Escapism

Глава десятая.

      Хуа Чэн две недели просидел у постели своего Бога, молчаливо, со всей отдачей передавая бушующую духовную силу лёгкими прикосновениями к груди — туда, где, как он знал, таились самые глубокие раны.       Сань Лан денно и нощно дежурил у ложа Небожителя… своего дорогого Принца, которого больше всего на свете желал защитить. Божества, которого он подводил уже столько раз, что сбился со счёта.       Потеряв счёт дням, Князь Демонов измерял время лишь безмолвной тенью Инь Юя, подающего ароматные блюда.       До чего же забавная это штука — время. Вещь относительная, а для Бессмертных — не стоящая и капли дорогого вина. Пыль под ногами могучих заклинателей. Вот почему Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём готов был ждать столько, сколько потребуется.       Даже если мир утонет в хаосе страданий, надежда Хуа Чэна навсегда останется с ним.       Сопоставив их маленькие встречи в полном лжи мире, Непревзойдённый мысленно прикинул, сколько же времени понадобится его дорогому Принцу до полного исцеления.       Он ждал Се Ляня шесть веков.       Так что подождёт и ещё немного.       Все эти столетия не прошли бесследно. День за днём Хуа Чэн яростно, с долей всепоглощающего отчаяния, рыскал по свету в поисках Своего Высочества, попутно зарабатывая себе далеко не лестную репутацию. От одного только его имени Небожители бежали, словно мелкие мошки. Так что сейчас Собиратель Цветов никуда не спешил. Он просидел бы у ложа своего Бога хоть до скончания веков.       Но судьба впервые в жизни обратила на него свой удачливый взор.       Спустя две недели Се Лянь сделал свой первый вздох.       Непревзойдённый демон резко выпрямился, борясь с нервным напряжением, смешанным с бушующей виной и облегчением.       Ядрёная смесь, уничтожающая остатки его души.       Его Дорогой Принц лежал посреди огромной кровати — бледный, словно полотно, с тихо вздымающейся грудью, наполнявшей Хуа Чэна робкой надеждой.       Князь Демонов, от имени которого дрожал весь Небосвод, взволнованно наблюдал за дрожащими ресницами Бога Войны, за которыми скрывались глаза, сияющие ярче всяких звёзд. Дыхание Божества постепенно выравнивалось, наполняя лёгкие привычным духом жизни.       А спустя час, так и не открыв глаза, Се Лянь, едва проснувшись, вновь нырнул в иллюзорный мир, полный лжи и страданий.       Наверное, всё ещё думая, что лежит в холодном гробу.       Боль пронизывала каждую клеточку тела, пуская корни по кровотоку от одной только мысли, что, едва пробудившись и не позволив себе ни секунды покоя, Принц тут же прыгнул в омут с головой — в театр фальшивых воспоминаний, так и не осознав, что ледяные стены заточения боли остались в прошлом.       Взяв себя в руки, Непревзойдённый медленно закрыл глаза и, вслед за Небожителем, утонул в иллюзорном мире, стараясь нащупать кончик хвоста того самого театра, созданного самим Принцем.       Дворец Юнъань.       Принц и правда безжалостно окутал себя коконом лживого мира, дарующего «спасительный» покой.       Князь Демонов ступил в мир иллюзий, привычно смешав свою ауру с духовной силой Се Ляня и, не теряя времени, отправился на поиски заблудшего Бога.       Всё было закономерно. В обычные дни, стоило Сань Лану погрузиться в чужой мир с головой, как он тут же оказывался недалеко от своего Принца. Границы мира расплывались, словно тушь по мокрой бумаге, с каждым мгновением становясь всё страннее и страннее. Фрагменты, пропитанные лживой жизнью, цвели и дышали лишь потому, что сам хозяин этого мира так пожелал. Стоило ему переступить границу одной локации, как прошлые фрагменты тут же рассыпались на сотни мелких частиц. Вот почему Хуа Чэн был уверен: его Бог где-то рядом.       Но сегодня… сегодня что-то изменилось.       