Peach Love

❀

Неторопливо проглотив свой сытный завтрак с высоким содержанием белка, Сынмин поднялся из-за стола с тарелкой в руках, направляясь к раковине. — Оставь, я уберу, — бросила ему мама, не отрываясь от просмотра видео в одном из её любимых блогов, посвящённых здоровому питанию. — Опоздаешь в школу, милый. Сынмин не стал утруждать себя очередным напоминанием, что ему к восьми тридцати, как и всем школьникам в этой стране, а на автобусе он добирается за десять минут. Родители не угнетали чрезмерной заботой, но и не интересовались особо его жизнью. Не любившего откровенничать Сынмина такой расклад вполне устраивал. Стрелки настенных часов лениво сложились на семь тридцать, и он вспомнил, что обещал кое-кому приехать пораньше. Ян Чонин жил от школы гораздо дальше него: переехав с семьёй в другой район, он наотрез отказался переводиться в новую школу, поэтому добирался на метро без малого сорок минут, выезжая на всякий случай пораньше. Сынмин даже думать не хотел, во сколько тот встаёт и сколько часов в сутки спит. Выглядел друг на удивление всегда бодро и свежо — Сынмин списывал это на молодость, а Чонин смеялся, что, фактически, у них разница всего четыре с половиной месяца. Они были знакомы ещё со средней школы, и тот уже давно не называл старшего даже хёном. — Ким Сынмин! — Сынмин вздрогнул и повернул голову в ту сторону, откуда звонкий голос разносился на весь школьный двор. Чонин активно махал ему рукой, сияя широкой улыбкой и слегка подпрыгивая на месте под раскидистыми ветвями цветущего дерева. Вот она, утекающая сквозь пальцы молодость, подумал Сынмин, улыбаясь в ответ и направляясь к другу навстречу. Первый год старшей школы для Сынмина, равно как и для остальных учеников школы, начался, традиционно, с общего собрания. Помимо приветственной речи новичкам, только начинающим своё обучение, прозвучали довольно мотивационные слова для выпускников. В груди Сынмина потяжелело, когда он осознал весь груз ответственности, ложащейся на его плечи в этом году. От выпускных экзаменов напрямую зависел шанс на достойное будущее. Вот только планы Ким Сынмина на будущее разительно отличались от планов его родителей. Имея свою небольшую, но довольно прибыльную адвокатскую контору, отец проводил на работе, сколько Сынмин себя помнил, двадцать четыре на семь, обеспечивая достойную жизнь семье. Плодами своих трудов он гордился, о чём любил упоминать во время редких семейных ужинов, которые случались лишь несколько раз в год: на их с сестрой дни рождения и в Рождество. В детстве Сынмину было приятно думать, что дни их появления на свет так же важны родителям, как Сына Божьего. Только спустя много лет он осознал всю нелепость и лицемерие подобных празднований: его родители просто отдавали дань глупым традициям. Именно во время таких ужинов отец любил намекать, что неплохо было бы Сынмину однажды продолжить семейное дело. Поэтому его поступление на юридический факультет даже не обсуждалось — для родителей оно уже было само собой разумеющимся. У самого же Сынмина были несколько иные планы на своё будущее — он мечтал связать жизнь с музыкой. Со второго класса средней школы Сынмин втайне от родителей посещал занятия по вокалу, откладывая на них все свои карманные. Чонин поддерживал друга в этом — его родители были более понимающими и позволяли сыну заниматься чем его душе будет угодно. Именно у него дома, в первый год средней школы, Сынмин впервые прикоснулся к клавишам фортепиано и услышал, как Чонин исполняет своё первое выученное произведение. И загорелся мечтой связать с музыкой всю оставшуюся жизнь. Сынмин ходил к тому же частному репетитору, что и Чонин: Бан Чан был хорошим наставником и держал небольшую студию звукозаписи со своим другом детства — Со Чанбином. Старшие частенько вели себя неформально с учениками, поддразнивая их и угощая ужинами, и Сынмин в их компании чувствовал себя как дома. Он был уверен, что родители его в этом стремлении абсолютно точно не поддержали бы. Ему очень везло, что они даже не интересовались, какие дополнительные занятия посещает их сын поздно вечером. — Ты что, уснул? — потряс его за плечо Чонин, когда официальная часть собрания закончилась и все ученики покидали актовый зал, направляясь в свои классы. — Твои уже все ушли, пропустишь назначение старосты. — Как будто моё присутствие для этого необходимо, — фыркнул Сынмин, всё же послушно двигаясь к выходу. В глазах Чонина читалось осуждение, но он тактично промолчал. Они уже обсуждали это, и не раз: Сынмину почти удалось втолковать другу, что у него отсутствуют какие-либо амбиции. Его вполне устраивало учиться хорошо, занимая среднюю строчку в рейтинге класса, не выделяясь и не отсвечивая. Он хотел просто жить, делая всё в своём темпе. — Ладно, тогда после жду тебя во дворе на ярмарке клубов, ты обещал помочь в привлечении новичков. И, махнув рукой на прощание, социально активный друг растворился в шумной толпе своих одноклассников. Ян Чонин был президентом музыкального клуба, а Ким Сынмину посчастливилось с ним однажды связаться, чтобы быть ему до конца жизни обязанным. Хотя раздавать листовки испуганным новичкам, строя надменное выражение лица, было, пожалуй, самым любимым его занятием. Раздумывая над возможностью слиться с клубной повинности как можно быстрее, Сынмин потянулся к дверной ручке классного кабинета, но не успел её коснуться даже кончиками пальцев. За мгновение до этого распахнувшаяся настежь дверь явила его взору растрепанную светлую голову и испуганное лицо одноклассника — Хван Хёнджина. И в следующую секунду Сынмин больно встретился лопатками с полом, а глазами — с тьмой, окутавшей весь мир вокруг. В нос ударил стойкий аромат цветущего персика, щекоча рецепторы и спускаясь ниже, укореняясь глубоко в лёгких. — Ты в порядке? — Сынмин услышал встревоженный голос прямо над собой и почувствовал ладони, настырно ощупывающие его рёбра, а затем спускающиеся ниже к талии. Когда пальцы скользнули ниже, трогая его уже сзади, за нижнюю половину тела, Сынмин встрепенулся и пришёл в себя. Откинув с лица ткань, закрывшую глаза, он сердито посмотрел на Хёнджина. — Слезь с меня. Сведя брови вместе, с отчаянным раскаянием в глазах Хёнджин поднялся, протягивая Сынмину руку. — Прости, пожалуйста, я думал успеть сбегать в туалет до начала собрания, а тут ты… Сильно ударился? Где-нибудь болит? То ли от незапланированной встречи с полом, то ли от шумной болтовни одноклассника у Сынмина начинало неприятно пульсировать в висках. Так и не приняв помощь, он поднялся на ноги, с удовольствием замечая, что вид у Хёнджина после его гордой акции протеста стал ещё более несчастным. Но в следующее мгновение подавился всеми заготовленными язвительными комментариями, разглядев его внимательнее. Хван Хёнджин с первого года обучения в их школе прославился, как крайне эксцентричная личность. Он был тем самым ярким пятном в толпе, незаменимым шумным элементом любой компании и просто единственным и безмерно любимым ребёнком в семье, которому родители позволяли всё. Абсолютно всё, никаких ограничений в самовыражении. Чем Хёнджин с завидным постоянством и пользовался. Его осветлённые волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей свисали у лба, какие-то — окрашенные в розовый. Но что поразило Сынмина больше всего — так это школьная форма, надетая на Хёнджина. Она была женская. Уставившись на голые коленки одноклассника, аккурат между высокими белыми гольфами и подолом серой в клетку юбки, достававшей тому до середины стройного бедра, Сынмин с ужасом осознал, какая именно ткань закрывала ему обзор после падения. Его лицо было буквально под юбкой этого парня. И все ученики, присутствовавшие в тот момент в классе, стали тому свидетелями. Последний год старшей школы Сынмин надеялся закончить спокойно, ничем не выделяясь и не отсвечивая. Но, кажется, у вселенной на него были несколько иные планы.

