уверенностью сказать, что Гепард был идеален не только в своей работе, но и в личной жизни. Он был аккуратным, нежным и заботливым, но при этом, когда была подходящая атмосфера, он становился страстным и жаждущим, при этом соблюдая границы и никогда ни к чему не принуждая, что в корень отличалось от остальных отношений Сампо, где партнёрам зачастую было на него плевать. Но с Гепардом он чувствовал себя… нужным. Почти настолько, чтобы поверить в это самому. И хотя это было трудно, со временем они научились говорить о том, что чувствуют и чего хотят. Они показывали друг другу всё больше своих шрамов, раскрываясь и ничего не стесняясь, потому что знали, что смогут пройти через это вместе. Сампо был уверен, что признаться Гепарду – его лучшее решению за всю его ничтожную жизнь. Гепард был его ангелом, который принял решение спуститься ниже ада, чтобы остаться с Сампо. Он не мог это не ценить. Тем не менее, даже если у них всё было хорошо, у Сампо всё ещё были плохие дни. Не подумайте, плохих дней у него было более чем достаточно, особенно учитывая то, где он живёт, как зарабатывает на жизнь и с кем ведёт дела. Но со временем он смог к этому привыкнуть. Конечно, у него не было выбора, он хотел жить, даже если это было больно. И с этой болью все справлялись по-разному. Кто-то, у кого была такая возможность, шёл к своим семьям или близким людям, чтобы высказаться и найти утешение в тёплых объятиях и нежных заверениях, что всё будет хорошо. Другие же, у кого не было близких, но были деньги, шли в бары и напивались до такой степени, что не могли думать ни о каких проблемах, оставшись только с лёгким чувством свободы и удовлетворения от количества алкоголя. А Сампо… не хотел напиваться. Ему не нравилось отсутствие какого-либо контроля над своим телом. Особенно учитывая количество врагов, которые хотели как-либо навредить ему, напиваться было явно не лучшим решением. Да и не самым выгодным. Он не всегда мог найти денег на оплату жилья, из-за чего его часто выгоняли, и он неделями жил на улице, так что о выпивке и речи не может идти. Близких людей, которым, вероятно, не совсем наплевать на него, Сампо мог пересчитать по пальцам одной руки. И идти к ним, чтобы жаловаться на тяжёлую жизнь и то, как ему плохо, он, очевидно не мог. Он слишком дорожит этими людьми, даже если не всегда показывает это привычными нормальными способами. Он надеется, что делает достаточно, чтобы они знали это. Поэтому просто приходить к ним казалось… неправильным. А что они могут сделать? К тому же, как бы драматично это ни звучало, он ни за что не хотел обременять их своими проблемами (он знает, что у него и без этого отвратительный характер, так что он должен быть благодарен, что они до сих пор его терпят). И Сампо нашёл свой способ. Как бы ему не хотелось, чтобы он мог просто закопать все чувства и эмоции, которые ему мешают, глубоко внутрь свой души, чтобы никто и никогда не мог их достать, и чтобы они, желательно, сгнили там, он не мог. Он чувствовал, что сам начинает гнить. Когда один из его бывших клиентов нашёл его, Сампо не удивился. Этот тип с самого начала показался ему другим, так что он постарался сделать всё, чтобы не оставить следов их взаимодействия. Однако он оказался более мстительным, чем ожидал Сампо, и ему удалось найти его вместе со своей компанией. Когда не удалось уладить всё разговорами, Сампо попытался убежать, но они его окружили, поэтому не оставалось другого выбора, кроме как драться. Конечно, он был силён, годы жизни в такой атмосфере вынудили его научиться драться, так что в обычных обстоятельствах он мог не волноваться, но не тогда, кода вокруг него стояла толпа накачанных мужчин и все хотели его избить. Он сделал всё, что мог, но в ту ночь он отключился где-то в грязном переулке, истекая кровью и не видя даже мусорки, что стояла в метре от него. И на следующий день было больно. Очень больно. Он пытался перевязать открытые раны бинтами, которые уже не раз использовались, хотя и были одноразовыми. Сампо стонал от боли каждый раз, когда двигался, потому что его тело было похоже на один сплошной синяк. Ему было больно, но