Подарок

      Всякий раз, как разговор заходил о том, какой, всё таки, Антон охуенный друг, тот предпочитал молчать. Не потому, что он считает иначе или наоборот согласен, просто ему плевать. У него совершенно нет оценочной шкалы для себя или для других людей, для него все и так пидорасы. Просто бывают пидорасы в чуть менее углублённом значении этого слова, — его друзья, например, — а есть и конкретные уроды. И то такое разделение случается нечасто. Антон, в общем, человек простой. И, может, это и есть одна из причин того, что все считают его классным другом, но брамо переставал слушать сразу же, как об этом вообще заходила тема. Ну, как сейчас например. Напротив него с бутылкой пива сидел мафаня, в очередной раз рассказывая о том, как он всё-таки рад, что существует шпана, как давно хотел сделать творческое объединение и вообще не жизнь началась, а сказка. Брамо уже на подсознательном уровне не особо слушал его, лишь изредка кивая и вставляя свои пять копеек. Но, быть честным, брамо рад не меньше Влада. Просто, возможно, он не так активно готов говорить об этом, как это делает мафаня. — Мы разорвали, просто убили всех.. — с улыбкой говорит Влад, делая глоток пива. — Остальные сквады в ужасе будут трястись.. Или уже трясутся. — Он хрипло смеётся, облокачиваясь на спинку дивана и не без удовольствия прикрывая глаза. Антон лишь делает ещё один глоток, поудобнее растекаясь на игровом стуле и смотря куда-то в стену. Сломанный стул слегка скрипит под его весом, и брамо в который раз подмечает, что уже давно пора было купить новый. — Я, блять, знал, что мы бомбанём! — Вдохновлённо продолжает мафаня и Антон молча смотрит на него, даже не пытаясь улыбнуться. — У нас все охуенные. Все.. — Влад на секунду задумывается и делает ещё один глоток, улыбаясь. — Всех люблю! Даже, так уж и быть, Сашу люблю.. Антон усмехается при упоминании секс-бомбы и делает ещё один глоток спиртного, после которого пиво, к сожалению, заканчивается. — И тебя тоже. — Резко говорит Влад, словно Антон всем своим видом требовал этих слов. Он протягивает брамо ещё одну бутылку пива, смотря ему в глаза. Антон принимает её, тут же открывая. На миг ему даже стало интересно, какая это бутылка по счёту. — У нас вообще самый охуенный состав. Все разъебали.. — Влад расплывается в улыбке и притягивает к себе колени. Брамо, молчащий уже последние пять минут, продолжает делать это, понимая что мафаня и сам неплохо справляется с ведением диалога. — А наша троица, вообще, считаю, святая! Я, ты и.. Володя. — Влад закусывает губу и смотрит в пол, проглатывая последнее слово. Антон поднимает на него взгляд и делает глоток пива. — Ну да, ничё так. — Наконец-таки говорит брамо, внимательно смотря на немного замявшегося Влада. — Благодаря Володе я эту тему не забросил. — Более воодушевлённо продолжает Калюка, делая большой глоток. Антон следит за его действиями, слегка приподняв одну бровь, будто желая убедиться в том, что то, что он понял из услышанного он трактовал правильно. — Он вот словно стимул какой-то! Антон поднимает уже обе брови, смотря на лицо друга. Мафаня, вообще-то, всегда был не против снова и снова рассказать о том, как он любит шпану и что именно с созданием шпаны он влюбился в стримерство заново, но прежде, кажется, Влад никогда не говорил.. Подобного. Тему каких-то конкретных участников он вообще редко затрагивал. Но брамо молчал. Да и что он вообще сказать на это может? — Он такой охуенный, когда, ну, знаешь.. — Влад снова мнётся. — Когда вдохновлён чем-то или рад. На этих словах Антон хмурится, понимая, что, возможно, сейчас он слышит то, что не особо должен слышать. — Мне так нравится его веселить. Клоуном себя чувствую, но, бля буду, есть что-то, что заставляет меня это делать! Антон, желая сделать глоток пива, резко останавливается, смотря другу в глаза и пытаясь переварить всё что только что услышал. На такие странные откровенности Влада попёрло, кажется, впервые. — Ну вот у тебя так же, да? Антон промаргивается, когда мафаня обращается к нему. — Что? — По отношению к Вове у тебя такие же чувства? — Влад как-то слишком неестественно становится более серьёзным, — Или я ебанутый? — Да. — Что «да»? Антон вновь промаргивается, думая над своим ответом. Он определённо понимал, что из двух предложенных Владом вариантов ответа правильный исключительно второй, но обижать друга не хотелось. — Я забыл вопрос. Влад глубоко вдыхает и с слабой улыбкой выдыхает. — Забей. Антон отводит взгляд и делает ещё глоток пива. Он искренне удивлён этому внезапному порыву откровенности — брамо не соврёт, если скажет, что раньше никогда не замечал у Влада подобных.. Наклонностей. А может это и не наклонность совсем. Может, это нормально, и Антон просто нет так всё понял? — Люблю вас, короче.. — Вздохнул Влад, устало качая бутылку из стороны в сторону и наблюдая, как малое количество жидкости на дне плёскается о стекло. — И Вову.. — Я понял. — Не выдерживает Антон, возвращая к другу свой взгляд. Влад резко поднимает глаза, понимая, что, очевидно, ляпнул лишнего. — Я в том плане, что.. — начал было оправдываться Влад, но Антон его тут же перебил. — Влад, — он вздыхает. — мне похуй. Мафаня, заслышав это, тут же расплывается в улыбке и наклоняет голову, от чего очки слегка спадают на кончик носа. — Только не говори никому, что я такое спизданул. Реально странно как-то.. — Больно надо. Мафаня усмехается, допивая бутылку пива и с громким стуком ставя её на пол. Кусает до крови губу, будто заставляя себя насильно сдерживать слова, рвущиеся наружу. Антон сильнее сползает с кресла, покачиваясь на нём и смотря на лицо друга. В последнее время им не так часто выдаётся шанс вот так просто посидеть, выпить и поболтать о чём угодно — почти каждые пьянки проходили в ближайшем их кругу общения — шпаны — и спокойно посидеть и поболтать на таких пьянках практически невозможно: собираясь все вместе шпана становится неудержимой гиперактивной машиной, в которой рискованно даже присесть на минуту. Антон знал, что мафане это нравится. Безусловно, Влад, как и говорил, всю жизнь хотел подобную компанию, в которой прежде всего ему будет не стыдно вытворять полную хуйню и быть собой, ведь никто его не осудит. Но брамо замечал, как сильно мафаня скучает по светским беседам, которых в последнее время всё меньше и меньше, хотя во многом сам