❀

— После случившегося ты, как честный человек, просто обязан на нём жениться! — Чонин смеялся уже добрых полчаса, без устали глумясь над другом. Когда Сынмин уже начал думать, что до непреднамеренного убийства ему осталось всего ничего, Чонин, к счастью, выдохся. — Ты закончил? — ровным тоном поинтересовался Сынмин, едва Чонин рухнул на стул за столиком, выдав кучу брошюр и восторженных рекомендаций очередному новичку. — Может, подскажешь способы стирания людям памяти? Протестирую сперва на тебе, конечно же. — Это так по-дружески, Ким Сынмин, — проворчал тот, тут же с дежурной улыбкой переключаясь на вновь подошедшую ученицу — он умел очаровывать людей, когда ему это было выгодно. Задумчиво проводив взглядом воодушевлённо вступившую в их ряды новенькую, Сынмин вздохнул. Одноклассники шутили и судачили о случившемся до сих пор, и, что самое странное, центром таких обсуждений всегда являлся сам Хван Хёнджин. Фигурально. Он стоял в окружении друзей и знакомых, громко смеясь, снова и снова повторяя своё комичное выражение лица перед столкновением с Сынмином. И при этом бросал в его сторону беглый взгляд, поправляя выбившиеся из высокого хвоста пряди. А Сынмин отчего-то поводов для веселья не находил. Всё чаще он стал ловить на себе любопытные взгляды других учеников, и внезапно возросший интерес к его персоне уже начинал порядком утомлять. — Как думаешь, как быстро они забудут? — М? Всецело поглощённый подсчётом людей, принятых в ряды музыкального клуба — хотя Сынмин уже держал в уме, что их было всего шесть — Чонин поднял на него удивлённый взгляд. — А, ты об этом, — спохватился тот, воспользовавшись паузой, которую Сынмин великодушно выделил ему, чтобы он самостоятельно догнал суть вопроса. — Да покривляются и посмеются ещё каких-то пару дней, не бери в голову. “А бери в рот” — хотел было привычно отшутиться Сынмин, но под пристальным взглядом Хван Хёнджина, который с нечитаемым выражением лица смотрел на него через весь школьный двор, он почувствовал, как эти слова застревают у него в горле. — Хён, принесёшь мне булочку с персиковым джемом из столовой? Не сразу осознав, что Чонин обращается к нему, Сынмин в немом удивлении вскинул брови: — То есть, когда тебе что-то нужно от меня, ты послушный и вежливый младшенький? Чонин скривился, снова обнажая свою истинную личину. Сынмина, знающего его не первый год, уже давно было не провести подобными уловками. — Либо я попрошу тебя занять моё место за столиком, — ловко пропустив стадию уговоров, Чонин сразу перешёл к угрозам, хитро сощурившись. Сынмина же забавляло дразнить друга который был столь очевиден в своих попытках в манипуляцию. — Вот это уже больше на тебя похоже. Напомню только, что я волен прямо сейчас уйти, и ты меня не остановишь. Глаза Чонина из хитрых щёлочек мгновенно превратились в круглые и испуганные. — Ты не можешь так поступить со мной, Ким Сынмин! — он схватил его за рукав, притягивая ближе. — Я же пообещал тебе помочь с записью для подачи на конкурс! Ладно, у Ян Чонина всё же имелись некоторые рычаги давления, мысленно признал Сынмин. Для того, чтобы пройти конкурс и стать трейни в одном из ведущих агентств страны, ему необходимо было сделать то, в чём он был не особо хорош — выделиться. Произвести яркое впечатление, запомниться. Но Ким Сынмин не был бы Ким Сынмином, если бы не имел план действий. Ему всего-то для этого требовался аккомпанемент на фортепиано в исполнении друга и запись выступления на сцене. Актовый зал с инструментом имелся в школе, лучший друг прилагался по умолчанию, оставалось лишь найти того, кто поможет с оборудованием для записи. — Почему ты не попросишь помощи у хёнов? — словно прочитав его мысли, задал проницательный вопрос Чонин. А Сынмин и так слишком много получил от Чана и Чанбина, которые иногда занимались с ним сверхурочно даже без оплаты, зная, что родители не дают ему на это дополнительные средства. Он не смел просить у них что-то бóльшее. Да и в школу старшим без пропуска не зайти — здесь нужен кто-то из своих с необходимыми навыками. И все эти свои мысли Сынмин коротко изложил другу. — Хён, он смотрит… — шёпотом произнёс Чонин, тут же сделав вид, что вернулся к подсчёту новичков, а Сынмин слегка повернул голову, чтобы не выглядеть слишком очевидным в своём любопытстве. И нос к носу столкнулся с радостно улыбающимся Хёнджином. Его глаза забавно превратились полумесяцы, так, что видно было лишь яркую родинку на нижнем веке под ресницами, подол юбки чуть развевался на ветру, а в воздухе приятно пахло цветущими персиками. — Я невольно подслушал ваш разговор, — начал Хёнджин, не обратив внимания на скептически вскинутую бровь Сынмина. — И, кажется, могу вам помочь. Мгновенно бросив все важные дела, Чонин поднял на него свой сияющий взгляд. Сынмину же эта идея не внушала никакого доверия. Такие, как Хван Хёнджин, с Сынмином обычно не дружили, не разговаривали, да и вообще предпочитали не иметь ничего общего. Но Хёнджин, бесцеремонно схватив его за локоть, сам потащил в сторону столовой. — Я шестой год занимаюсь танцами, — как ни в чём не бывало начал он, махнув кому-то из знакомых издалека и дружелюбно улыбнувшись. — И часто записываю видео, рассылая их во все агентства, у которых имеется почтовый адрес. Хёнджин отвлёкся на входящее сообщение, быстро печатая кому-то ответ прямо на ходу. — Отлично, Джисон и Ёнбок из параллельного согласны помочь. Аппаратурой мы обычно пользуемся школьной, Джисон в ней хорошо разбирается, а Ёнбок пригодится в качестве моральной поддержки, — Сынмин нахмурился, а Хёнджин интерпретировал его реакцию по-своему: — Я правду говорю! Вот узнаешь его поближе — сам всё поймёшь. Сынмин так и не решился уточнить, что даже Хёнджина узнавать в его планы изначально не входило, не говоря уже о том, чтобы знакомиться с самой яркой и шумной парочкой во всей параллели. Те двое поистине были олицетворением катастрофы, способной уничтожить всё человечество. — Ким Сонми. Сынмин перевёл на Хёнджина удивлённый взгляд, услышав от него имя своей старшей сестры. — Она мой кумир, — пояснил Хёнджин, увидев его замешательство. — Я подписан на её инстаграм с первого класса средней школы и именно тогда загорелся танцами. Картинка в голове Сынмина начинала потихоньку складываться, подтверждая его худшие подозрения. Он знал, что такие, как Хван Хёнджин, будут с ним общаться только при условии, что это принесёт им какую-то выгоду. — Если ты хочешь попросить её контакты или что-то такое, заранее прости, не могу ничем помочь, — холодно отрезал Сынмин, ощутив неприятную тяжесть в груди. — И познакомить вас тоже я не смогу, хотя бы потому что нуна третий год живёт в Лос-Анджелесе, и она замужем. Но Хёнджин посмотрел на него взглядом человека, глубоко оскорблённого. — Зачем мне с ней знакомиться, если я хочу подружиться с тобой. Это признание совершенно сбило Сынмина с толку, окончательно запутав его мысли. Смутившись, он ускорил шаг, не смотря больше на своего попутчика. Но для человека в юбке Хёнджин оказался довольно прытким, снова нагнав его и цепкими пальцами поймав за локоть. — Так что ты надумал? Примешь мою помощь? — Зачем тебе это? — прямо спросил Сынмин, наверное, чуть более отчаянно, чем ему хотелось бы. Хёнджин неожиданно смутился, а Сынмин и подумать не мог, что у него имелась подобная милая сторона. Он втайне признался самому себе, что его чуднóй одноклассник выглядел довольно очаровательно. — Я чувствую, что должен извиниться перед тобой за происшествие, — произнёс тот, расплачиваясь за булочку и напиток для Чонина и протягивая их Сынмину. С удивлением вскинув брови, Сынмин всё же принял угощение для младшего. — Ты ничего мне не должен. — Я хочу быть должен, — с нажимом произнёс Хёнджин, вскидывая на него упрямый взгляд. — Если, конечно, ты не желаешь стать причиной моих бессонных ночей. Но осознав двусмысленность собственной фразы, он вспыхнул до кончиков ушей, прикусив губу, и убежал по своим делам, скомкано бросив слова прощания. Сынмин же вдогонку пообещал поразмыслить на досуге над его предложением.