он чувствовал себя живым. Это не то, чего он ожидал, но в моменты, когда ему было больно, он не думал о ничтожности своего существования, потому что, ну, он должен был думать о том, как ему продолжать жить, даже если трудно двигаться. И в следующий раз, когда ему было плохо, он пошёл в бойцовский клуб и дрался, чтобы не думать. Это продолжалось до тех пор, пока Гепард не заметил, как часто Сампо ходит с синяками и ушибами. – Откуда они? – однажды спросил Гепард, указывая на синяки на боку Сампо. Тот отмахнулся и сказал пару слов о том, что время от времени ходит на бои в подпольный клуб. Он ожидал, что Гепард потребует информацию, но тот лишь нахмурился и попросил больше туда не ходить, потому что ему не нравится видеть, как Сампо страдает. Было тяжело, но Сампо отказался от драк. Гепард попросил его, и меньшее, что Сампо мог сделать для него после всего, что тот для него сделал, это послушаться. И когда он с гордостью поделился этой новостью, Гепард мягко улыбнулся и поблагодарил Сампо. Некоторое время всё было не так плохо. Его отношения расцветали, что само по себе было удивлением, потому что Сампо не думал, что способен на что-то серьёзное, на что-то более глубокое, чем просто быстрый трах или интрижка на пару дней. И поэтому он не мог потерять это. Он старался изо всех сил, но, ладно, он всё ещё человек, и он всё ещё глубоко и отвратительно ненавидел себя. И не мог позволить Гепарду, его нежному, невинному Гепарду, узнать эту его часть. Потому что она была так же пропитана ненавистью, как и всё его существо. И поэтому, когда он нанёс первый порез на своё запястье, всё, кажется, встало на свои места. Это был хороший план, потому что: 1. Он чувствовал себя лучше, когда холодная вода заливалась внутрь порезов, неприятно пощипывая ещё в течении недели. Если ему казалось, что он потерял чувства, он мог просто сфокусироваться на ощущении покалывания… или создать новые. Это помогало ему вести себя как обычно, при этом отрезвляя его затуманенный разум.        Гепард не волновался о нём, потому что почти никогда не видел Сампо без одежды из-за собственной застенчивости. Он всегда говорил, что не хочет торопить их отношения, и, пока Сампо не будет готов, он не собирается ничего делать. Это значит, что если Сампо не разрешит, то Гепард никогда не увидит его отвратительное тело. И какое-то время его полностью устраивал этот план. До тех пор, пока ему самому не захотелось делать больше вещей с Гепардом. Однажды они сели и вместе обговорили свои границы, что им нравится и чего они бы никогда не хотели. Это было так… комфортно. Потому что Гепард не сдался, когда Сампо сказал ему, что тот может делать с ним что угодно и что ему плевать, потому что Гепард всегда настаивал на том, что комфорт Сампо для него всегда в приоритете и он бы скорее отказался от своего поста, чем сделал бы Сампо больно.       И эти слова всегда значили так много. Слишком много для хрупкого сердца Сампо. Он не имел права плакать, тем более перед Гепардом, который, вероятно, не имел в виду то, что говорил, но сам факт, что это имеет такое большое значение для Сампо, должен пугать. Поэтому однажды он купил себе бинты и крепко завязал на своих руках, бесчисленное количество раз убедившись, что они не спадут, даже если бы он того захотел. И Гепард, его великолепный Гепард, не стал настаивать на том, чтобы Сампо их снял, когда тот дрожащим голосом сказал, что предпочёл бы их оставить. И так продолжалось каждый раз. Если Сампо пришёл без бинтов или не был на миллион процентов уверен, что они хорошо закреплены, он просил Гепарда не заходить далеко, и он всегда останавливался. Он всегда говорил, что для него доверие Сампо – это всё. И Сампо хотелось кричать от того, что он никогда не заслуживал ни единого кусочка доброты Гепарда. Ему почти хотелось, чтобы тот кричал на него, бил и унижал, просто потому что для это было знакомо, потому что раньше с ним так поступали все, у кого появлялась возможность, и он не привык к тому, что может доверить человеку свои истерзанные душу и тело. И один раз эти чувства поглотили его в то время, когда он был вместе с