является инициатором шумных балаганов на почти всех гулянках. И сейчас, когда мафаня, кажется, так давно не откровенничал, что решил открыться настолько сильно, Антон чувствовал себя как-то странновато. Он понимал, что, вообще-то, Влад явно открыл не ту часть своих мыслей о которой хотел бы рассказать будучи трезвым, но сейчас вид смущённого мафани заставлял брамо лишь устало вздохнуть.. — Ладно. Рассказывай. Влад поднимает взгляд, слегка непонимающе хлопая глазами. Антон делает глоток пива и закидывает ногу на ногу. — Что у тебя там с Володей? Мафаня тут же меняется в лице, поднимая брови и приоткрывая рот, в желании что-то сказать, но не говоря. Антон внимательно смотрит на него, замечая, как Влад всё-таки расслабляется после этого вопроса и прикрывает глаза, собираясь с мыслями. — Пиздец какой-то.. — Влад протирает глаза, и Антон уже чувствует себя каким-то самоучкой-психологом. — Я в последнее время сам понимаю, что слишком часто о нём говорю, и слишком часто невпопад. Антон хмыкает и на кресле подъезжает к своему столу, беря в руки электронную сигарету и тут же затягиваясь. Мафаня смотрит на него, одновременно обдумывая, стоит ли вообще говорить что-то дальше. Но, судя по всему, эту дилемму решает алкоголь внутри его организма. — Да и между нами херня какая-то. Мы, как бы, сблизились, вся хуйня.. И я рад этому, честно! Мы вот как братья с ним стали, — Влад со вздохом смотрит на бутылку пива, кусая губы. — Но будто не хватает чего-то, чего хватало раньше. Антон выдохнул пар в сторону и слегка прищурил глаза. Он, как и сам Влад, был слишком пьян, чтобы хоть как-то понять смысл слов друга. Но он, честно, пытался. —..Понятно, — всё же отвечает брамо и прочищает горло. Влад, видимо, совсем не услышав Антона, продолжает говорить. — Неловкость какая-то, пиздец. Да и он, урод, постоянно разный! — Влад фыркает, делая быстрый и короткий глоток пива. — Он то от одного моего упоминания лыбится, то говорит, что я говнюк и вообще захуй я родился.. — мафаня огорчённо хмурится, опуская свободную руку в карман и рыская по нему. — Это сбивает ужасно. Мне, по твоему, что делать?! Антон прикрывает глаза, понимая, что он уже очень сильно жалеет, что вообще завёл эту тему. Нащупав в своём кармане шайбу снюса, Влад тут же её открывает и закидывает сразу два пакетика под губу, ожидающе смотря на брамо. Антон вдыхает и, несколько замявшись, всё же отвечает. — Пиздец. Влад, словно именно это и хотел услышать, продолжает свой монолог. — Вот-вот! — Он усаживается поудобнее и ставит бутылку на пол, где она падает, и остатки содержимого медленно растекаются на полу. — А я как? Я что? Антон поджимает губы и уводит взгляд в сторону, нервно топая ногой. А ведь договаривались посидеть спокойно, расслабиться, без всякой ебли мозга.. Но, возможно, Антон и сам частично виноват в том, что прямо сейчас ему в уши ссут большой такой дозой пиздостраданий. — Я этого Вову.. — Мафаня фыркает, пытаясь подобрать слова. — Вот хотелось бы, чтобы он спокойненький всегда был, без этих качель всяких. Сидел тихонько, рядышком, и не выёбывался много. Брамо уже, честно, вообще не понимал как ему без слов показать, что ему абсолютно похуй. А во Владе словно что-то проснулось: он говорит и говорит, говорит и говорит.. Не останавливается. Поднимает все грехи и все проёбы каши, которые его бесят, рассказывает, как бы можно было их избежать, будь Приколов восприимчивее к советам старшего, и что Володя и такой, и такой.. Антон заснул. Он и без того был пьяный, так что на утро — если Влад вообще вспомнит, о чём говорил и найдёт в себе наглости возмущаться — скажет, что выпил слишком много, а игровое кресло оказалось слишком удобным, а бубнёж Влада на фоне — словно лучшая детская колыбельная.. *** Антон понял, что сильно проебался. Максимально сильно. Он, вообще-то, почти всегда считал, что его проёбов — не существует, это лишь иллюзия, обман и мошенничество в целях осквернить его чистейшую репутацию и честь, но этот случай был исключением. Брамо никогда не думал, что его — совершенного похуиста, может начать волновать и раздражать тот факт, что его друг не затыкается. После того случая на их пьянке, когда мафаня решил выговориться, и где-то на протяжении получаса впустую обсуждал Володю, он, на удивление, продолжил делать это и в трезвом состоянии на следующее утро. И на следующий день. И через два дня. Это продолжается уже целую, блять, неделю. Антон не может даже описать словами, как сильно устал от этого. Кажется, его словарный лексикон теперь забит исключительно словами «каша», «пизданутый» и «Вова», «охуенный». Брамо поймал себя на том, что теперь даже обиженно смотрит, на, вообще-то, ни в чём не провинного Володю, заставляя того непонимающе и виновато глазеть на Антона в ответ. Антон вообще не знает, что сподвигло Влада видеть в нём какого-то немого выслушивателя пиздостраданий — на такую роль Антон никогда не претендовал. Может, мафаня думает, что если брамо выслушал его один раз, то выслушивает ещё сто? Ну, вообще-то, это правда, ведь Антон понятия не имел, что ему сделать, чтобы Влад, наконец-то, отъебался, и просто продолжал слушать. Или делать вид, что слушает. Антон вообще никогда не задумывался, что между Владом и Володей что-то не так: они, вроде, всегда хорошо общались, после создания шпаны так вообще друг от друга не отлипали, никогда особо не ссорились, а если и ссорились — быстро мирились в отличии от всей другой части шпаны.. Не разлей вода, в общем. Но после всех этих прибедняющихся слов Влада, невольно Антон начал замечать малюсенькие, но странности: Вова действительно в своём отношении к Калюке был слишком переменчив — то сам обниматься, целоваться лезет, то имя его забывает; или, например, Влад только-только шутку гейскую пошутит, и между ними сразу неловкость страшная, словно в первый раз видят друг-друга. А может, конечно, так всегда было, и Антон только сейчас это замечать начал, но так или иначе, после каждого взаимодействия Влада с Володей, первый тут же к нему, Антону, лип. Рассказывал, как рад, или наоборот, ныл, что Вова — последний обмудак на земле. Заебало ли это? Определённо, сука, да. Были ли решения как это исправить? Были, конечно, но Антон последний человек в мире, которому будет не лень думать над этим. И вообще, у Влада завтра — день рождения, на который созвана абсолютно вся