❀

В следующие две недели Хёнджин продолжал радовать всех своим постоянством, исправно нося в школу женскую форму. Менялся только фасон гольф и цвет ленточек, которыми он подвязывал свой хвост, а розовые пряди сменили фиолетовые. Учителя закрывали на это глаза: пока ученик зарабатывал высшие баллы по всем предметам и занимал вершину рейтинга в школе, остальное их мало волновало. Зато почему-то волновало Сынмина. Хёнджин больше не беспокоил его своей назойливой компанией, не напоминал про предложение, лишь радостно приветствовал каждое утро. Он активно махал рукой из противоположного угла класса, всегда окружённый шумной компанией, и улыбался Сынмину так ярко и искренне, что глаза его превращались в тонкие полумесяцы. В такие моменты в груди Сынмина что-то ворочалось, противно тянуло и вынуждало улыбаться в ответ. А опускаясь на своё место за партой, он снова чувствовал себя глупым и до ужаса неловким. Несмотря на то, что Хёнджин не торопил его с ответом, время поджимало: срок приёма материала для первого этапа заканчивался уже меньше, чем через месяц. Зато его торопил Чонин, приседая на уши каждый раз, когда они пересекались. — Ты уже решил? — Нет. Чонин нетерпеливо поёрзал на стуле, сидя с Сынмином за столом в школьной столовой. Ответом он явно был неудовлетворён. Пóшлую шутку про другие возможные причины неудовлетворённости младшего Сынмин решил оставить при себе. — Тогда думай быстрее. — Я думаю. — Ты думаешь медленно. — Послушай… — Сынмин отложил палочки для еды, угрожающе наклонившись ближе к другу, но озвучить до конца свои мысли ему не позволила случившаяся катастрофа. В лице Хан Джисона и Ли Ёнбока из параллельного, конечно же. — Привет! — яркая улыбка на веснушчатом лице и дружелюбный взгляд тёпло-карих глаз. — Чё как? — Джисон небрежно рухнул на стул рядом с Ёнбоком, закинув руку ему на плечо, чуть не зарядив при этом локтем в глаз. Чонин вежливо улыбнулся в ответ, переводя вопросительный взгляд на Сынмина. Но в отличие друга, тот даже не пытался изобразить вежливость. — Пока вы не пришли, было лучше. Ёнбок заметно сник, переводя кислый взгляд на друга. — А я говорил, что мы ему не нравимся… — тихо прошептал он, но Джисон лишь отмахнулся. — Ему никто не нравится, это же Ким Сынмин, — и не оставив Сынмину даже шанса на попытку опровергнуть это заявление, он сразу перешёл к делу: — Я слышал, тебе нужна наша помощь? — Тебе послышалось. Джисон досадно цокнул языком, но ни капли при этом не смутился. Сынмин мог лишь мысленно восхититься его упрямством. Кинув на друга предупреждающий взгляд, Ёнбок пояснил: — Хёнджин сказал, что ты ещё раздумываешь над предложением, потому что сомневаешься в искренности его намерений. Поэтому мы, так как тоже завязаны в этом деле, пришли немного прояснить ситуацию, — тут Сынмин уже был готов признать, что Ли Ёнбок в отрыве от постоянной компании Хан Джисона выглядел довольно располагающим к себе человеком. — Нам действительно было бы приятно внести вклад в возможное осуществление чьей-то мечты стать айдолом. Оживившись, Джисон в подтверждение его слов часто покивал головой: — Пусть даже однажды мы станем конкурентами, потому что и сами преследуем схожую цель в жизни, заложить фундамент дружбы на будущее уже сейчас было бы весьма предусмотрительно, согласен? Удивительно, но в словах Джисона действительно было немного здравого смысла. Задумчиво постучав кончиками пальцев по столу, Сынмин коротко кивнул. Ёнбок просиял, а Джисон бросил озабоченный взгляд на поднос с едой и подвинул его ближе к Сынмину. — Ты кушай, кушай, остынет же. — А вы? — снова взяв в руки палочки, поинтересовался Сынмин. — А мы уже поели, — ещё одна ослепительная улыбка появилась на лице Ёнбока. Сынмин устало вздохнул. — А вы сами не собираетесь подавать материал на участие в конкурсе? Хитро улыбнувшись, Джисон бросил выразительный взгляд на друга. — А нам уже не надо, — и, резко поднявшись на ноги, он отсалютовал рукой Сынмину и Чонину на прощание, и ушёл, утащив за собой не сильно сопротивляющегося Ёнбока. — Они что, — понизив голос, произнёс Чонин. — Уже зачислились в какое-то агентство? Почувствовав раздражение, природу которого он не понимал, Сынмин резко дёрнул плечами. Потеряв аппетит, он снова отложил палочки для еды, уставившись на поднос. Если этим двоим действительно удалось сделать такой значительный шаг навстречу своей мечте, то у него тем более не было права на сомнения. Пришла пора действовать, чтобы не остаться далеко позади, и начать наконец хвататься за любую предоставленную судьбой возможность. Но чтобы окончательно развеять оставшиеся сомнения, Сынмину не хватало ещё одного авторитетного мнения.