Гепардом. Он думал, что сможет держать это под контролем ещё несколько часов, что он не имеет ни малейшего права идти и успокаивать своё капризное тело прямо сейчас, когда Гепард находился рядом с ним, обнимал его и печатал что-то Сервал. И он не понимал, почему чувствует необходимость сделать это сейчас, ведь он уверен, что ему было более чем комфортно в объятиях Гепарда, но его мысли летали в голове, и ему удалось зацепить самую неудачную для этого момента… Гепард не хочет находиться с ним прямо сейчас. Он всегда говорил, что ему нравится проводить с ним время, и Сампо правда хотел ему верить, но как он мог поверить, что кому-то вроде Гепарда, сильного, смелого, красивого, успешного, знаменитого, захочется проводить время с… Сампо. Просто помойной крысой, которая прячется за маской уверенности и постоянного флирта. Он верил Гепарду. Конечно, это было очевидно. Он доверял ему всю свою жизнь, и если бы Гепард сказал ему убить себя, он бы без колебаний это сделал, но он не мог даже подумать о том, что Гепард может чувствовать то же самое. Он всегда знал, что ничего не вечно. И их отношения тоже. И что как бы сильно ему не хотелось продлить эти великолепные мгновения, Сампо всегда знал, что он надоест даже Гепарду, которому удавалось его терпеть до сих пор. Когда-нибудь и он его выкинет. Наигравшись, бросит, словно Сампо – кукла, которая перестала быть интересна ребёнку. И он знает, что заслуживает этого. Так было всю жизнь, и какой бы восхитительно добрый и терпеливый ни был бы Гепард, он не сможет терпеть Сампо всю жизнь, так что Сампо ни за что не станет винить его, когда он, наконец, решит, что с него достаточно. Сампо вернулся в реальность и слегка похлопал Гепарда по голове. Тот посмотрел на него, взглядом спрашивая, что случилось. Сампо глазами указал в сторону туалета, и, когда Гепард выпустил его, быстрым шагом закрылся за дверью. Он прислонился спиной к стене и глубоко вдохнул, пытаясь восстановиться быстро бьющееся сердце. Он прикинул, сколько у него есть времени, пока Гепард не начнёт волноваться и быстро подошёл к раковине, взял лезвие чёткими движениями и, закрыв глаза, сделал порез чуть выше того места, где только начал заживать старый. Когда он понял, что этого недостаточно, Сампо медленно повторил движение ещё несколько раз. Знакомая ноющая боль быстро пронеслась по его телу, и он, наконец, открыл глаза и увидел, сколько же крови после него осталось. Он выдохнул, ещё раз зажмурил глаза и принялся очищать лезвие, а затем засунул руку под воду и сдержал шипение. На скорую руку замотав бинтом, который использовался уже несколько раз, большую часть руки и принялся отмывать раковину. Обычно у него было больше времени для этого, но он подумал, что сможет продолжить, когда останется один. Он вышел из туалета с лёгкой улыбкой, уже понимая, что один из разрезов вышел слишком глубоким и просто молился, чтобы не было слишком много крови. Он снова лёг под Гепарда со спокойной душой. И всё было хорошо ровно до тех пор, пока Гепард не передвинулся так, что рука, которую Сампо сейчас не использовал, оказалась зажата между диваном и плечом Гепарда. Сампо зашипел и сразу попросил Гепарда подняться, потому что, блять, это было очень больно. Больнее, чем когда его били по порезам, потому что сейчас был тяжёлый вес и трение. Видимо, его мозги полностью отключились, так как уже через секунду он прижал руку к груди, зажмурив глаза. Осознав, что он делает, только через несколько секунд, он приложил титанические усилия, чтобы расслабить лицо и вернуть руку в прошлое положение. Но момент уже был испорчен, потому что теперь Гепард, приподнявшись на локтях, смотрел на Сампо. – Чего смотришь, ложись давай, - Сампо попытался сказать это уверенно и поблагодарил годы лжи, что научили его держать интонацию ровной, даже когда он бы предпочёл отрезать себе руку. Но Гепард не оценил это так, как надеялся Сампо. Он нахмурился. – Ты ранен? – спросил Гепард и боже, он звучал так искренне, что Сампо захотелось убежать в поле и кричать. Однако он просто улыбнулся и поспешил заверить Гепарда. – Ничего серьезного, просто неудобное положение. Тишина