шпана и другой свод народа, так что нужно вздохнуть поглубже и выдохнуть, забыв о том, что ебёт мозги уже на протяжении недели. А ещё — что самое, наверное, страшное — Антон забыл купить другу подарок. Пиздец! *** Антон даже не думал, что внутри него может поместиться столько литров крепкого алкоголя. Причём перемешанного. И, возможно, даже не самого свежего. Кругом — точно такие же пьяные люди, громко смеются, вновь вытворяют всякую херню, которая, в очевидном, конечно, порядке, происходит вокруг Влада. Антон удивился: Влад был пьян, кажись, меньше всех здесь присутствующих. Если не считать непьющих, конечно. Где-то там кто-то громко что-то говорит на камеру, и брамо даже не сразу вспоминает, что, вообще-то, ведётся стрим, и уже завтра мафаня будет громко материться из-за очередного бана на твиче, потому что Антон точно слышал где-то здесь парочку запрещённых слов на букву «п». Но сейчас это уже не важно. Возможно, именно из-за стрима Влад как раз таки и не решился напиваться вусмерть: твич, это, кажется, единственное, что всё ещё заставляет его держать в себе хоть каплю ответственности. А, ну и Вова, конечно. Как Антон мог забыть. Брамо вздыхает, делая глоток чего-то намешанного в своём стакане и тут же убирая его на стол, подходя к Владу. Все уже подарили подарки и просто веселились, лишь изредка обращая внимания на стрим. Пробраться к мафане — дело непростое, ведь его окружили все кто можно, тыкая телефон со стримом прямо в глаза имениннику и в сотый раз поздравляя с днём рождения. Но лицо Калюки было по-странному не радостным: он, вроде, улыбался, но глаза его невесело прыгали с одного человека на другого, словно он искал кого-то. И его взор, наконец-то, падает на Антона. Влад, словно по щелчку, тут же радостно улыбается и, расталкивая скопившуюся вокруг него толпу, подходит к другу, хватая его за локоть и тут же уводя в место потише. Брамо не сопротивляется, спокойно идёт прямиком за Владом, позволяя увести себя в самый дальний угол комнаты. — Я уже думал, ты сдох здесь! Полтора часа тебя не видел, — говорит мафаня, с улыбкой облокачиваясь о стену. Антон кивает и оборачивается по сторонам, словно следя за тем, подслушивают его или нет. — Жаль, что не сдох. А ты чё грустный такой? — он подхватывает бокал чего-то газированного и, очевидно, спиртного с находящегося рядом стола, тут же залпом выпивая это. Влад как-то мнётся, оглядывается и вздыхает. — Да, блять.. — он зарывается рукой в волосы и разлохмачивает их в разные стороны, смотря себе под ноги. — Вовку найти не могу.. Он подарок подарил и всё. Ни слуху, ни духу! Антон подавляет в себе желание поморщиться от очередного упоминания каши и лишь хмыкает. — Обиделся, может? Влад распахивает глаза и поднимает голову. — На что? Я не говорил ничего! — Ну, не знаю. Это же Володя. — Антон улыбается, слегка прищурившись. — Я, кстати, тоже подарок подготовил. Влад промаргивается и смотрит на Антона, слегка поднимая уголки рта. Бросив краткое «пошли», брамо тут же направился на второй этаж снятого коттеджа, игнорируя тот факт, что уходить с такого мероприятия имениннику, так ещё и на стриме, не очень хорошая затея. Но Влад молча плёлся прямо за ним, явно предвкушая грядущий подарок. Пройдя по небольшому коридору, где стояло несколько человек, которые, судя по всему, не любили громкий шум и просто болтали, Антон провёл Влада в самую дальнюю комнату коридора. — Ты, надеюсь, не убьёшь меня? — настороженно спросил мафаня, когда Антон рыскал по карманам в поисках ключа. — Ещё скажи, что тебе не понравилось бы. Мафаня молчит, и брамо лишь усмехается, нащупав ключ и приставив его к дверному замку. Через пару секунд дверь открывается, и Антон без слов толкает Влада вперёд, заходя следом и тут же захлопывая за ними дверь. Влад замирает, не сделав больше и шагу. Антон лыбится, прижимаясь спиной к двери и рассматривая свой подарок, сидящий на кровати и обмотанный подарочной лентой. Володя с явной злостью смотрел на вошедших в комнату парней. Его запястья были крепко обмотанны за спиной, ноги — между собой, а на таком же обмотанном лентой рту виднелся праздничный бантик. Видя Влада и непосредственно Антона, Вова тут же мычит что-то нечленораздельное через повязку, и явно что-то матершинное. Влад поворачивается к Антону, испуганно и одновременно негативно смотря на него. — Ты чё, больной? Антон усмехается и лишь прячет руки за спиной. Ох, он прекрасно понимал, какую сейчас агрессию испытывает Вова и какое смятение Влад. Но за всю испорченную ему неделю Антон полагает, что это не такой уж и плохой поступок. — Что? Не нравится, что ли? Странно, я думал, ты кайфанёшь. Ты ведь всю неделю мне только о нём и говорил, я и решил тебе его подарить. — Вова перестаёт мычать, и Влад неловко мнётся, сжимая кулаки. Антон вдруг перестаёт улыбаться, смотря на мафаню. — Хочешь пожаловаться или поговорить? Говори напрямую с Володей. Я тебе психологом не нанимался. Антон переводит взгляд на Вову и виновато улыбается — всё-таки он здесь не при чём. — Так что прими мой тебе подарок — человек, о котором ты беспрерывно думаешь уже, как я понял, целый месяц. — Улыбка спадает с лица Антона вновь, и, потерявший дар речи мафаня лишь открывает и закрывает рот. — Поговорите уже, ебланы ебучие. И не смей мне больше пиздеть под ухом про него. Брамо, не дождавшись ответа, открывает дверь и тут же выходит, закрывая её за собой. Влад прислушивается к звукам. Ну, слава Богу, хотя быть на ключ закрывать не стал. Мафаня тут же подходит к каше, хватая его за лицо и пытаясь разорвать до ужаса крепкую ленту на чужих губах. Володя ожидающе морщится, нетерпеливо мыча. Лента поддалась спустя пару секунд, и Влад тут же поспешил убрать её прочь, разглядывая слабую, розовую полоску на чужом рту. — Охуеть, блять! Это чё вообще было?! — Вова облизнул губы, возмущённо смотря на Влада. — Антон совсем мозги прокурил! Что за пиздец, блять?! Влад вздохнул и потряс друга за плечи. — Да успокойся, я поговорю с ним. Ты вообще как? Не больно? Вова закатывает глаза, отводя голову в сторону. — Нет, блять, кричу и падаю от боли. Это не лента же, а леска. Нет, ну ты тоже гений, такие тупые вопросы задавать? Влад втягивает носом воздух и тут же в выдыхает, прекрасно понимая гнев Вовы. — Я понял, тише. Володя действительно замолкает, поджав губы и смотря на Влада с всё ещё явной