❀

— Ого, кто звонит! Сам Ким Сынмин! Ну, выкладывай, что у тебя стряслось? Опять умерла собака? — после двух неполных гудков на том конце раздался жизнерадостный голос Минхо. — У меня никогда не было собаки, хён. Вспомнив, почему он так не любил звонить кузену, Сынмин уже сто раз пожалел о содеянном. Но Ли Минхо — единственный из знакомых ему старших, кто мог считаться экспертом в странностях. Как в своих, так и чужих — не зря же он учился на психолога. — Допустим, чисто теоретически, что мне в школе кое-кто понравился… — Подожди, подожди! — прервал его Минхо, шурша в трубку, видимо, устраиваясь поудобнее. — Я должен поставить это на запись. Признание в первой влюблённости моего младшенького! Подумать только… — А как же профессиональная этика, хён? Послышалось громкое фырканье. — Ты не на приёме и даже не мой пациент! И я ещё только студент. Так что, давай, выкладывай всё как есть. Я записываю. Тихо выдохнув, Сынмин нехотя продолжил. — Напомню, что я сказал “теоретически”, — в трубке прозвучало торопливое “угу-угу”. — Это мой одноклассник. А ещё ему на удивление очень идёт женская школьная форма. Наверное, впервые на памяти Сынмина его кузен молчал так долго. — Интересные, конечно, у детей сейчас развлечения… — произнёс наконец Минхо после паузы. Сынмин решил тактично умолчать о том, что их разница в возрасте составляет всего два года. — Он предложил помощь с записью видео для отборочных, и я… — Не понимаешь его мотивацию? Было что-то пугающее в том, насколько хорошо Минхо умел считывать в людях самое потаённоё. — В первый день он налетел меня, сбив с ног, и теперь считает, что обязан сделать для меня что-то в качестве извинения, но всё это выглядит… — Слишком неправдоподобно? Сынмин молча кивнул, зная, что Минхо верно истолкует его молчание. — Смотри, — в трубке опять послышалось шуршание — Минхо снова поменял позу, усаживаясь удобнее. — А если мы допустим, что ему просто нужен был повод для знакомства с тобой? — Со мной? — искренне удивившись, Сынмин не смог найти в этой вселенной даже минимальную вероятность подобного развития событий. Минхо тяжело вздохнул. — Ты считаешь себя недостаточно интересной личностью для одноклассника, который носит девчачью школьную форму, верно? Сынмин согласно угукнул и добавил: — А ещё гольфы и цветные ленточки в волосах. В трубке послышался очередной вздох. Как старик — подумал Сынмин, но прикусил язык. Совет старшего ему всё ещё был очень нужен. — Ким Сынмин, уже сам факт того, что ты звонишь мне по этому поводу, говорит о том, что ты безнадёжно, бесповоротно и окончательно влюблён. Тянущее ощущение в груди Сынмина завибрировало и выпустило длинные когти, сжимая сердце в тиски. Его подозрение, озвученное старшим, сделало почти физически больно. Он судорожно вдохнул поглубже, борясь с желанием завершить звонок прямо сейчас. — Я не прошу тебя помогать мне разбираться с чувствами, а лишь хочу понять, что делать: принимать помощь или нет? Подпускать ли кого-то к себе так близко? — Ким Сынмин, Ким Сынмин, — на очередной усталый вздох, Сынмин закатил глаза. — Тебе всего семнадцать, у тебя ещё целый год школьной жизни впереди, наслаждайся юностью. С возрастом начнёшь жалеть об упущенных возможностях больше, чем о совершённых ошибках. — По своему опыту говоришь? — не удержался от язвительного комментария Сынмин. — Иди учи уроки и не звони мне больше. Довольно рассмеявшись, Сынмин всё же поблагодарил кузена и сбросил вызов. Спустя всего минуту пришло сообщение, в котором Минхо написал, что Сынмин и сам уже знает ответ на свой вопрос. С этим было сложно не согласиться. Поэтому впереди Сынмина ждало ещё несколько стадий принятия и осознание, насколько же сильно он влип.

