офньюс

квартира от покойной бабки досталась, объясняет зима ещё у двери, и после ее смерти там не меняли ничего почти. верхний этаж пятиэтажки, и правда почти чердак. дверь простенькая самая, грязно-металлического цвета, ее валера рассмотреть успевает во всей подробностях, пока вахит в карманах ключи ищет. внутри нервно как-то, так в последний раз было у девушки бывшей на квартире. она тоже к себе звала как-то, когда родители уезжали, с понятно какими целями. туркин с ней пообжимался тогда конечно, даже поцеловался, но когда дело до ее икеевской кровати дошло, сбежал с позором. потому что непонятно, что делать, и страшно. на забивах вот страха нет, там себя можно не контролировать, а девчонки - они же маленькие, хрупкие. девчонку обнять даже нормально нельзя, там чуть сильнее сдавишь, и уже больно. ну, если это не наташка адидасовская, у наташки самой хват покрепче, чем у некоторых пацанов. вот сейчас, в общем, так же страшно, как тогда с бывшей, хотя в планы зимы явно не входит наскакивать на валеру и лезть к нему в трусы.  - турбо, ты че застрял? из-за зимы в голове мыслей слишком много - не только о нем, а в целом - и это непривычно. куда проще, когда думать приходится только на парах, чтобы зачёт получить, а в остальное время мозг отдыхает. туркин на внутренности квартиры отвлечься пытается, посмотреть тут правда есть на что. какие-то полочки, баночки-скляночки с мазями всякими, ковры на стенах и на полу. валера берет с полки духи с ярко-красной этикеткой и брызгает ими на отвернувшегося зиму. нос сразу щекочет едкий запах гвоздики и ещё каких-то специй.   - ну ты дебил? теперь вонять будет неделю.  - ебать, это че, сипиха? оригинальная? в гости к кому-то туркин ходит редко, и это заметно. с пацанами обычно на коробке собираются или в качалке подпольной, которую ещё кащей открыл до того, как его сначала взяли на сам «рубин» работать, а потом посадили за распил бюджета. у себя же дома каждый угол исхожен и изучен за восемнадцать-то лет жизни, и ничего нового там не найти. зато тут раздолье. валера с крючка шапку хватает, стучит коротким ногтем по линзам в ней, как будто это поможет оригинальность определить. зима берцы скидывает и по коридору на кухню уходит. оттуда доносится скрип деревянного окна, которое очень не хочет открываться, и тут же веет уличным холодом.  - если в ковры впитается, сам их отмывать придёшь. сквозняк скользит по полу, насквозь промораживает ноги в и без того тонких и мокрых из-за далеко не зимней обуви носках. полоса кожи между носком и подворотом на джинсах покрывается мурашками, валера спешит пройти на кухню. хочется сесть на табуретку, поджать ноги под себя, и желательно облить кипятком, чтобы так не мёрзли. зима роется в шкафчике под раковиной, почти с головой в него залезает, так что толстовка задирается и оголяет поясницу. валера честно не мудак, сам знает, как это неприятно. но тут сам бог велит.  - сука! холодные руки залезают под худи, заставляют дернуться. зима головой о столешницу бьется и орет благим матом. секунда промедления даёт турбо фору, он отскакивает на пару шагов назад, как раз чтобы выбраться из зоны досягаемости вахита. гогочет, подпрыгивает, чтобы за турник над дверным проемом схватиться, раскачивается на нем и ногами машет. с такой обороной зима к нему точно не сунется. а если попытается, рискует пяткой в живот получить.   - валер, слезай. стоит серьёзный весь, затылок лысый потирает. валера ржет довольный собой, руками на турнике поудобнее перехватывается. подтягивается ещё, чтобы вахита сильнее выбесить - вот настолько на его угрозы похуй. зима не тупой, лезть под удар не собирается, вместо этого окно ещё шире открывает и усаживается на табуретку. вроде и татарин, но действует как самый настоящий русский - решает противника с помощью погодных условий победить. и у него почти получается. валера момент караулит, когда вахит меньше всего будет ожидать, и спрыгивает с турника. за спиной грохот раздаётся - табурет отлетает, скорее всего, но турбо не оглядывается. несётся по узкому коридорчику в прихожую, оттуда через сквозную гостиную к комнате зимы. перепрыгивает разбросанные на полу вещи, сердце в ушах колотится, как будто реальная опасность угрожает. вслепую хватается за ручку дверную, тянет на себя, чтобы запереться, но зима быстрее оказывается. тощий, сука, и пользуется этим в своих интересах.  