злостью. Мафаня ничего не говорит и опускается перед ним на колени, пытаясь порвать ленту. Она, на удивление, попалась слишком тугая, словно из резины. Не выдержавший Вова снова подаёт голос. — Он же понимает, что ему пизда, когда ты меня развяжешь? — Конечно. — Зачем тогда он это сделал? Влад замирает, вспоминая слова Антона. Он медленно поднимает взгляд на Вову, который выгибает одну бровь и слегка наклоняет голову. Влад не может знать наверняка, что в его голове вдруг поменялось. Антон действительно, кажется, прав. Владу изначально не стоило плакаться ему, а сказать каше всё напрямую. О том, как его бесят чужие перепады настроения в их взаимоотношениях, о постоянной внезапно возникшей неловкости, о том, что Влад неконтролируемо говорит только о Вове. Либо сейчас, либо, блять, никогда. — Слушай.. — Влад остаётся сидеть на коленях, но разрывать ленту прекращает, заставив Володю нервно повести плечами. — Чего? — слегка напуганно хмурится младший, дёрнув всё ещё связанными ногами. — А давай-ка поговорим. Володя удивлённо поднимает брови и тут же возмущённо фыркает. — Прямо сейчас?! — Да! Володя закусывает губу, терпеливо, но явно раздражённо смотря на друга. Влад смотрит в ответ, подбирая слова. Эта обстановка — явно не та, что обычно должна быть при каких-то серьёзных разговорах. Каша сидит со связанными руками, ногами, словно действительно подарочная игрушка, а Калюка пытался разорвать праздничную упаковку, как и следует любому типичному имениннику. Будто анекдот какой-то. — Ты же заметил, что в последнее время всё как-то.. Не так? — начинает осторожно Влад, всё ещё сидя перед другом на коленях. Вова мнётся перед ответом, но всё-таки вздыхает и, несмотря на всю нелепость ситуации, продолжает разговор. — Ну, бля, чёт немного неловко просто, в остальном нормально вполне, — Володя хмурится и всячески отводит взгляд, рассматривая интерьер в комнате. — И всё? — Да, ёпта. Я не замечал особо ничего страшного. Влад вздыхает, рассматривая праздничную фиолетовую ленту на чужих ногах. — Я будто в пиле, блять. Ты можешь по-быстрому спросить, всё, чё хотел, и всё.. Пойду Антону пизды давать. — нервно фыркает Володя, дёргая связанными запястьями за спиной. Влад поднимает взгляд и хмурится. — Я правда хочу поговорить. — Так делай это шустрее, блять! Мафаня резко встаёт на ноги, смотря на Володю сверху вниз. Младший, в свою очередь, поднимает голову, выжидающе смотря на Влада. — Тебе обязательно всегда так выёбываться? — мафаня скрещивает руки на груди, оценивающе смотря на Володю. — Ты чё, охуел? Тебя бы так связали, ты бы тоже не шибко разговорчив был! — Я хотя бы чуть-чуть пытаюсь диалог построить. — Может, перед ебучим диалогом ты развяжешь меня? — Ты сбежишь. Володя цокает, отводя взгляд. — А ты ебучий Шерлок, как я погляжу. — Нет, это просто очевидно. Вова возвращает взгляд на друга и поднимает одну бровь. — Вы с Антоном оба ебанулись, как я посмотрю. — Он дёргает связанными руками и тут же болезненно шипит. — Не дёргайся, — Влад делает шаг вперёд, но развязывать кашу не спешит. — Давай спокойно поговорим и я тебя развяжу. Володя прикусил изнутри щёки и раздул ноздри — Влад не то, чтобы эксперт, но видит, что Володя не особо нацелен на разговор. — Я сейчас очень громко начну звать на помощь, и когда сюда прибегут я скажу, что ты меня связал и хотел изнасиловать. Влад прищуривается на это заявление, ухмыляясь. — Рискни. Вова, поняв, что его берут на слабо, тут же коротко фыркает и вдыхает воздуха побольше. Но в момент, когда он начинает кричать, мафаня в пару секунд подходит ближе и накрывает чужой рот ладонью, от чего крик превращается лишь в нечленораздельные мычание. — Боже, блять, еблан, — шипит Влад, видя, как замолчавший Вова хитро смотрит на него. — Тебе действительно будет легче опозориться, чем поговорить? Стоит ему только убрать руку с чужих губ, Володя вновь вдыхает побольше воздуха. Поняв, что сейчас будет, Влад незамедлительно берёт отложенную недавно ленту и завязывает ей чужой рот. Володя протестующе мычит, хмурится, но Влад лишь победно усмехается, садясь рядом с Вовой на кровать. — Антон, вообще-то, хорошо придумал. Так мы с тобой точно поговорим. Вова закатывает глаза и, смирившись, выдыхает прямо в ленту, скучающе смотря на мафаню. — Вов, ты не идиот. Сам понимаешь, что между нами много чего поменялось. Я все уши Антону прожужжал. — Вова молча бегает взглядом по лицу Влада, когда тот говорит. — Между нами никогда не было неловкости ранее, ты.. Влад не договаривает, так как замечает, что каша упрямо пытается раздвинуть ноги в стороны и облизывает ленту изнутри, чтобы она расслабилась. Влад вздыхает, прикрывая глаза. — Блять, Вова. Успокойся, дебил. Так тебе только больнее будет. — Он хватает чужие колени и насильно крепко сводит их вместе, закидывая его ноги на кровать. Потеряв равновесие, Вова тут же падает спиной на кровать, возмущённо мыча. Он капризно хмурится и слегка приподнимает спину, чтобы уменьшить нагрузку на связанные руки. Влад протирает глаза, не сдерживая стон вызванный усталостью и раздражением. — Да как тебе объяснять? Почему ты такой, сука, не восприимчивый? — Влад фыркает и наклоняется над Володей, смотря ему в глаза, надеясь, что до младшего наконец дойдёт, что он сейчас возмущется ну очень неуместно. Но Приколов лишь с вызовом смотрит в чужие глаза, явно не собираясь успокоиться. В глубине души Влад, конечно, его понимал. Не все захотят спокойно разговаривать в подобной обстановке. Но единственное, чего сейчас хотел Калюка это выговориться. Не Антону, который, кажется, действительно пошёл на крайние меры лишь бы от него отстали. А самому Володе. Да, Влад, возможно, эгоист, но сейчас, когда руки, ноги и рот Володи связаны, жаловаться ему точно не стоит. — Послушай меня. — мафаня берёт кашу за подбородок, и тот хмурится, но, к счастью, пока что не брыкается. — Я повторюсь: между нами происходит что-то странное.. Вова, разрушив все надежды старшего, вновь начинает дёргаться, зажмурив глаза и мыча что-то явно негативное. Влад хмурится и отдаляется, рассматривая лицо парня снизу. Осознание приходит внезапно и слишком, кажется, запоздало — Вова, похоже, пиздец как смущён. Красные щёки и уши, поплывшие глаза, капризные действия, которые явно нацелены на то, чтобы Влад прекратил. Вова ведь действительно не дурак — не будь он смущён, он бы уже