❀

— Милый, как у тебя дела в школе? Сынмин вздрогнул, вынимая изо рта надкусанный сэндвич. Он перевёл взгляд на мать с искренней надеждой, что удивление в нём будет достаточно очевидным. — Хорошо, — сдержанным тоном ответил он. — Но почему ты интересуешься? Мягко вздохнув, женщина отложила в сторону телефон и беспроводной наушник, что говорило о её серьёзном намерении поговорить с сыном по душам. — Есть что-то странное в том, что я интересуюсь делами собственного ребёнка? Сынмин напрягся. Предчувствие кричало ему о том, что этот разговор не может привести ни к чему хорошему. — Ты никогда раньше не делала ничего подобного. На её лице скользнула тень обиды. — Мы с отцом даём тебе как можно больше свободы, ни в чём тебя не ограничивая, чтобы ты учился быть самостоятельным и уверенным в своих силах, — она снова вздохнула, подняв на сына усталый взгляд. — И мы видим, что это даёт свои плоды: ты ни разу не огорчил нас ни успеваемостью, ни своим поведением. Но ты никогда не говоришь нам о том, что действительно тебя беспокоит. А я твоя мать и прекрасно вижу, что в последнее время что-то не так. Даже если со стороны отношения в их семье были больше похожи на деловые, Сынмин, на самом деле, очень любил родителей. Старшая сестра, когда ещё жила с ними, вносила оживление и эмоции, устраивая подростковые бунты и тайно убегая ночами на свидания. Но после её поступления в университет и переезда в Штаты жизнь в доме будто застыла на месте, медленно покрываясь тишиной и пылью времени. Сынмин любил тишину и спокойствие, но сестра была единственным человеком, которому он хоть как-то мог открыться и рассказать о своих внутренних терзаниях. Возможно, стоило бы ей позвонить — они не общались уже больше месяца. Мать смотрела на Сынмина в терпеливом ожидании. — А что если я не такой идеальный сын, как вам кажется? Что если я разочарую вас? Собственный голос в тишине дома показался ему почти оглушительно громким. Протянув руку через стол, женщина накрыла его ладонь своей, тёплой, сжав в успокаивающем жесте. — Мы твои родители и всегда будем любить тебя несмотря ни на что. — Даже если я выберу стать певцом, а не юристом? Выпалив это, Сынмин с вызовом посмотрел на мать. На какую-то долю секунды её губы дрогнули, но затем растянулись в мягкой улыбке. — Конечно, милый, мы примем любой твой выбор. Почувствовав неимоверное облегчение, Сынмин выпустил задержанный в лёгких воздух. Благодаря счастливому стечению обстоятельств ему удалось избежать тяжёлого разговора с двумя родителями одновременно. В вопросе деликатного донесения информации отцу Сынмин теперь может всецело положиться на мать. Тепло улыбнувшись в ответ, он взял её ладонь в свою. — А я уж подумала, ты хочешь признаться, что тебе мальчики нравятся, — с облегчением тихо произнесла женщина. Что ж, похоже, один тяжёлый разговор Сынмину всё же ещё предстоял.