напала на их ранее комфортную атмосферу, и Сампо уже тысячу раз проклял себя за то, что снова всё испортил. – Уверен? – ещё раз спросил Гепард. – Абсолютно. Не хмурься так, а то на твоём красивом лице будут морщины раньше времени, - он надеялся, что это сможет изменить обстановку, но Гепард молчал. – Не будешь против, если я взгляну? И в этот момент у Сампо остановилось сердце. Нет, он не мог дать Гепарду смотреть на это. Он сразу поймёт, что Сампо испорчен. Испорчен и использован, он не может этого допустить, нетнетнет… – Детка, там ничего серьёзного, не волнуйся. – Тогда ты не будешь против, если я просто посмотрю? Сампо сглотнул и ему казалось, что его душат. – Да ладно тебе, это того не стоит, - он старался говорить спокойно, но Гепард всегда видел его насквозь. – Сампо, - Гепард сказал это жёстко, но не грубо, и Сампо задавался вопросом, куда подевался тот Гепард, который никогда его не заставлял делать то, что ему даже немного некомфортно. Сампо знал, что этот момент наступит. Он всегда знал, что это не может продолжаться долго. Он знал, что Гепард, такой чистый и нежный Гепард, когда-нибудь оставит его. Он знал это, но всегда старался отложить этот момент до последнего. Гепард смотрел на него глазами, полными беспокойства и Сампо не мог не задаться вопросом, через сколько минут они наполнятся отвращением и ненавистью. Он старался сделать всё, что не дрожать слишком очевидно, хотя он знал, что Гепард в любом случае всегда следил за каждым его движением, словно хищник за своей добычей, и иногда Сампо действительно ощущал себя таким беззащитным рядом с ним, но это никогда не ощущалось плохо, потому что рядом с Гепардом можно было отпустить себя, забыть, что нужно быть активным и уверенным и просто расслабиться. Поэтому и сейчас он не мог отказать ему. Не тогда, когда Гепард столько для него сделал. Он протянул руку, и Гепард тут же нежно обхватил то место, которое недавно и стало виновником всей этой сцены. Он задрал руках кофты Сампо и посмотрел на бинты. И лучше бы Сампо не опускал взгляд вниз, потому что, чёрт, крови была очень видна. Она выступала из бинтов маленькими каплями, угрожая собраться в одну большую и тонкой полоской течь по руке. – Почему ты ничего мне не сказал? – спросил Гепард, не поднимая головы. – Потому что, как я уже говорил, ничего серьёзного. Гепард посмотрел на него и в его глазах читалось искренне непонимание и такое беспокойство, что Сампо пожалел, что разрешил ему это, пожалел, что вообще разрешил себе это сделать рядом с Гепардом, что вообще пришёл сюда, очерняя атмосферу дома Гепарда… – Можно снять? – спросил Гепард, имея в виду бинты. И Сампо знал, что если он не разрешит сейчас, то Гепард будет думать об этом слишком много. Он и без этого доставил ему достаточно неудобств. Нужно было покончить с этим сразу. – Ага. Гепард будто только и ждал его разрешения, подхватил угол бинта на левой руке, которая кровоточила, развязал его так легко, будто Сампо и не завязывал мучительно туго, и аккуратно начал разворачивать. На кистях сразу показались белые шрамы и Сампо отвернулся. Он никогда не мог на это смотреть. Это было просто отвратительная часть его, и, если бы у него был выбор, он бы определённо отказался от неё. Каждый шрам нёс в себе историю, боль и чувства, от которых Сампо хотел отказаться, которые он не хотел чувствовать. Но Гепард твёрдо держал хватку и Сампо не мог не ждать момента, когда тот откинет его руку и попросит уйти. – Почему ты… это же не раны из драк, верно? – Верно. – Ты сам это делаешь? – Да, – просто сказал Сампо, как будто это было так легко. Гепард молчал, и Сампо не знал, что делать и как долго продлится эта тишина. Затишье перед бурей, он бы точнее сказал. Когда ему показалось, тишина сидит на их плечах слишком долго (каждая секунда казалась ему вечностью), он всё же решился, наконец, посмотреть на Гепарда. Он ожидал увидеть всё: отвращение, непонимание, осуждение. Но, поймав его взгляд, Сампо увидел только большие голубые глаза, в которых он постоянно чувствовал, что тонет, потому что взгляд его был настолько глубокий, что просто затягивал, и Сампо, будучи