Ao no sumika

Не только у Юджи Итадори есть свой внутренний мир. И не только у Юджи Итадори есть существо, посаженное меж рёбер под замок, как в клетку. — Если бы я мог, то с удовольствием отправил Сатору Годжо именно сюда — вы были бы чудесной компанией. Голос Кэндзяку на самом деле совершенно не похож на голос Сугуру Гэто. Но только сам Сугуру Гэто об этом и знает. А так, ёбаный уродец скрывает правду даже от своих ближайших сторонников — правду о том, что он не более чем поселенец в чужом теле, стрëмный мозг со ртом и щупальцами, захвативший не принадлежащее ему. — Боишься, Сатору выломает тебе ребра изнутри и выберется наружу? Гэто подкуривает сигарету, — такую же воображаемую, как и весь его крохотный мирок, — глубоко затягивается и мрачно усмехается. Нет никаких сил смотреть сквозь глаза Кэндзяку, как сквозь стекла окон. Туда, где Сатору Годжо медленно, но верно затягивает внутрь Тюремного Царства. Нет. Никаких. Сил. Уже полтора года, после смерти, как весь мир Гэто сузился до этой крохотной комнаты в общежитии магического техникума. Их с Сатору комнаты. В д`уше стоит набор дорогих шампуней с запахами пирожных, по полу валяются фантики от конфет, в шкафу вперемешку свои и чужие вещи. Только сам Сатору Годжо никогда сюда не вернётся. И Гэто сам виноват в этом, сам устроил себе этот ад, собственными руками. Плевать, что тут нет пламени до небес, пыток и чудовищ. Просто хуже него чудовища не существует, даже Кэндзяку не дотягивает. Сугуру медленно сползает по стене, рядом с окном, плотно смеживая веки, но даже если он и уши закроет — всё равно будет слышать чужой голос, наконец-то звучащий за пределами его вместилища. [чистилища] «И тело, и проклятая энергия, и все, что видят мои глаза, подтверждает, что ты — Сугуру Гэто. И что с того? Душа-то кричит, что ты точно не он! Сейчас же отвечай — кто ты вообще такой?!» От крика Годжо, Гэто почти выворачивает наизнанку. Откуда-то из желудка поднимается вкус желчи и кислоты, сводит зубы, прошибает так, что он откусывает фильтр воображаемой сигареты и та тут же исчезает, стоит только растерять концентрацию. Сугуру всё-таки зажимает уши руками. А для верности ещё и сворачивается дугой, прячет голову меж колен, будто маленький ребёнок. Узнал. Всё равно узнал. Понял, что перед ним не Сугуру. Щекам становится колко и мокро, от вытекающей из глаз соли, пока Годжо кричит на Кэндзяку. Если бы только того было пронять столь же легко, как и его пленника… «Спокойной ночи, Сатору Годжо. Я буду ждать тебя в новом мире» «Ну, я-то посплю. А вот тебе пора просыпаться. Долго будешь плясать под его дудку, Сугуру?» Что-то замирает в п`атоке ненастоящего мира. Будто Годжо не за пределами этого тела, а просто стоит под окнами и кричит чтобы Сугуру скорее выходил, а то они опоздают на миссию, или в кино, или ещё черт знает куда это ходячее несчастье хочет. Как он понял? [что Сугуру все ещё здесь] [что не смог уйти] Встав на колени, и срывая ногти о деревянный пол, Гэто беззвучно кричит, пытаясь дозваться до Сатору в ответ. И где-то в реальности, рука его бывшего тела приходит в движение, вцепляясь Кэндзяку в горло. «Люблю тебя» «Лучше бы ты меня ненавидел» Именно так они попрощались полтора года назад. Хотя бы на пороге позволили себе откровенно признать… признаться друг другу. «Люблю тебя» — произносит едва слышно Сатору Годжо, глядя сквозь глаза Кэндзяку на Гэто, как сквозь толстое стекло. «Люблю» Проклятье, хуже не придумаешь. Проклятье, сильнее любого другого, проглоченного Гэто когда-либо ещё. Проклятье, перекручивающее его внутренности и превращающее их в чёрное тягучее желе. «Люблю тебя» «Люблю-люблю-люблюлюблюлюблю» Кэндзяку пытается оторвать непослушную руку от своего горла, но даже всей его проклятой силы на это не хватает под взглядом шести ярко-лазурных глаз Сатору Годжо, продолжающего шептать своё заклинание раз за разом, сливая конец с началом, а начало с концом, замыкая что-то в не дававшей прежде сбоев способности старого шамана. С каждым его звуком, с каждым повтором Гэто все сильнее сжимает пальцы, ощущая, как возвращается в собственное тело. Кисть, запястье, предплечье, плечо, ключицы, вторая рука… Кэндзяку больше не может сопротивляться, лишь хрипит, судорожно хватая ртом воздух, которого стало отчаянно не хватать в лёгких. Пусть он и шаман, ставший проклятьем, но он жив в чужом образе и значит ему нужно все то же, что и остальным, живым людям. Еда, вода… кислород. — Гэто. Сатору сбивается с шепота. — Гэто! Сатору кричит и внутри Сугуру поднимают уродливые головы тысячи тысяч проглоченных проклятий — им самим проглоченных, а затем и Кэндзяку. Это его сила. Его. Это голос Сатору вызывает их к жизни, как сам Сугуру когда-то призывал покорённых чудовищ в реальность. Безумная, огромная сила, вне любых категорий, способная стереть Японию [а может и не только её] с лица земли. Сила, от которой Гэто готов был бы отказаться теперь, пойманный в плен заклинанием «люблю», осевшем на губах Сатору Годжо всеми не сорванными поцелуями. Эта сила… … это Пакт. Пакт между Сугуру Гэто и самой реальностью. Руки Сугуру разжимаются, Кэндзяку тут же взрывается кашлем, вновь судорожно втягивая воздух, но все уже просрано и проёбано, как сказал бы сам Сугуру. — Я тоже тебя люблю, Сатору. Сугуру улыбается. Мягко. Нежно. Собирая всю силу своей души и своего тела в стеклянный шар небесно-лазурного цвета, как глаза Годжо. А потом просто разбивая его. Обратная техника — не врождённое, а обычно приобретённое. Просто мало кому хватает способностей и понимания, чтобы её постичь. Но для Сугуру сейчас нет ничего легче — достаточно представить то, чего он хочет. Достаточно представить, как Тюремное Царство оказывается стёрто всего лишь силой его желания. «Чем ты готов заплатить?» — беззвучный голос, возможно принадлежащий самому миру, вкрадчив и тих. «Всем» Своим прошлым. Своими воспоминаниями. Своими чувствами. Своими силами. Пока в руках не останется туго закрученная воронка урагана, вырвавшаяся из стеклянных оков. «Да будет так»