❀

Съёмки назначили на внеурочное время в воскресенье, согласовав их под видом клубной деятельности с руководством школы. В качестве наблюдающего к ним был приставлен учитель истории, по иронии судьбы дежурящий в этот день. Который был явно не в восторге от поручения, сказав им, что будет у себя в кабинете на случай внезапной ситуации, но очень надеется, что таковая всё же не произойдёт. Целую неделю накануне Хёнджин всеми мыслимыми и немыслимыми способами каждую минуту времени оказывался рядом с Сынмином, всецело завладев его вниманием и мыслями. И в какой-то момент Сынмин даже поймал себя на том, что чувствует необъяснимый дискомфорт, не находя смешно подпрыгивающий светлый хвостик в зоне видимости. — Меня ждёшь? — щуря глаза от весеннего солнца и такой же тёплой широкой улыбки на своём лице, Хёнджин в пару прыжков оказался рядом с зависшим у входа в школу Сынмином. На самом деле, Сынмин совершенно не рассчитывал на встречу с ним, придя раньше положенного времени, но, так как главная причина его тяжёлых мыслей в последнее время стояла сейчас перед ним, он, коротко кивнув, просто согласился. — Да. Смущённо рассмеявшись, Хёнджин игриво подхватил его под локоть и нетерпеливо потянул вперёд. — У нас произошли небольшие креативные изменения, Джисон с Ёнбоком уже настраивают оборудование. Пойдём скорее, увидишь сам! Устраивать беспорядки везде, где бы они ни появлялись, было призванием “солнечной парочки”. Это Сынмин уяснил ещё в первый год старшей школы, когда они сорвали приветственную церемонию, а теперь ему выдалась уникальная возможность наблюдать этот процесс, можно сказать, изнутри. — Мы уже почти закончили, дай нам ещё пару минуток! — бросил вместо приветствия Джисон, торопливым шагом спеша вдоль бассейна на другой его конец с ноутбуком подмышкой и микрофонной стойкой в руке. — Ёнбок-а! Растяни провода сюда, пожалуйста. Там свет лучше падает и ракурс бомбический. — Будет сделано! — получив указания, тот радостно подмигнул Сынмину с Хёнджином и поспешил подключить удлинители, аккуратно разматывая и укладывая провода вдоль стены. Идея перенести запись из стандартной локации актового зала в залитый ярким светом бассейн с великолепной акустикой выглядела до безумия гениально. Но у Сынмина оставалась ещё пара не решённых самостоятельно вопросов. — А фортепиано? — М? — оторвавшись от подсоединения колонок, Джисон повернул у нему голову, медленно обрабатывая запрос. — А, Чонин пошёл в клубную комнату за синтезатором. Эта новость слегка расстроила Сынмина: синтезатор не давал необходимой глубины звука, а идея с акустикой в таком случае выглядела как глупый фарс. — О, нет-нет, даже не смей ставить под сомнения мои идеи, Ким Сынмин, я вижу это осуждение в твоих глазах! — опередил его Джисон, громко рассмеявшись. — Главным элементом на записи должен стать твой голос. Фортепиано идеально дополняет вокал, но иногда слишком перетягивает на себя внимание, а нам это не выгодно, — он тихо выругался под нос, чуть не уронив ноутбук, неловко поднимаясь с корточек, — И я тоже буду сзади тебя по другую сторону с гитарой. Подойди сюда, нам надо отрегулировать стойку по высоте. Стоявший рядом всё это время и смотревший на Сынмина как-то уж очень внимательно Хёнджин, скользнул пальцами по его ладони, ободряюще улыбнувшись. Тёплая волна зарождалась глубоко внутри, разрастаясь и щекоча рёбра. Предчувствие грядущей причастности к чему-то великому рисовало за спиной Сынмина крылья, даря невероятную лёгкость в каждом шаге. Ему почудилось в моменте, что подошвы его кроссовок почти не касаются гулкой плитки, отталкиваясь от воздуха. Казалось, приложи он чуть больше сил, то взлетел бы ввысь без возможности вернуться обратно на землю. Интуиция его не обманула. Когда Сынмину оставалось всего пару шагов, Джисон с невероятной, почти сверхъестественной неловкостью запутался пятками в проводах и полетел прямо на него. Удержать равновесие в условиях фантомной невесомости оказалось задачей невыполнимой, и Сынмин смирился со своей судьбой, под испуганные возгласы падая в объятия неизбежности. Вода встретила его мокрой прохладой, пробирающейся за шиворот и в штаны, приглушёнными звуками и вкусом хлорки во рту. Когда пузырьки и завихрения вокруг стихли, Сынмин услышал ещё один всплеск рядом и почувствовал обнимающие его поперёк груди руки, которые тут же рывком потянули наверх. Когда звуки мира снова приобрели яркие оттенки, ещё две пары рук вытянули его наверх, уложив на горизонтальную поверхность. Открывать глаза не хотелось совершенно, поэтому Сынмин прислушался. — Мы сбегаем за учителем, — обеспокоенный хриплый голос Ёнбока, — проверь пульс и дыхание. Чьи-то ладони на груди Сынмина дрогнули, цепляясь пальцами за его потяжелевшую от воды одежду. — И сделай искусственное дыхание, как нас учили! — тревожный голос Джисона, прозвучавший уже издалека, не был похож сам на себя и остро резанул по ушам. Сынмин внутренне поморщился, потому внешне сил двигаться у него не было. Слишком утомительным выдался день. Но как только мягкие, ещё влажные от воды губы коснулись его губ, а лёгкие наполнил запах цветущего персика, Сынмин вздрогнул и распахнул глаза. Лицо Хёнджина оказалось слишком близко, а его длинные пальцы накрывали пылающую кожу щёк, скользя кончиками по скулам. Горячая кровь пульсировала в висках, мгновения растягивались в бесконечность, а Сынмин ненавидел себя за медлительность и не желание что-то с этим делать. Приоткрыв глаза и подняв голову, Хёнджин в удивлении уставился на него в ответ. — Мне кажется, искусственное дыхание делается слегка по другой