Его Воська

Они не виделись целый день. Договорились встретиться, как Воська с школой покончит. Но у школы Турбо не было. Простояла она на крыльце минут пять, не больше. Прошлась до забора, ограждающего территорию школы, оглядывалась по сторонам, искала его мельком. Ветер прохладный волосы её путал, заставлял шарф выше повязать. Ждёт его уже пятнадцать минут, начинает злиться и брови хмурит. Воислава сумку на плече поправила, зашагала уверенно в сторону дома Валеркиного. Сама же думает куда пропал её Турбо и чем занят: –«забыл что ли?» — думает она и сама себя на мыслях подобных одёргивает –«да, не мог он просто забыть! Случилось что-то, точно проблем нахватил.» — от подобного её передёргивает, она плечи приподнимает и начинает переживать. Зашла в двор знакомый, прошла к дому у дороги, на скамейку, у парадной его, уселась. Соседке Валеркиной- бабе Вале улыбнулась, поздоровалась задорно. Разболтались они с ней: — Мальчишка твой еще с утра ушел, — бабушка из авоськи яблоко достала и Воське протянула– с отцом то, ой-вей, как ругались! Валентина ушла, оставив Воську совсем одну. Девушка всё на дорогу смотрит, машины будто провожает. Вспомнила, что Турбо ей рассказывал, как устроится, купит себе зелёный ВАЗик, и будет Воську свою по городу катать. Она смеялась тогда звонко, а сейчас брови к переносице сильнее сводит. Сколько она уже сидит у его дома? На улице темнеть начинает, она про себя его бранит матом трёхэтажным. В пальто кутается сильнее, сапогами друг о друга стучит, что б ноги согреть. Яблоко бабушкино достала, сгрызла его с аппетитом, огрызок за спину кинула, обернулась посмотреть куда попала, а тот как надо в клумбе лежит. Девушка задумалась снова о своём, думает как одна по темени пойдёт, как отец ругать будет, как двойку с тетради стереть можно. Не прислушивается когда шуршание с стороны слышит, шаги знакомые не узнала, от голоса родного дрогнула: — скучала? — Валера к ней подошёл, руку свою ей протянул. Воська обе ладони в его одну положила, а парень помог ей подняться и сумку её себе взял. Она в ответ на его вопрос хмыкнула не однозначно, а Валера только хотел спросить у неё как долго она сидит тут, но она начала говорить раньше: — по твоей улице проехало шесдесят девять машин, — она в глаза его заглянула, не обращая внимания на ссадины новые– пятнадцать из них зелёные. Валера на неё уставился ошарашенно, получил ответ на вопрос свой незаданный. Улица у них тихая, машины не часто мимо проезжают, за весь дай бог проедет около восьмидесяти, да и откуда ему знать? Он то машины не считает. А вот она считала, а зелёные выделяла в памяти, будто бы специально для него, хотя непроизвольно у неё так получилось. Домой они шли за руки держась, он большим пальцем кожу на тыльной стороне ладони гладил, кинул взгляд на переплетённые пальцы. У неё рука красная от мороза, а сама молчит о том, что замёрзла как собака. Турбо руки их в карман своей олимпийки засунул. Услышал как девушка благодарность под нос пробурчала. Понимал он, что злиться девчонка, да поделать ничего не мог. Она же прекрасно зная, по каким делам парень пропал, слова ему поперёк не сказала. — случилось что? — спросила Воислава — да там, — Турбо не хотел ей говорить о подробностях, только понял, что надо рассказать ей всё– короче… И девушка слушая рассказ Валерки своего засияла, так красочно он ей описывал всё, Войникова слушала внимательно. Переживала, когда Турбо говорил: « А Маратка как заорёт, кирпичь поднимает, на меня смотрит…», смеялась, когда по словам парня Зима споткнулся и прямо на жопу рухнул ойкая, улыбалась гордо, когда: « А я ему как вмазал.». Знал Валера, не сердиться она больше, так глаза её сверкали ярко, парень рассказ продолжил. А большим пальцем так и продолжал поглаживать ее ладонь в своём кармане.