Демон едва успел ринуться на поиски своего Принца, как тут же почувствовал знакомую духовную силу — Се Лянь впервые взял инициативу в свои руки. Впервые именно он отправился на поиски своего знакомого незнакомца. Стоило Хуа Чэну переступить порог роскошного дворца и уверенно направиться к внушительной фигуре Бога, как напряжённо стоявший Небожитель тут же обернулся и, улыбнувшись, расслабился.       — Сань Лан! — Наставник, прослывший в узких кругах холодной и суровой глыбой льда, одним лишь взглядом способный заморозить сотни людей и скрывающий свои чувства за маской, мягко, с долей нежности, улыбнулся ему, словно встретил на пути старого друга.       Его дорогой Принц обращался с ним, словно со старым добрым другом.       — Гэгэ, куда лежал твой путь? — Хуа Чэн ни словом не обмолвился об их последней встрече, ведь ещё с самой первой встречи лицом к лицу между ними повисло негласное правило: что бы ни случилось, не ворошить прошлое и даже не заикаться о предыдущих прогулках. Сань Лан точно не знал, с чем же было связано столь необычное табу — возможно, с тем, что время в их мирах текло по-разному, и погрязший в страданиях Се Лянь вовсе не понимал, сколько времени прошло с их последней встречи. А может… всё это было связано с тем, что сам Принц просто забыл, чем же закончилась их прогулка.       — Урок. Но, если Сань Лан хочет, мы можем просто вернуться в мои покои.       Хуа Чэн уже давно не замечал, что рядом с ним его Бог забывал о светских правилах приличия, и стоило им оказаться за закрытыми дверьми, как Се Лянь тут же снимал маску и верхние слои одеяний. В каждом изящном жесте не было ни капли непристойности, но погрязший по уши в любви к своему Принцу Собиратель Цветов утопал в чувствах, накрывающих его с головой, словно цунами.       — Что же, если гэгэ не против, мы могли бы пойти ко мне.       — К тебе? — рассмеялся Се Лянь. — Куда же? Разве Сань Лан не говорил, что он из Юнъаня?       — Нет, — Хуа Чэн нежно взял его за руку. Даже если под пальцами вместо человеческого тепла клубилась лишь губительная пустота, сплетение духовных сил дарило Демону куда больше чувств, чем проклятая иллюзия тактильного контакта.       Но Сань Лан до кончиков пальцев прослыл редкостным эгоистом, с удовольствием наблюдая за тем, с каким наслаждением его дорогой Принц играл в человеческую близость.       — Гэгэ, всё хорошо. Теперь ты можешь проснуться. Я буду рядом.       Князь скорее увидел, нежели почувствовал, как дрогнула рука Бога.       — Но я не сплю, Сань Лан.       — Ты больше не в гробу.       Мир, словно затухшая свеча, погрузился в клубящуюся темень, утягивая изящную фигуру Наставника во тьму. Но теперь всё было хорошо — Хуа Чэн знал: Се Лянь был в безопасности.       — Сань Лан, нам не следует говорить об этом… — Князь Демонов видел, с каким трудом его дорогой Принц удерживал последние крупицы самообладания, готовые в любой момент рассыпаться. Но, в отличие от привычного Се Ляня, наполненного морем невысказанных страданий, его дорогой Бог застыл, пока душа медленно изнывала от растерянного, безмолвного крика, полного страха, вместе с исчезающим блёклым мерцанием маски — детали, которую он совсем позабыл вернуть на место.       Сколько же Принц мог рассказать, раз за разом блокируя болезненные воспоминания. О сколь многом мог бы сказать, забывая о страданиях, следующих за ним по пятам. Осознал ли Небожитель, что после слов Хуа Чэна последние остатки боли покинули его искалеченное тело?       — Теперь ты в безопасности. Я рядом. Я проснусь первым и буду ждать тебя, хорошо?       Полный растерянности Принц кивнул, с искрой доверия и надежды глядя на расплывающуюся фигуру своего знакомого незнакомца, ставшего для него целым миром.       Хуа Чэн опустил руки Божества и открыл глаза, совсем скоро встречаясь с янтарным блеском божественных очей.       