методике, — тихо прошептал Сынмин, разглядывая капли на бледной коже и кончиках длинных ресниц — они трепетали в такт его слетевшего с катушек сердца. — Я пропустил в том году занятия по оказанию первой помощи из-за простуды, — так же тихо ответил ему Хёнджин, щекоча тёплым дыханием шею и подбородок. — Но давно мечтал сделать это. Сынмин решил не уточнять, что именно. — Каким ароматом ты пользуешься? — спросил он, отодвигая от себя Хёнджина и медленно садясь, выпрямляя спину. — Никаким, — ответил тот, удивлённо хлопая глазами. Это странно, подумал Сынмин. Хёнджин — странный. — Ты странный, — легко рассмеялся Хёнджин, щуря глаза в своей очаровательно милой манере. — Даже умереть не можешь как обычный человек. — Мне семнадцать, я умею задерживать дыхание под водой. Перестав смеяться, Хёнджин окинул его пристальным взглядом. А затем протянул руку, молчаливо предлагая помощь, и Сынмин, больше не колеблясь, её принял. Поднявшись на ноги, они встали друг напротив друга, сквозь мокрую ткань рубашки ладонь Хёнджина на талии ощущалась обжигающе горячей. Сынмина пробрало до мурашек, хотя холода он не чувствовал. — Ты насквозь мокрый, — тихо произнёс Хёнджин, поднимая на него обеспокоенный взгляд из-под слипшихся от воды ресниц. Сынмин снова удивился, насколько же они длинные и красивые. — Скажи что-нибудь не столь очевидное. И ты, кстати, тоже. Громко фыркнув, Хёнджин звонко рассмеялся, вызывая в груди Сынмина мелкую вибрацию, а теплым дыханием касаясь его щеки. Вдруг осознав, насколько же близко они находятся, Сынмин вздрогнул и отступил на полшага. Легче дышать не стало. Рубашка Хёнджина и майка под ней пропитались водой, детально очерчивая силуэт стройного тела, юбка прилипла к бёдрам, с её подола и с кончиков светлых прядей у лица стекали крупные капли. Влажные полные губы на фоне светлого лица горели красным, приковывая к себе взгляд. Сынмин едва нашёл в себе силы, чтобы не смотреть на них так долго и столь откровенно. В животе жарко скрутило от неопределённого предвкушения. — У тебя такая тонкая талия, — задумчиво произнёс Хёнджин, убирая руки и незаметно сжимая их в кулаки. — На тебе отлично бы смотрелась женская униформа. — Я как-то об этом даже не думал, — честно ответил Сынмин, удивившись такой информации. — Для чего тебе вообще это? Хёнджин нахмурился, вопросительно посмотрев на него. — Что это, Сынмин? Изобразив в воздухе руками неопределённые пируэты, Сынмин посмотрел на Хёнджина почти с отчаянием в глазах, в надежде, что тот поймёт его без слов. Ему было немного неловко озвучивать свою мысль, опасаясь обидеть или оскорбить. Но Хёнджин внезапно снова рассмеялся, длинными пальцами убирая ото лба мокрые волосы. — Потому что ты мне нравишься. — Нет, я… — начал было Сынмин, но осёкся, как только до него дошёл смысл прозвучавших слов. Сердце затрепыхалось под горлом, а щёки обдало жаром; глухо кашлянув, Сынмин отвёл взгляд. Он и подумать не мог, что находиться так близко к Хёнджину, чувствовать его дыхание, прикосновения станет для него настоящим испытанием. Сынмину не нравились столь сильные эмоции, которые он не мог контролировать — они его пугали. Но что пугало его больше, так это то, что ему действительно нравилось их испытывать. — Потому что, чтобы хотя бы обратить на себя твоё внимание, мне надо было сделать что-то действительно из ряда вон выходящее, — тихо добавил Хёнджин, поднимая на него свой упрямый и твёрдый взгляд. — Ты странный, и я должен был стать ещё более странным, чтобы заинтересовать тебя. В коридоре послышался шум — им оставались ещё какие-то считанные секунды наедине. Придвинувшись ближе и почти столкнувшись с Сынмином носом, Хёнджин смущённо закусил нижнюю губу и взял его руку в свою. От места их соприкосновения вверх поднялась волна жара, согревая изнутри. Каждый новый вдох давался Сынмину всё труднее, а необъяснимый импульс настойчиво толкал его вперёд, требуя прижаться к мягким губам Хёнджина своими. Он машинально облизнул пересохшие губы, и мимолётным взмахом ресниц Хёнджин проследил за движением его языка. Хёнджин красивый. Сынмин понял это не в какое-то одно конкретное мгновение, не сейчас, а намного раньше. Когда увидел светлую макушку, выделяющуюся из толпы первоклассников старшей школы; когда впервые услышал его необычный звонкий смех; когда увидел улыбку с полумесяцами глаз; когда впервые столкнулся взглядом и каждый день постепенно узнавал какие-то новые крохотные детали. Сердце Сынмина пропустило пару ударов, когда хрустальные капли воды скользнули по гладкой коже лица напротив, очертив изгиб высоких скул. Электрические разряды щекотали кончики переплетённых пальцев, а время стремительно убегало сквозь них, требуя решительных действий. Преодолев лёгкое головокружение и медленно приблизившись, Сынмин снова почувствовал горячее дыхание Хёнджина на своей щеке, но звонкий возглас Джисона заставил их обоих одновременно вздрогнуть и резко отстраниться друг от друга. — Слава богу, ты живой! В следующее мгновение Сынмин почувствовал, как тонкие пальцы выскальзывают из его рук, а с двух сторон его сдавливают в тиски объятий. — Вот теперь я в этом уже так не уверен, — прохрипел он, даже не предпринимая заведомо тщетных попыток вырваться. — Что-то не наблюдаю здесь труп утопленника, — прозвучавший строгий голос учителя прогнал наконец от Сынмина прилипших к нему Феликса с Джисоном. — Разойдитесь! Необходимо отвести пострадавшего в медпункт, чтобы, как минимум, высушить. И под его недовольное ворчание вся процессия, немного притихшая, но уже более позитивно настроенная, направилась к выходу.

