Трансформация и трансфигурация

День 8. Разлука и неразумность.       Эффект, который на окружающих производило появление стремительно пересекающего анфиладу коридоров профессора Снейпа, многим напоминал встречу с диким гиппогрифом: незамедлительно хотелось отойти подальше, склонить низко голову в знак уважения, а еще лучше раствориться в воздухе из-за опасения привлечь внимание, нарваться на замечание или даже больше — взыскание. И не важно, что послужило бы тому причиной: небрежный вид школьной формы, слишком громкий смех или неосторожно брошенные чары левитации для шалости. Мини-петарды, лихорадочные леденцы, кусачие предметы быта тут же опускались на самый низ карманов мантий и откладывались для лучших времен.       Завершив практическое занятие у первогодок, Северус зашел в профессорские покои, где его встретила тревожная тишина. Грейнджер пропала, незаметно исчезла из поля зрения после полудня. И было не так много вариантов, где он мог ее найти.       Снейп уже навестил хижину Хагрида, похвалил посаженные в чугунные горшки саженцы герани, которые пока не отдали концы. Чугун, стоя под солнечными лучами, сильно нагревается и долго сохраняет тепло. То, что герани требуется прохлада в тени, полувеликан узнает чуть позже, когда ошалевшие от жара цветки начнут грызть подоконник.       В Больничном крыле получил заказ на свежее бодроперцовое зелье в связи с приближением сезона простуд. Медиковедьма лишь молча удивилась покладистости Мастера Зелий, когда тот забирал ведомости. В иное время тот непременно бы постарался поспорить, что имеющиеся запасы не потеряли своей силы и сроки годности и вполне могут избавить его от лишний работы. Но одолевающее волнение гнало продолжать поиски.       Чадящей факел мягко освещал узкий проход ведущей в кабинет директора школы лестницы. Дверь сама тихо приоткрылась, впуская в кабинет профессора. Дамблдор улыбнулся ему, уже понимая цель визита. Старший волшебник был не один.       Короткий вздох облегчения от вида гордо восседавшей на столе директора мисс Грейнджер застыл посреди горла, стоило Северусу обратить внимание на еще одного гостя.       Фигура среднего роста с широкими плечами с головы до пят плотно окутана мантией кобальтового цвета и явно была мужской. Раскидистый капюшон закрывал большую часть лица от всех желающих рассмотреть его. Свет позволял увидеть лишь часть широкого носа, мясистые бледные губы, растянутые в легкой улыбке и узкий подбородок, покрытый светло-седой щетиной. — Мы как раз говорили о тебе, Северус, — директор легко махнул рукой, и тяжелая дверь так же тихо закрылась, обозначая приватность предстоящей встречи. — Это тот самый мистер Джонатан из Отдела Тайн, я говорил о нем тебе раньше. Боюсь, без твоей помощи, нам не обойтись. Мисс Грейнджер наотрез отказывается покидать стены школы.       Обведя взглядом присутствующих, Снейп упрямо поджал губы: — Я думал, мы договорились, директор… — О да, но мы оба с тобой согласились, что интересы мисс Грейнджер первостепенны в этом вопросе. И именно сейчас настал момент, когда нужно действовать. — О чём вы? — Мисс Грейнджер, несомненно, сотворила уникальную вещь, используя визуализацию как ключ к своим намерениям. Но недаром магия делает нас вечными студентами, — глаза Дамблдора на какой-то момент помутнели от потока собственных воспоминаний, — постоянно преподнося свои уроки и строго наказывая при нарушении четких границ дозволенного. Достигнув определенной умственной концентрации, используя свои намерения как основу и источник энергии для магии, мисс Грейнджер забыла о квинтэссенции и балансе. Что, несомненно, является главной основой любых чар. Не придав четкой формы, законченности, она подставила под угрозу себя. Какими бы ни были ее цели, этот эксперимент надо прекратить. — И подобными словами вы пытаетесь сказать, что ее следует отдать… Невыразимец решил вдруг вмешаться: — Многие волшебники в погоне за славой совершали и более серьезные вещи, — ах, теперь её ставили в одну линию с Темными проходимцами и другими идиотами, бездумно машущими своими палочками, прекрасно, — приводившие к магическим катастрофам. Мисс Грейнджер не настолько тщеславна, и она явно не стремилась обрести известность подобным образом. Но изучение границ своей магии явно вышло из-под контроля. Мы лишь хотим помочь исправить ее ошибку, пока последствия не стали… необратимыми.       Северус перевел взгляд на лисицу.       Та казалось едва слушала разговор волшебников, безразлично смотрела перед собой. Стукни он внезапно по столу рукой, как мисс Грейнджер послушно бы шмыгнула на пол, забралась под стул или вовсе обнажила зубы в сторону невыразимца, произнеси Северус желаемое «Фас». Воспоминания о ее виде в образе лисы при первой встрече всплыли перед глазами, и сейчас он явно видел разницу: как много в ней было человеческого раньше, и как много животного сейчас. — Мы полагали, — рука Дамблдора дружественно похлопала его по плечу, — прежде чем принимать иные меры, ты мог бы повлиять на мисс Грейнджер, чтобы она добровольно согласилась отправиться с мистером Джонатоном.       Нахмурив брови, Снейп едва ли хотел знать, что подразумевали под собой эти «иные меры».        