просачивается через закрывающуюся дверь, прыгает на валеру как чупакабра какая-то. комната маленькая, особо не развернуться - кровать, стол компьютерный у окна, и стенка совдеповская с книжками внутри - но валера все равно выскользнуть из потенциального захвата умудряется. на четвереньках на кровать залезает, забивается в угол самый и дышит тяжело. по стене к батарее труба горячую воду гонит, турбо к ней жопой прижимается. надеется, что на ягодице не останется позорного следа от ожога горячим металлом. путей отхода не остаётся, только если напролом. разница в габаритах и весовой категории в целом позволяет - рост хоть и одинаковый, но валера в плечах шире. а уж если разгон возьмёт, то тут никакой зима не остановит точно. а он, кстати, все ближе. идёт к кровати медленно, вроде и с рожей своей каменной, а в глазах смешинки пляшут. кажется, ещё чуть-чуть и сам со всей этой ситуации посыпется, ржать начнёт. но пока что держится, даже из образа героя крипипасты не выходит. упирается в кровать одним коленом и смотрит внимательно, в какую сторону валера дёрнется, чтобы если что схватить.  - ну че, валер, ща ебать тебя будем. обычная вроде фраза, турбо и сам так с пацанами шутит постоянно, но сейчас от неё дыхание перехватывает. и от зимы самого, который уже угорает в открытую. тоже от скачек по хате отдышаться пытается, падает на кровать и ржет. тянется рукой лениво, валеру за ногу больше для вида хватает и для символического обозначения своей победы. нихера подобного, это вахит сам сейчас слился, а так турбо точно выиграл бы. хорошо, что он уже достаточно протрезвел, чтобы из-за слов зимы не загоняться. жаль, что все ещё недостаточно, чтобы на них не отвечать.  - ну давай, раз сказал. или пиздабол? зима как на долбоеба смотрит. и не только смотрит, ещё и называет этим самым долбоебом вслух. перекатывается набок, собирает себя в кучу и одним выпадом с кровати поднимается. нет, не герой крипипасты - палочник ебучий. тот, который насекомое и на ветку похож. валера за ним хвостиком идёт, за ним же на балкон вываливается и тут же жалеет. пол кафельный, пятки холодом обжигает, а зиме как будто все равно. погоняло, походу, пошло не только от фамилии, но и от того, что он отмороженный. во всех смыслах. долго прыгать с ноги на ногу не приходится, вахит из-под коробки ногой тапки выпинывает и кивает на них, а потом ещё и сигу свою предлагает пополам скурить. на добро, конечно, надо добром отвечать, но валера умеет только доебами.  - так че, за базар свой будешь отвечать?  - вот из-за таких подкатов ты до сих пор в листве и ходишь. и затягивается с важным видом, как будто сам половину казани переебал. а может и правда переебал, валера не в курсе, его свечку держать не звал никто. когда на пьяную голову эту тему поднимали, зима заставил туркина самыми сокровенными тайнами делиться, на все проблемы в отношениях с женщинами жалобы выслушал, а сам соскочил филигранно. сейчас тоже соскочить пытается, и это откровенно заебывает. валера так и говорит.  - зима, заебешь от ответа уходить.  - мне впервые на такой агрессии ебаться предлагают. когда зима это озвучивает, становится почему-то легче. валере на самом-то деле похуй было, если его за такие вопросы колотить начнут, но вот общение терять не хотелось. а ещё не хотелось серьёзных разговоров с выяснениями, шутит он или нет. и сейчас валера очень благодарен за отсутствие и того и другого, насколько он вообще благодарным быть умеет. а вахит просто ржет над его сложной рожей и срывает с общей сигареты две последние затяжки.  - это ты просто с бывшей моей не мутил. валера обратно на кухню первый выскакивает, холод уже невыносимым становится. обжигает, жалит, пробирается под тонкий лонгслив. за спиной балконная дверь закрывается и наступает тишина. тихое дыхание вахита больше ощущается, чем слышится. на собственной шее ощущается, так близко, что по загривку мурашки пробегают. в ушах гул и чувство, словно под воду головой окунули. туркин замирает, вытягивается по струнке, а руками вслепую ладони зимы находит. сжимает неловко, тянет на себя и на ремень спереди укладывает. сзади рваный выдох доносится, и валера понимает, что сам тоже дыхание задержал. проходится большим пальцем по костяшкам совсем белым от того, как крепко вахит за ремень хватается.   - бля, а дальше-то че? а дальше - смех, переходящий в кашель, и макушка лысая затылок валерин бодает. чего у турбо не отнять, так это умения разбавить напряжённый момент тупым вопросом. руки отпускают ремень и поднимается выше, смыкаются в кольцо на талии. зима ближе прижимается, со спины обнимает. сопит забавно. идиотское сердце опять колотит изнутри грудной клетки как бешеное, такого даже после самой жёсткой тренировки не бывает. валера думает грешным делом, что надо бы на экг записаться, вдруг проблемы какие. а потом дёргается от внезапного укуса в шею.  - турбо, блять! дёргается и с локтя заряжает зиме прямо в живот. тот орет, но в долгу не остаётся - пихает в спину, от чего валера равновесие не удерживает и улетает в сторону раковины. в последний момент руки перед собой выставляет и спасается от удара лицом о столешницу. отталкивается, поворачивается к зиме и не может сдержать удивлённый смешок. никогда раньше не задавался вопросом, как краснеют лысые люди, но прямо сейчас получает на него ответ - полностью. пятнами, как леопарды ебаные. вахит корчится и держится за место удара. глазами злобно зыркает и, кажется, сейчас кинется и все же разобьёт туркину ебучку.  - ты хуле драться опять начинаешь?!  - а ты хуле кусаешься?! все-таки лицо у зимы очень выразительное, хоть с первого взгляда так и не кажется. например, прямо сейчас на нем огромными жирными буквами читается злорадное «вот поэтому ты до сих пор и листва». пацаны все ещё не извиняются, но пацанам неловко пиздец. поэтому валера и молчит. не может придумать, как из ситуации выкрутиться, чтобы остатки пацанской чести не потерять. делает шаг вперёд, а зима ещё сильнее к полу пригибается, как будто проход в ноги собирается сделать.   - все, все, тормози. я ж не хочу махаться.  - да ты что? а нахуй сходить не хочешь? язвит, но выпрямляется, насколько боль в животе позволяет. подпускает туркина ближе, смотрит внимательно. выпад ложный делает, когда между ними пара шагов остаётся, и скалится довольно. смешно ему, блять. валера подходит вплотную, за капюшон худака хватается и сам же вспоминает слова про подкаты к девчонкам. наверное, надо осторожнее как-то, а то опять кажется, что драться сейчас полезет. «осторожнее» в его понимании - не дернуть на себя, а медленно потянуть.   - хочу, блять, в этом и проблема. —— говорят, что смелость города берёт. валера вроде трусом никогда не был, но не берёт почему-то. да и не даёт тоже, в последний момент передумывает. зима не настаивает, не предъявляет за то, что зассал, как бывшая делала. зима вообще её полная противоположность - как минимум тем, что пацан и лысый. а ещё сосаться умеет, насколько турбо это вообще оценить может. сравнивать особо не с чем, но приятно пиздец. не наседает, не бьется зубами, как девчонка та, не слюнявит все лицо. прерывается только песни переключать, когда какая-нибудь депрессуха в перемешанном плейлисте играть начинает. и тогда валера чувствует, как сильно кожа на лице раздражена и чешется. с девчонками таких проблем не было, они щетину не сбривали, потому что ее не было просто.  диван в гостиной - до комнаты они не доходят даже - для двоих тесный слишком. как валера в спинку ни старается вжаться, все равно улечься удобно не получается. приходится ногу на зиму закидывать, руками держать, чтобы не свалился на пол и не потянул за собой. а он это по-своему воспринимает, пальцами за бедро сжимает и притирается ещё ближе. джинсы давят как пиздец, валера только сейчас в полной мере ощущает на себе выражение «яйца уже синие», которое пацаны так часто повторяли в обсуждениях своих подвигов в сексе. ну или их отсутствия, что случалось ещё чаще.  вахит в очередной раз на телефон отвлекается, тянет руку, чтобы с пола его поднять, и тут турбо понимает - все, больше он не вывозит. ещё немного, и взорвется. с позором, совсем не по-пацански, в штаны спустит, как какой-то восемнадцатилетний девственник. вообще-то, таким он и является, но лишний раз вспоминать не хочет об этом. ёрзает, выскальзывает из объятий, и через зиму под его возмущенное кряхтение перекатывается.   - все норм? шансы, что незаметно свалить получится, нулевые, но валера все равно надеется почему-то. зима на него взгляд мутный поднимает и музыку вообще на паузу ставит. в комнате тут же повисает тишина. в ней ответ ещё тупее покажется, но без него никак. мокрые от пота волосы к лицу липнут, валера в них руку запускает и назад зачесывает, чтобы хоть на что-то отвлечься. глаза отводит, рассматривает окно с предельным интересом.  - да я это. все заебись, да, но я ща… подрочить надо короче, понимаешь? если зима сейчас опять про листву пошутит, турбо даже не удивится. но тот только кивает, на спину переваливается и достаёт из кармана пачку сигарет. закуривает прямо в комнате, пачку на живот кладёт и пепел в неё же стряхивает.  - давай, я после тебя пойду.  - ебать, тут тоже курить можно было? даже в темноте, при совсем слабом свете из окна, злобный взгляд видно.   - иди давай, у тебя десять секунд.  - с хуев это? пинка пяткой под зад валера не ожидает, поэтому не успевает отскочить вовремя. зима сигарету в зубах зажимает и приподнимается на локтях.  - а че, тебя не поэтому турбо обозвали?   - ты охуел?  - десять. девять. туркин пулей в коридор вылетает, в темноте выключатель нащупывает. запирается в туалете и обещает себе, что вот сейчас выйдет и точно за такую шутку наебашит. из комнаты сквозь гогот доносится «восемь».