давно спокойно поговорил — он обычно не из тех, кто будет всеми силами оттягивать неизбежное. Влад даже невольно улыбается, заставляя этим мычащего Володю замолчать и перестать брыкаться. — Ты чё, стесняешься, типо? — Вова широко открывает глаза и замирает, удивлённо смотря на друга. — Ты похлеще помидора сейчас. Вова говорит в ленту о том, что это «от злости», но Влад его не понимает, протирая лицо руками и смеясь. Каша, пыхтя, старается притянуть ноги ближе, отодвигаясь от сидящего рядом Влада, но тот в одно движение притягивает младшего обратно, вызывая у него тихий писк. — Расслабься, Вовка. Я тебя насиловать не собирался, честно. Я же просто поговорить хотел. — Влад пытается улыбнуться как можно более дружелюбно, но красное лицо Володи вызывает в его уставшей голове дурацкое желание хихикать. Володя, по понятным причинам, не отвечает, но мафаня даже не думает над тем, чтобы снять с его рта ленту. Вова уже ясно показал, что предпочтёт монолог, а не диалог. Так что пускай он хоть умрёт от смущения. — Так ты выслушаешь меня? — Влад вновь наклоняется и проводит рукой по чужим волосам, взлохмачивая их. Володя отрицательно машет головой. Мафаня лишь хмыкает. — Я другого и не ожидал. Влад ведёт ладони ниже, достигая шеи и чувствуя, как напряжённо вздымается грудь Володи. Это вызывало странное желание улыбаться, словно сейчас происходит то, что уже давно должно было случиться. — А чего ты так занервничал-то? Я не кусаюсь, вроде. — Влад ухмыляется, крепко держа руку на груди младшего и чувствуя, как его выдохи становятся всё быстрее и быстрее. Мафаня поднимает взгляд, смотря в глаза Володе. Тот, словно провинившийся щенок, с странной мольбой смотрит в глаза Влада, изогнув брови домиком. Калюка, не отрываясь, смотрит в ответ, словно ожидая, что Вова сможет сказать что-то сквозь ленту. Но Приколов молчит и больше даже не пытается мычать. Влад бы порадовался такому внезапному акту дружелюбия, если бы уже не было слишком поздно. — Успокоился? — Влад убирает свою ладонь и оглядывает Володю. Внезапно в голове проплывают нетрезвые, брошенные без задних мыслей слова самого Влада: «Вот хотелось бы, чтобы он спокойненький всегда был, без этих качель всяких. Сидел тихонько, рядышком, и не выёбывался много.» Мафаня вздыхает, поворачивая голову в сторону двери и подмечая, что Антон слишком, сука, буквально воспринял его слова. — Я, наверное, не с того начал, — Влад садится поудобнее и поворачивается обратно к Вове, чей взгляд теперь внимательно блуждал по лицу старшего. — Давай я начну всё сначала. — Влад прочищает горло и несколько секунд обдумывает, что сказать. — Может, ты слышал, что Антон сказал, что я только и делаю, что пизжу про тебя. Это, вообще-то, правда. И я хочу сказать то, что говорил ранее Антону — ты для меня важный стимул во всей моей деятельности. Володя замирает и слегка хмурится, поднимая одну бровь. — Мне очень нравится смотреть на то, как ты вдохновлён, как ты смеёшься с моих шуток и как тебе нравятся мои идеи. Это дико? — Он усмехается, стараясь скрыть своё волнение. Вова молча смотрит на него, и даже его дыхание становится куда тише чем было прежде. — Я столько раз уставал от всего этого. От шпаны, от стримов, от всего, блять. И как бы это глупо не звучало, ты действительно стал для меня одним из главных мотиваторов не бросать всё, что я делаю. Влад видит, как Володя сглатывает и явно краснеет пуще прежнего, но он даже не думает останавливаться. — Я люблю твою принципиальность, твою честность.. Ты мне стал очень дорог за этот год, и я не хочу, чтобы это как-то менялось, понимаешь? — Володя промаргивается и неуверенно кивает, слегка отворачивая голову. Мафаня лишь шире улыбается. — Я могу с уверенностью сказать, что люблю тебя, Володя. Вова вновь замирает. Он слышал это от Влада далеко не первый раз — мафаня, любитель светских и душевных бесед, никогда не упускал шанса сказать Вове о том, что любит его. Приколов обычно предпочитал молчать в ответ на подобные слова — Влад и без слов всё понимал. Но сейчас это казалось слишком странно. Не та обстановка, не та атмосфера.. Всё не то! Володя, в конце концов, связан! И от него, в конце концов, будут ждать ответа. Влад как-то неестественно морщится в лице, словно обдумывая что-то, и спустя всего лишь пару секунд напряжённой тишины он опускается ниже, прямо к лицу Володи и проводит губами по губам Вовы, что были прикрыты с помощью подарочной ленты. Это даже поцелуем не назовёшь — обычное, мимолётное касание губ Влада с куском ярко-фиолетового полиэтилена, не более. Но Володя чувствует, что всё его тело мелко дрожит от этого, словно никакой ленты между ними и нет. Влад, в свою очередь, не особо собирался отстраняться: он продолжает медленно, неторопливо целовать очертания губ друга, скрытые под подлой и не нужной ему сейчас подарочной обёрткой. Володя не отстраняется. Что ещё хуже: он даже не подаёт признаков жизни. Спустя пару секунд мафаня всё же осторожно поднимается, заглядывая в чужие глаза и пытаясь прочитать хоть что-то. Вова моргает часто-часто, строит брови домиком и в целом выглядит так, словно вот-вот расплачется. Испугавшись, что слишком перегнул палку со своей настырной любовью, Влад тут же спешит нервно шептать извинения и стягивать без того порванную ленту с лица каши. Как только лента оказывается на полу, Влад выдыхает и прикрывает глаза, пытаясь здраво проанализировать то, что он только что сделал. Мафаня не знает, на что ему сейчас стоит списать свой поступок и как вообще можно оправдаться. Первое, что приходит на ум — алкоголь. — Прости, я, видимо, перепил.. — Влад? Калюка открывает глаза, натыкаясь на изучающий и всё ещё смущённый взгляд снизу. — Что? — тихо спрашивает Влад, чувствуя, что вот-вот готов взорваться от стыда. — Ты сказал, что любишь меня? — осторожно переспрашивает Володя, слегка наклоняя голову в сторону. Мафаня на секунду теряется, но тут же прочищает горло и отвечает. — Да. — Голос предательски вздрагивает, стоит ему только открыть рот. Вова слегка прищуривается. — В каком смысле? Влад вздыхает, медленно выдыхая воздух с лёгких. Глупый прямолинейный Володя, не имеющий чувства такта и не понимающий, как этот вопрос сейчас выбивает из колеи.. Мафаня пытается трезво оценить свои мысли, но не успевает этого сделать — слова сами не по его воле вырвались наружу. — Видимо, во всех. Влад