Волшебник посмотрел в глаза лисицы. Нет, они не потащат её в клетке как какое-то животное. Она была ведьмой, особенной ведьмой. И пусть сейчас мисс Грейнджер была больше лисой, чем человеком, он не хотел, чтобы какой-то невыразимец умалял ее достоинство подобными «мерами».       Словно уловив ход его мыслей, мисс Грейнджер беззвучно обнажила свои острые клыки — протестующая тишина была громче любого рычания и клацанья зубов.       А почему он, собственно, должен был ее уговаривать? Был ли он уверен, что этот чужак сделает то, о чем они говорили? Если, по их словам, она сама сотворила это с собой, то не было ли ее намерение ключом к исцелению?       Ликвидаторы заклятий, что были приглашены в Мунго, не смогли оказать помощь, потому что не знали намерение, с которым было произнесено проклятие. Они полагали, что имеют дело с обычной трансфигурацией человека в животное. И все же за этим скрывалась определенная цель, которая была достигнута. Луна помогла ей дважды: осветить и тут же скрыть. Скрыть, преследуя уже свои желания. — Стоит ли мисс Грейнджер покидать стены Хогвартса, только чтобы вы отменили заклятие простым «Фините Инкантатем»? — не удержался зельевар от колкости.       Мистер Джонатан на это лишь улыбнулся: — Боюсь, в данном случае это будет несколько сложнее, но если вы желаете попробовать, — он слегка пожал плечами, словно давая своё чертово разрешение на попытку, хотя не имел на это никакого право. Он определенно не нравится Северусу. — Как же вы в таком случае намерены решать эту загадку? — Магия ядра, повинуясь воли волшебника, принимает самые разные и порой неожиданные формы. Благо, фундаментальные основы давно уже изучены, хоть и не все изучаются в школьных стенах, и это на самом деле к лучшему. Мы будем… подбирать маркерные заклинания, чтобы нащупать след. Волшебство редко глубоко прячет свои ответы.       Скользкий тип явно не желал давать более подробного ответа на вопрос и лишь ограничился простым обобщением предстоящих процедур. Но и этих слов Северусу хватило, чтобы немедленно напрячься от невысказанного.       «Подбирать заклинания» было опасно созвучно «проводить опыты». Он обязательно убедится, чтобы в сопроводительных документах было указано, что их пациент — ведьма, а не какое-то магическое существо. — Я могу выступить в качестве сопровождающего, — сказал Мастер Зелий строго глядя на нежеланного гостя, но лишь вызвал у того легкую улыбку. — Отдел Тайн, конечно, проводит обозревательные экскурсии для соискателей, но, боюсь, в этом случае вас не пропустят в процедурный зал. Возможно, у вас был бы шанс добиться разрешения у совета Визенгамота, являясь вы пациентке близким родственником, например, мужем…       Брови Северуса взлетели на лоб. Да, этот невыразимец не зря ел свой хлеб. Сказать на это было нечего. — Сколько времени вам потребуется, пока вы будете ее удерживать? — Не дольше, чем мы подберем ключ к разгадке… — Ключ к разгадке: ее намерения! Насколько это ускорило вашу работу?       Заметив, что атмосфера в комнате начала ощутимо сгущаться, директор вмешался: — Северус, будь сдержаннее, мы все хотим мисс Грейнджер только добра. Мистер Джонатан будет держать меня в курсе всех дел. И я первым же тебе сообщу, когда мисс Грейнджер будет готова вернуться.       Мысленно беря себя в руки, Северус сдержанно выдохнул и подошёл к лисице, удивляясь, как им удалось заманить ее в кабинет директора: обращенная ведьма явно демонстрировала знаки недоверия и обороны ко всем, кроме него.       На ум тут же пришло одно: эльфы. Была ли это месть за пуговицы или дела минувших дней уже не имело смысла.       Итак, ему предстояло ее отпустить с этим подозрительным мистером Джонатоном, который, однако, успел заручиться поддержкой самого Дамблдора.       Проводя рукой по короткой, лощённой шерсти головы лисицы, Северус думал о том, как много поменялось в его отношении к этой девушке, пусть та и была по большей части в ином образе.       Нарушительница его спокойствия, служила неиссякаемым источником новых проблем, с которыми он никогда раньше не сталкивался. И не должен был столкнуться, по-хорошему говоря.       Он не должен был больше ни о ком заботиться, не хотел, не планировал. А когда это произошло, и ему навязали ненужную опеку над незадачливой ведьмой, те дни, что так стремительно пролетели, раскрыли вещи, о которых он давно забыл или не испытывал и вовсе. Как приятно, когда ждут твоего возвращения, как повышается уверенность, когда ищут твоей компании и даже больше: готовы бороться за твоё внимание. Как на душе теплеет, когда на простое проявление заботы тебе отвечают искренней благодарностью, как загорается сердце, когда молодая и красивая ведьма тянется к тебе за…       Чем бы это ни было, это все сделала она и та же личность: Гермиона Грейнджер. И теперь она и только она должна была нести за это полную ответственность.       Наклонившись поближе к лисице, Северус тихо произнес: — Сегодня вы заставили меня сбиться с ног, в поисках вас, мисс Грейнджер. Вы многое успели натворить, но, пожалуй, довольно. Нам о многом стоит поговорить, и разве я могу теперь отказаться от вашей компании? Ваше молчание, несомненно, обладает определенной ценностью, но всё же я хотел бы диалога, — мужчина сделал паузу, ожидая, что его слова были услышаны. — И чем скорее мы с вами сможем поговорить, тем лучше. Я буду ждать.