слабым человеком, никогда не пытался выбраться. – Хей, я почти слышу, как ты думаешь. Давай, всё в порядке, не бойся говорить. – Почему? – спустя пару секунд спросил Гепард дрожащим голосом и это должно быть незаконно, как искренне он звучал. – Ну, – начал Сампо. – что-то вроде отвлечения? – Отвлечения? – Ну да, знаешь, когда мыслей становится слишком много. Это заземляет, наверное. Гепард молча смотрел на него. – Они, – он указал на свежие раны. – сделаны сейчас? Теперь была очередь Сампо молчать. Несмотря на это, Гепард всё понял. Он всегда понимал. – Ну, – усмехнулся он, но в этом не было веселья. – думаю, я испортил атмосферу. Наверное, пора мне идти. Он начал вставать, но Гепард положил руку ему на плечо. Крепкая хватка через секунду расслабилась, как будто он боялся, что Сампо развалится, если надавить на него слишком сильно. – Стой, ты… не хочешь поговорить об этом? – он говорил аккуратно, как будто подбирал слова. Раньше ему не приходилось этого делать. И Сампо хотел поговорить. Он хотел сказать, что он ненавидит себя и всё, что он делает, что почти каждое его действие заставляет его лежать ночью на матрасе и обдумывать то, как нужно было поступить, что он чувствует постоянную беспомощность и бесполезность, сколько бы хороших дел он не сделал, он всегда был просто мусором, который привели в более менее приемлемый вид, но который всё так же остается мусором. И любой, кто находился с ним некоторое время всегда понимал, что он не такой, каким себя показывает, и настоящий он просто отвратителен. – Да о чём тут говорить, – он улыбнулся, просто чтобы что-то сделать с напряжением, витающим в воздухе. – Я был бы очень благодарен, если бы мы просто вернули всё на свои места и сделали бы вид, что этого никогда не происходило. – Но тебе же больно, – сказал Гепард, как будто его это правда волновало. Как будто это была простая истина, которую не понимал Сампо. – Да, в этом и смысл. Гепард снова замолчал. – Разве нет другого выхода? Это опасно, Сампо. – Да ладно тебе, капитан. Я всегда с этим справлялся, зачем что-то менять? – Потому что тебе больно! – снова повторил Гепард. – Сампо, клянусь, если бы я знал- – Что? Я знаю, о чём ты думаешь. Это мерзко и жалко. Ты бы ничего не сделал, ты и не должен. Это мои проблемы и я бы ни за что в жизни не позволил себе обременить тебя этим. Правда, Геппи, всё хорошо. И я пойму, если ты не хочешь это видеть, – Сампо продолжал говорить, но его прервал Гепард, который втянул его в свои объятия. – Сампо, о чём, чёрт возьми, ты говоришь? Это не так, нет, я… я бы никогда так не подумал, почему ты в этом так уверен? Сампо не ответил. – Послушай, это не так. Я не знаю, почему ты так думаешь, и если кто-то навязал тебе эту мысль, то прошу, забудь об этом. Это неправда. И даже если я не совсем… вообще не одобряю это, я бы никогда не подумал, что это жалко. Я просто… – он запнулся. – надеялся, что ты расскажешь мне, если что-то будет не так. Он расслабил руки и посмотрел в глаза Сампо. В очередной раз за сегодняшний вечер, он наблюдал, как глаза Гепарда выражают все эмоции гораздо лучше всех пламенных речей Сампо. Они казались такими честными, как будто Гепард одним взглядом раскрывал всю свою душу, каждый уголок своего сердца. – Я не хотел быть обузой, – сказал Сампо слишком честно. Так, как не должен был никогда говорить. Это было то, что он чувствовал, его слабость. – Ты никогда не будешь обузой, Сампо, – Гепард положил вторую руку на коленку Сампо и тот хотел бы, чтобы это прикосновение не было таким успокаивающим, таким безмятежным и чувственным. – Правда, я бы никогда не осудил тебя за твои чувства, но ты уверен, что нет другого способа? Я знаю, что ты, должно быть, уже пробовал, но… мы могли бы попробовать вместе? Сампо прижался к Гепарду и положил голову ему на плечо. Рука Гепарда сразу оказалась в волосах у Сампо и успокаивающими движениями натирала круги. – Сампо? – Да? – Я люблю тебя, ты знаешь? Сампо никогда не разрешал себе плакать и проявлять слабости при других людях, Но сейчас он прижался ещё ближе к Гепарду и заплакал, пока тот засыпал его макушку нежными поцелуями.