тут же устремляет взгляд куда-то вниз, словно провинился в чём-то. Он не ждёт ответа или реакции каши, он пытается понять себя сам. Почему он вдруг просто захотел и без каких-либо предрассудков сделал? Даже в глубине души мафаня понимал, что теперь у него не получится свалить на алкоголь, который он и без того выпил очень мало. Вова вздыхает, дёргая связанными руками — Влад всё ещё не развязал его. Володя, возможно, понимает опасения Влада по поводу того, что младший может убежать, но неудобная поза только доставляла дискомфорта. Но так или иначе, вместо «развяжи, уёбок», у Володи вырываются другие слова. — И я тебя. Влад поднимает голову так резко, что казалось, словно он её вот-вот сломает. Широко открывает глаза и пялится на Володю, который в свою очередь с силой закусывает губу, понимая, что его слова ну совсем не похожи на те, что он хотел сказать на самом деле. Калюка понимает, что то, что он услышал — не менее странно чем то, что он говорил сам, но улыбка всё равно расплывается на лице так, словно он выиграл в лотерею. Хотелось рассмеяться, но смешно не было от слова совсем, и это противоречие вызывало такое желание провалиться сквозь землю, что Влад несдержанно прикрыл глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. — Ты развяжешь меня? — Володя хмурится и ёрзает, пытаясь максимально отвести внимание Влада от своих слов, что он сказал парой секунд назад. Мафаня открывает глаза и продолжает улыбаться. Сразу после смущения, Влад почувствовал, как в его груди растекается спокойствие. — Зачем это? Я целый месяц убивался, думаю, ты сможешь немного потерпеть, — Влад нависает над хмурящимся Володей, наклоняясь так близко, что чувствует сбившееся дыхание младшего. — Что? — Вова выгибает спину, стараясь ускользнуть от чужих глаз, и, кажется, хочет сказать что-то ещё, но его грубо перебивают — Влад вновь примыкает губами к его губам. На этот раз ленты нет — это действительно поцелуй. Вова мычит, но не пытается отстраниться, чувствуя, как его шею приподнимают Владовские ладони, а чужие губы целуют с ещё большим напором. Мафаня забывает, где он и что он, когда ощущает то, что Володя, хоть и замешкавшись, всё же отвечает на поцелуй, прикрывая глаза. Сердце Влада бьётся так сильно, словно вот-вот выскочит из груди, по всей груди и животу растекается приятное тепло и Калюка может чувствовать, как его щёки краснеют. Оба, казалось, целоваться вполне умеют, но их поцелуй получился таким рваным, неумелым, что казалось словно они — школьники, пытающиеся познать все прелести пубертата. Когда губы уже начинают дрожать Влад отстраняется, смотрит на раскрасневшееся лицо друга, понимая, что его лицо красное примерно в такой же степени. Володя бегает глазами по лицу Влада, загнанно дыша и не зная, что сказать. То, что происходит сейчас — полнейший абсурд и не более. Музыка, долбящая с нижнего этажа словно становится тише, и единственное, на чём сейчас концентрируется слух Влада это вздохи Володи, который не мог найти себе места. Мафаня безусловно хочет поцеловаться ещё раз, но лишь помутнённо смотрит на кашу, выжидая его разрешения. Володя, конечно, понимал, чего хочет Влад, но упрямо молчал и отводил взгляд, будто никто пару секунд назад не целовался и вообще он здесь не причём. — Ты хочешь? — не выдерживает Влад, закусывая нижнюю губу и внимательно ожидая ответа. — Хочу чего? — Всё продолжал оттягивать неизбежное Володя, уже давно даже не пытаясь выбраться из хватки лент. — Продолжить, Вов. Ты хочешь продолжить? — Влад поджимает веки и слегка хмурится. Володя отводит взгляд, что-то мямлит под нос и без остановки фыркает, явно не желая отвечать, а Влад человек не особо терпеливый. — Либо нет, либо да. Я не настаиваю ни на чём. — Мафаня сосредоточенно смотрит в лицо лежащего снизу Вовы, разглядывая его нервно дёргавшиеся губы, которые всё ещё оставили на себе слегка красноватый цвет после их поцелуя. — Ну.. Блять.. Я не пидор, вообще-то. Влад замирает, шире открывая глаза. Несдержанный смех сам вырывается с его рта, когда он слышит это и видит хмурящееся лицо Володи. — Ты мне минуты две назад в любви признался! Шутишь, что ли? — Влад наклоняется ближе, глубоко смотря в чужие глаза. — Перестань искать отговорки и ответь уже. Володя открывает рот но вовремя прикусывает язык, стараясь не смотреть на Влада от слова совсем. Мафаня не торопит, ожидающе лишь смотрит на младшего и пытается потупить в себе желание поцеловать его хотя быть в щёку. — Ладно.. — Неуверенно проговаривает Володя, всё ещё не поднимая глаз. — Что «ладно»? Вова зажмуривается и мычит, явно проклиная и Влада, и Антона, и вообще всю планету. — Ты и сам всё понимаешь! — Конечно понимаю. Но я хочу услышать это от тебя. — Калюка берёт чужое лицо за подбородок, не позволяя отвернуться от себя. Володя совсем осторожно открывает глаза, раздражённо но с явным смирением смотря на Влада. — Я хочу. Влад не может сдержать в себе желание подначить Приколова ещё. — Хочешь чего? — Блять! Продолжить хочу! Хочу тебя! Уже целый грёбанный месяц, блять, вплоть до сегодняшнего дня! Доволен?! Влад замолкает на добрые десять секунд, не без удовольствия обдумывая всё, что только что услышал. Словами не передать, как он рад, что весь этот месяц страдал не он один. Что Володя тоже испытывал это, и, очевидно, желает продолжить происходящее не меньше чем сам Влад. — Более чем. Мафаня вновь наклоняется к каше и уже смелее целует его губы, обхватив его щеку свободной рукой и не позволяя отстраниться. Он ждал этого так долго и лишь сейчас получил полноправное разрешение на выполнение своих желаний, и если сейчас Володя хотя бы посмеет сказать что-то против, Влад клянётся Богом, что точно за себя не ручается. Целоваться, оказывается, куда проще, когда на твоё возбуждение и страсть тебе отвечают в той же мере и ни чуть не меньше. Влад опускает одну руку ниже, обхватывает талию Приколова и прижимает его тело к себе ближе, чувствуя, как связанные руки и ноги Вовы всё так же возмущённо дёргаются в немом требовании освободить их. Володя в поцелуй что-то мычит, но Влад не слушает и углубляет его, докасаясь своим языком до чужого. Влад никогда бы не подумал, что целоваться со своим хорошим другом и жаться своим телом о его может быть так приятно. Вова по сравнению с ним такой маленький и хрупкий, что всё его тело — Влад уверен — он сможет