❀

— Поздравляем нашего талантливого щеночка, прошедшего первый этап прослушивания! Громкий призыв Джисона подхватили оглушительные крики и аплодисменты Ёнбока с Чонином, и Сынмин широко улыбнулся им в ответ. Он был действительно горд проделанной работой, поэтому не видел причин отказываться от заслуженных оваций. Хёнджин стоял немного поодаль, спасаясь от палящего июньского солнца в тени зелёных крон деревьев. Его яркая улыбка рождала внутри Сынмина новую звезду, разливая горячую плазму по внутренностям. Светлые волосы, не собранные в хвост, трепал ветер, Хёнджин убрал их от лица, изящным жестом заправив за ухо. Ничего прекраснее Сынмин в жизни не видел. И этот самый прекрасный в мире человек сейчас улыбался Сынмину, смотря только на него одного. Ноги сами понесли навстречу, оставив позади уже о чём-то увлечённо спорящих друзей. — Ты действительно хорошо постарался, — сказал Хёнджин, когда Сынмин подошёл ближе. — Мы все гордимся тобой. Всё ещё чувствуя неловкость от проявления чувств на людях, Сынмин позволил взять себя за руку, плавясь от теплоты его пальцев. Хёнджин и сам весь словно состоял из тепла — Сынмин до сих пор удивлялся, как тот всю весну смог проходить в юбке, не замёрзнув. Это навело его на мысль, которую он уже давно собирался озвучить. — Тебе больше не обязательно выделяться, чтобы привлечь моё внимание, — кивнул он головой на стройные ноги в коротких носках. Хёнджин безуспешно попытался скрыть улыбку, закусив нижнюю губу. Он склонил голову на бок и, немного поразмыслив, ответил: — Сначала я действительно преследовал этим такую цель, но сейчас мне даже нравится, — он пожал плечами и выразительно вскинул брови. — Возможно, однажды я найду другой способ самовыражения, но пока этот меня вполне устраивает. — Меня тоже, — коротко кивнул Сынмин, и Хёнджин смущённо отвернулся. Ветер играл в отросших светлых волосах Хёнджина, перебирая ярко-голубые пряди. Невольно залюбовавшись, Сынмин поднёс руку к его лицу и аккуратно заправил растрёпанную чёлку за ухо, моментально ставшее пунцовым. Деревья давно отцвели, но в воздухе витал уже знакомый сладкий аромат. — Знаешь, ты пахнешь персиками, — тихо произнёс Сынмин. Тёплая улыбка расцвела на лице Хёнджина, вызывая приятное щекочущее чувство в груди. Вот она, яркая цветущая и приторно сладкая молодость, подумал Сынмин. — Именно так и пахнет любовь, Ким Сынмин. Возможно, он и сам уже давно это понял.

❀