Се Лянь, прищурившись, медленно сел и осторожно огляделся. Сань Лану понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, что к чему, и задуть яркие свечи, позволяя слабому свету уходящего дня мягко струиться по тёмным стенам и давая уставшим глазам Бога отдохнуть.       — Вот, я принесу тебе… — Хуа Чэн хотел было сказать «воды» и взять поднос, оставленный Инь Юем, но не успел он и глазом моргнуть, как руки Божества крепко вцепились в его запястье. Растерянный Небожитель сжал руку Князя Демонов слегка неловкой, но в то же время уверенной хваткой, словно сомневаясь, что спаситель перед ним и правда настоящий.       Непревзойдённый наклонился и, слегка поправив чужую хватку, переплёл пальцы с Принцем, наблюдая, как всё ещё удивлённый Бог заворожённо смотрел на замок из рук.       Хуа Чэн не заслуживал такого взгляда, не заслуживал прикосновений Своего Высочества. Он не должен был потакать своему эгоизму, проникшему в кровоток, но сейчас в его прикосновениях так отчаянно нуждался Се Лянь, что он решил отложить самобичевание на потом.       — Прости, — словно опомнившись, Принц опустил руку. — Я… я не хотел…       — Всё хорошо. Теперь гэгэ, наконец, понял, что он больше не спит? — Собиратель Цветов укрыл Принца одеялом и почувствовал, как осколки разбившегося сердца больно вонзались в его душу при виде Принца, уткнувшегося носом в мягкую ткань в поисках утешения и прикосновений.       — Вот, ты, наверное, пить хочешь, — он протянул кувшин, ни на миг не дрогнув, когда измученный столетней жаждой Небожитель жадно примкнул к нему, вылив половину воды себе на колени. Сто лет без воды… Хуа Чэн прекрасно понимал Своё Дорогое Высочество.       Бдительный взгляд Собирателя Цветов тут же заметил, что, стоило каплям воды скатиться по коленям, Небожитель едва заметно поморщился. Напомнило ли ему это о крови, отчаянно покидавшей его тело в холодной темнице, или о чём-то похуже — неважно. Князь тут же высушил одеяло духовной силой и порезал еду на маленькие ломтики, чтобы Принц не подавился.       Князь Демонов терпеливо наблюдал за своим дорогим Божеством, помогая Се Ляню крупица за крупицей вновь вспомнить, каково это — снова жить, а не просто существовать в стенах иллюзий собственного сознания.       Небожитель ел осторожно, словно новорождённый, будто позабыв, как правильно глотать или жевать. Се Лянь то слишком медленно смаковал каждый кусочек, то слишком долго жевал, словно стараясь запомнить каждую крупицу на вкус. Хуа Чэн многого не понимал, но не задавал лишних вопросов — самое главное, что Его Дорогое Высочество оставалось довольным.       — Твой дом? — спросил Бог спустя пару мгновений, так и не дожевав кусок мяса и тут же, словно голодный волк, потянувшись за остатками еды.       Собиратель Цветов молча придвинул поднос поближе к Принцу, следя, чтобы тот не подавился.       — Не спеши. Я здесь, и никто не отберёт у тебя еду. Это не дом. Это моя резиденция.       Принц медленно кивнул, словно обдумывая яростный поток информации, внезапно обрушившийся на него, словно беспощадное цунами. Се Лянь снова откусил кусочек мяса с овощами, медленно смакуя, словно заново вспоминая, как жевать и глотать.       — Может, Его Высочество ещё чего изволит?       Хуа Чэн замер, оговорившись и случайно назвав Принца по титулу, но Бог либо не заметил этого, либо сделал вид, будто ничего не слышал, пусто уставившись на тарелку.       — Я… — осторожно начал Небожитель, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я думаю, что хотел бы немного поспать.       Стоило словам сорваться с его уст, как Бог тут же отодвинул поднос и лёг обратно на подушки, зарывшись лицом в мягкое одеяло. Если бы не разъедающая изнутри Хуа Чэна грусть, он бы рассмеялся.       Но пока он просто сжал кулаки, безмолвно наблюдая за своим дорогим Богом.       Принцу нужно было отдохнуть.       Теперь он был в безопасности.       Хуа Чэн больше никогда на свете не подведёт его.       Никогда.