обхватить двумя руками и чувствовать каждый его вздох и каждый стук сердца, и эта мысль заставляла голову кружиться ещё сильнее. Ладонь, словно желая воплотить все мысль в явь, сама залазит под чужую свободную футболку, тут же холодными пальцами оглаживая Вовины бока и медленно поднимаясь выше. Володя что-то стонет в поцелуй и лишь сильнее жмётся, выгибая спину и всё больше подставляясь под чужие руки. Влад отстранился от чужих губ и не без удовольствия обнаружил, что его ладонь под Володиной футболкой действительно ощущается так, как он и представлял: он чувствует, как живот Володи вздымается от частого дыхания, как куча мурашек ложатся на его кожу и как сам Володя мелко подрагивает. Это всё сводило с ума похлеще, чем семь егермейстеров за раз. — Боже, блять, развяжи, — хнычет Вова, сильнее прогибаясь в спине и кусая опухшие от интенсивного поцелуя губы. Влад ничего не отвечает и лишь задирает тёмную футболку младшего, разглядывая бледное тело. Вторая рука сама невольно начинает гладить Вовин живот, и Влад с усмешкой подмечает как Володя затихает. Каша — до ужаса тактильный человек, любящий обниматься и целоваться. Владу не нужно много мозгов чтобы понять, что именно сейчас заставит Володю замолчать и лишь густо краснеть. И это странное осознание, что он сейчас делает то, чего Приколов не дозволил бы многим, заставляло Влада просто таять, а его сердце биться быстрее. Влад наклоняется к Вове вновь, целует его в уголок губ, слыша как Володя капризно мычит, явно желая большего, но не спешит возмущаться. Тело Приколова до безумия горячее и это очень ярко контрастирует с холодными пальцами Влада, которыми он слабо царапает кожу Володи, не прекращая расцеловывать его лицо. Калюке на мгновение кажется, что это сон. Не может всё быть так хорошо, как это ощущается сейчас. Влад поднимает голову, соприкасаясь с Володей носом к носу и внимательно смотря в его глаза. — Скажи ещё раз, что любишь меня, если ты настоящий. Вова поднимает брови, явно не до конца понимая что имеет ввиду Влад, но, однако, отвечает. — Я люблю тебя, Влад. Мафаня закусывает губу, подавляя в себе удовлетворённый стон и тут же прижимается губами к губам Володи, втягивая того в поцелуй и начиная уже более активные движения. Пока губы целуют, руки быстро и торопливо рвут ленту на ногах Володи. Уже через пару секунд Приколов может свободно двигать ногами и Влад чувствует как расслабленно выдыхает Володя прямо в поцелуй. Ладони возвращаются под футболку каши, смелее трогая и сжимая его тело словно какой-то анти-стресс. Калюка даже упустил момент, когда вместо бабочек в животе он начал испытывать полноценное возбуждение и, судя по более смелым движениям Володи Влад такой не один. Руки младшего всё так же связаны и мафаня не похож на того, кто хочет решить эту проблему, поэтому Володя, оторвавшись от поцелуя решает напомнить об этом. — Руки. — Коротко шепчет Приколов, но Влад вновь лезет в лицо, целуя короткими чмоками его губы и ощупывая тело. — Руки, Влад, — Ещё раз повторяет Володя и мафаня всё таки отрывается тяжело вздыхая. — Зачем они тебе? Я всё сделаю сам, — лениво проворчал Влад, спуская руки на таз Вовы. — Влад, блять, — Вова не успел как следует возмутиться, чувствуя, как с него стягивают штаны. Старший не сдерживает усмешки — Володя ранее никогда так часто не называл его по имени за такой короткий промежуток времени как сейчас. И для него, Калюки, Вовино «Влад» сейчас звучит так шикарно, так необычно, с какой бы интонацией это не было сказано.. Мафаня молча стягивает Володины штаны, целуя его шею и слыша как хрипло дышит Вова. Торопиться не хотелось, но Калюка чувствовал как от нетерпения пальцы его рук слабо подрагивают, а желание увидеть оголённое тело и прикоснуться к нему возвышалось всё больше и больше. Влад замечает что каша больше не пытается освободить руки и несдержанно расплывается в улыбке, понимая, что ему доверяют. Штаны уже на бёдрах, мафаня раздевает его мучительно медленно, заставляя Володю нетерпеливо кусать губы и сдерживать в себе просьбу действовать быстрее. Влад, вообще-то, сам на пределе от того, чтобы не начать двигаться слишком необдуманно и резко, но он старается этого даже не показывать, осознавая, что у них впереди ещё много таких вот ночей — мафаня на сто процентов уверен, что этот раз далеко не последний — и сейчас торопиться никуда не нужно. И плевать, наверное, что этажом ниже громко играет музыка, что именинника нет уже как второй десяток минут, и что прямо сейчас где-то по коттеджу безнаказанно ходит Антон, явно даже не подозревая, что здесь происходит. Влад снимает штаны с Володи и тут же отбрасывает их в сторону, задирает чужую футболку и невольно тянется губами к оголённым участкам кожи младшего. Вова уже почти хнычет от того, что ничем ответить не может — ни прижать, ни потрогать, ни банально докоснуться. А мафаня коротко проводит губами по рёбрам, медленно спускается ниже и изредка чмокает. Он вообще не помнит, с каких пор стал таким любителем прелюдий, но с Вовой по-другому просто не хотелось. Он слишком мягкий, слишком нежный, такой, казалось бы сейчас, невинный, что Влад с лёгкостью мог бы посчитать себя за ужасного насильника, который имеет совесть трогать чистого и ни в чём не провинного Володю, но его останавливала одна вещь — при одном взгляде на Вовины глаза это навождение невинного пацана испарялось сразу же. В его глазах видно всё, о чём он сейчас думает, всё возбуждение, желание и похоть. Если мыслить откровенно то Влад наверняка сейчас даже более невинный, чем лежащий с связанными руками и полуголый Володя. Каша выгибается в спине, в немом жесте показывая, что уже устал ощущать поцелуи на своём туловище и хочет приступить к чему-то другому, но Калюка, словно не понимая этого, молча отстраняется, оттягивает ворот футболки и тут же примыкает к чужим ключицам, целуя их, кусая и плавно переходя на шею. Володя, наконец-то, застонал. Влад не без улыбки обнаружил, что Вова очень чувствителен в районе шеи и чуть ниже, и оставлять это без внимания он не намеревался. Засос слева, слабый укус справа и множество поцелуев — мафаня совсем забыл о том, где они находятся и что внезапные метки на шее младшего остальные в этом доме могут принять неправильно, но Владу уже слишком плевать чтобы он пытался опомниться. Володя пытается обхватить Влада ногами, прижать