+++++

Не самое обычное зрелище — воровато оглядевшись, кассир небольшого супермаркета пробивает и складывает в пакет набор продуктов, притом, что у самой кассы нет ни единого посетителя. Из кассового аппарата выползает чек… а на блюдце для денег из неоткуда появляется несколько крупных купюр. Ещё пара секунд и уже покупки, сложенные в пакет, буквально растворяются в воздухе. В этот момент один из посетителей супермаркета, шедший к кассе, покрывается мурашками, передёргивает плечами и передумывает на полпути, сворачивая в соседний отдел. То ли шестое, то ли седьмое чувство подсказывает ему ни в коем случае сейчас не подходить к стойке кассира. Сам же кассир почтительно склоняет голову, как перед очередным клиентом и облегчённо выдыхает, когда автоматические двери сами собой открываются и закрываются, не смотря на отсутствие посетителя перед ними. На самом деле посетитель есть… просто видит его далеко не каждый. Высокий черноволосый парень в облегающей чёрной майке и свободных спортивных штанах щурится на солнце за пределами магазина будто довольный кот. В одной руке — тот самый пакет с покупками, в другой — смартфон. Неспешно шаркая сланцами, уместнее смотревшимися бы где-нибудь возле моря, этот невидимый для большинства людей молодой человек направляется в сторону частного сектора. Даже не смотрит на людей вокруг, предпочитая пролистывать новостную ленту в телефоне. А прохожие, — надо сказать, довольно плотная для центра Токио толпа, — буквально обтекают его. Иногда кто-то поёживается, иногда кто-то потирает плечи, будто в ознобе… но люди даже плеча этого парня не касаются. Они его не видят и не слышат, пускай и инстинктивно чувствуют. Кто-то особенно восприимчивый, может даже шарахнуться в сторону, начав бормотать молитвы под нос. Призрак раздражённо проматывает уже полгода, как одни и те же новости — люди продолжают строить теории о произошедшем в Сибуе ночью с тридцать первого октября на первое ноября. Множество раненых, куча взрывов… но не одного пропавшего и погибшего. И то хорошо, могут радоваться. — Ммм… новый нендроид по «Девочке которая видит ЭТО». Черт, хочу, — он натыкается на интересную ссылку и тут же переходит по ней в магазин, в чёрных глазах зажигается неподдельный интерес. Мимо проходит группа молодых людей, лет восемнадцати на вид, в одинаковой форме — видимо, выпускники старшей школы. С ними высокий мужчина в кожаной куртке. Болтовня, улыбки, смех, дружеское подтрунивание. Только рыжая девчонка из этой группы неожиданно провожает невидимого для всей остальной улицы парня растерянным взглядом. Призрак тут же поднимает взгляд от смартфона… и подмигивает девчонке, уже сам огибая её, чтобы не столкнуться. Как и продавец в магазине, она тоже его видит… как, кажется и её друзья. — Набара, ты чего уставилась? Красноволосый парень тоже сворачивает голову в сторону прошедшего мимо них парня, следом поворачивается голова черноволосого подростка и последним в ту сторону растерянно смотрит сопровождающий школьников мужчина. — Я вас потом догоню. Шаг. Задом наперёд, точнее вперёд спиной, обратно по уже пройденной траектории. У мужчины длинные ноги, ему не представляет сложности быстро поравняться с неспешно шаркающим по своим делам призраком. Тот лишь замечает белые волосы мужчины и странную повязку на глазах. Однако, кажется, этот тип и сквозь неё все прекрасно видит. Призрак снова останавливается, недоуменно переводит взгляд на идущего рядом неожиданного спутника. Тот и сам выглядит растерянным, вглядываясь в правильные красивые черты невидимого для всех остальных парня. — Чего надо? Не особо вежливо, но раз его видят, призрак сам подаёт голос. — Сугуру? Ты… ты же Сугуру Гэто? — Да… мы знакомы?