ближе, но без рук у него мало что получалось контролировать в этой ситуации — оставалось только плавиться под чужими ласками и сдержанно стонать. Влад-то возможно и пьяный, потому ему и плевать на всё, а вот Вова понимает, что он как единственный трезвенник должен соблюдать хоть малую, но осторожность. — Расслабься и доверься мне. Я не шутил когда говорил, что всё сделаю сам. — Шёпотом хрипло проговаривает Влад другу на ухо, оставляя мимолётный поцелуй на ушной раковине и получая краткий стон, не символизирующий как особого протеста так и радости. Теперь мафаня правда чувствует, что ему подарили самый лучший подарок в его жизни, и сейчас он медленно разворачивает праздничную обёртку в предвкушении незабываемых эмоций. Володе безумно шла роль подарка. Руки опускаются ниже, оглаживают чужие бёдра и Влад только сейчас замечает, как здесь жарко. Ноги Володи подрагивают от касаний Калюки, и Влад с удовольствием подмечает насколько широко выглядит его ладонь в сравнении с ногой Вовы, машинально облизываясь. Володя, видимо, заприметив этот жест страдательски мычит и запрокидывает голову наверх. Его желание прикоснуться к Владу руками уже стало практически осязаемо. Влад поцелуями опускается к области ниже пупка и залазит пальцами под резинку чужих боксеров, чувствуя, как Володя задерживает дыхание. Влад осторожно оттягивает резинку и одним резким движением снимает белые боксеры с парня до колен, а следом стягивает их полностью. Вова втягивает живот, выгибается и смущённо смотрит на Влада, который жадно пожирал чужое тело взглядом. Мафаня прикусывает щёки изнутри, чтобы хоть как-то сохранить самообладание и не потеряться от одного только вида Вовы. — Боже, блять.. — Влад дрожащими руками хватается за свою ширинку и пытается шустро расстегнуть её под внимательным взглядом Володи. — Очень неправославно.. Ты бы хоть дверь закрыл. — Наконец говорит Вова, и от долгого молчания голос его стал настолько хриплым,что сложно даже поверить, что этот человек никогда сигарету в рот не брал. Влад закатывает глаза. — Ничего страшного. Увидят и порадуются за именинника хотя бы. — Влад улыбается, оскалив зубы, и Володя тут же замолкает, закусив нижнюю губу. После недолгой возни джинсы и боксеры мафани отлетают туда же и Влад вновь нависает над младшим, целуя его губы и рукой зарываясь в волосы. Вова отвечает на поцелуй и пытается прижаться ближе, отдавая в чужие губы всю страсть, накопленную в нём за этот месяц. Влад, в общем-то, не отставал. Влад послушно прижимается ближе, почти ложится на младшего и их члены соприкасаются, заставляя обоих несдержанно простонать. Мафаня выцеловывает чужие щёки, и не двигается более, заставляя Володю ёрзать от нехватки касаний. Калюка медленно поднимает таз и возвращает его в исходное положение, проводя головой члена по члену каши, от чего оба вновь были вынуждены тихо простонать. Володя повторяет движения Влада, так же мажет головкой по чужому члену и вскоре их движения становятся ритмичными. Тихие мычания, вздохи и стоны наполняют всю комнату, а Володя кажется совсем и забыл про существование своих рук, запрокинув голову наверх и трясь своим органом о орган своего друга. Влад падает лбом в чужое плечо и ладонями сжимает бока Вовы, вновь и вновь толкаясь в чужую промежность. Тихие мычания и стоны Володи над ухом совсем не помогали ситуации, и Влад несдержанно ускорил темп, двигаясь быстрее. Приколов задрожал и поджал губы, стараясь сдержать стоны. Калюка рвано опускает одну руку вниз и берёт их органы вместе, соединяя их ещё сильнее и быстро начиная водить рукой вверх-вниз. Володя, не сумев сдержать стонов, прогнулся в спине сильнее и продолжал толкаться в чужую руку, вызывая у мафани просто бурю эмоций и рычагов продолжить в том же темпе. Кусая Вову за плечо и тем самым заглушая свои вздохи Влад только ускорил движения, чувствуя, что его ладонь уже дрожит и ему не помешала бы поддержка. Свободную руку запускает под спину Володи и быстрым движением разрывает ленту на чужих запястьях. Вова на секунду замирает а затем тут же вытаскивает руки и облегчённо стонет, одной рукой зарываясь в волосы старшего а другую опуская на их члены, помогая Владу закончить начатое. Уже обе руки скользят по оголённым членам, и вздохи Влада с Володей начинают становиться громче, оба дрожат и пытаются найти в себе силы на смазанные поцелуи. Движения становятся слишком интенсивными, это практически невозможно вывезти, в голове у обоих исключительно имена друг друга. Кончают они одновременно. Оба зажмуриваются и прижимаются друг к другу невозможно близко, чувствуя сумасшедший наплыв эмоций и чувств. Влад просто бездумно ложится на Володю всем весом, дыша куда-то в шею и не собираясь открывать глаза. Вова тоже не особо торопится вставать и убирать следы преступлений. Их дыхания смешиваются воедино, Влад смягчает свою хватку на чужих боках а Володя больше не тянет друга за волосы. — Пиздец. — Тихо проговаривает Приколов, всё ещё не открывая глаз. Калюка тихо хохочет, упираясь носом в его шею. — Я просто охуеть, как люблю тебя. — А я тебя. С днём рождения, кстати. Влад снова смеётся, прижимает полуголое тело ближе к себе, обнимая. Коротко целует в шею и просто не может прекратить улыбаться. Это, определённо, самый лучший его день рождения. *** — Антон! Ты чего тут встал? Пошли! — Энергично говорит Лиза, подскакивая к брамо и улыбаясь, указывая пальцем на лестницу к первому этажу. — Да не, я постою. — Равнодушно отзывается Абрамов, опираясь на стенку и смотря куда-то в пол. Бебрина на мгновение хочет надуть щёчки, но, судя по всему, алкоголь в её организме не позволяет даже начать обижаться, поэтому она быстро меняется в настроении. — Ну ладно. А ты Влада, кстати, не видел? — Со вздохом спрашивает девушка, заправляя прядь синих волос за ухо. Антон расплывается в улыбке и лишь отрицательно машет головой. — Не-а, без понятия где он. Лиза мычит и говорит ещё что-то, и Антон так же без энтузиазма отвечает, словно он не на празднике, а на похоронах. Как только Бебрина убегает обратно на первый этаж Антон глубоко вдыхает и выдыхает, смотря в сторону двери за которой прямо сейчас в обнимку спят его голые друзья. Если бы он знал, что всё кончится так, то.. Точно бы снял этим двоим отель, а не стоял здесь и не караулил эту комнату словно охранный пёс. И всё таки Антон хороший друг.