Mutual understanding of the white crows

Чёлка липла ко лбу, а заколками её забирать было лень. На ногах болтались новые красные кеды, которые Минхо купил вчера на рынке. Они были на размер больше, но парень всё равно их взял. Тонкая подошва не защищала от камней и веток на дороге, а красный цвет был насыщенным. Будто стойкая помада на женщинах, гранат или щёки на морозе.  Глаза находили на тротуаре ломкие листья, редкие монетки, отлетевшие пуговицы и окурки. При виде последних хотелось снова нащупать в кармане упаковку сигарет, достать и вдохнуть горький дым. Но он уже сегодня выкурил одну, ещё утром, а если он собьётся с последовательности, то денег на новые не хватит. Один день - одна сигарета.  Взглядом парень наткнулся на букет почти завянувших цветов. Тот стыдливо прятался за мусоркой почти в центре городка и накрывался тенью. Красные розы. Минхо подумал, что вышло очень символично, и забрал букет, отряхнув его от накопившихся пыли и песка. Сейчас середина октября, а кто-то выкинул даже полностью не засохший букет. Пусть розы и не выглядели так же прекрасно, как первоначально, но это всё ещё живые цветы.  Ли стянул старую упаковочную бумагу, выкинул в мусорку и потопал дальше. Солнце почти пропало, а всё небо покрылось тучами. Те были похожи на пышные хлопья, которые Минхо так любил есть на завтрак с молоком.  Ему осталось пара кварталов. Парень переживал за погоду, ведь всё походило на то, что будет дождь, но его не было. Хотелось испытать на прочность новую обувь. А, может, и просто поваляться в сырой траве, чтобы после выпить вкусного черничного какао из ближайшей кофейни уже дома, в тепле одеяла.  Ли встряхнул головой, чтобы закрыть волосами лицо. Он зашёл в здание, которое очень хорошо знал. Тут работает его мама, а ещё здесь просто приятно находиться. Синяя плитка среди белой на полу создавала дорожку до кабинетов, на стенах множество рисунков: неровные отпечатки пальцев, контуры лапок зверей, кривые буквы и силуэты кошек. Но вот только кошки и правда сидели около выхода и, словно хищники, караулили приход парня. И как он подошёл, так сразу глазки почернели, хвостики завиляли, а уши окатило приятным мяуканьем. Суни и Дуни, два кота, находились в приюте уже почти два года. За это время они стали самыми близкими друзьями для Минхо.  Он ушёл от взглядов работников через небольшой приют в ветеринарное отделение. Его здесь не очень любили, как и его маму, а всё равно душу постоянно разрывало чувством, которое он не может испытывать, находясь с обычными людьми. Он живой.  Специфический запах животных и антисептика защекотал нос. Минхо зашёл в кабинет, закрыл дверь ногой и подошёл к стеллажу. На одной полке стояла пустая ваза с водой. Это была уже традиция: Ли приносил маме цветы, полевые или из магазина, свежие или почти иссохшие, с запахом или без. Она всегда была рада и готовила эту вазу для новых.  Сегодня серый кабинет разорвала сухая копна красных роз.  Парень присел на колченогий стульчик, который незамедлительно проскрипел.   — Как сегодня? — Ли закинул голову назад, чтобы убрать волосы с лица, и посмотрел на маму. Её глаза были чуть сморщены. Видимо, чем-то опять недовольна.  — Несколько операций, кастрирование, три прививки и что-то ещё. Кажется, кто-то принёс нам шиншиллу.  — Шиншиллу? — сюда редко приносят питомцев кроме кошек и собак.  Мама кивнула и закрыла какую-то тетрадь. Минхо задумался, почему некоторые люди покупают таких интересных животных. Ведь кому-то не нравится самый распространённый вариант в виде пушистой кошечки или игривой собаки, они хотят запариться, потратить побольше денег, чтобы после в своих квартирах не чувствовать одиночество. Хотя некоторые и с животными не могут почувствовать себя лучше - таких Ли считает странными.  Он всё детство провёл в кругу пушистых друзей, с людьми ему было не интересно. Было больно. Больно, когда он получал камнем в глаз из-за того, что не любит машинки. Когда слышал насмешки, которые разбивали глаза и оттуда шли слезы. Когда другие ребята запугивали бродячих кошек, и Минхо получал в разы больше, пытаясь их защитить. Ещё больнее было, когда он приходил с синяками на лбу домой и видел жалость на лице матери. Он ненавидел жалость.  Наблюдая за птицами за окном, что клевали рябину, Минхо шмыгнул носом и присел, скрестив ноги, на большой подоконник. Теперь он мог рассмотреть свое отражение. Расплывчатая видимость действительного, что передаёт только те детали, которые хочет сама.  Он попытался разглядеть что-то в своих глазах, но ничего не увидел. Как обычно.  — К нам сегодня снова привезли Дори и, кажется, уже навсегда. Той вдове не нужен кот, который бы напоминал о её муже.  Минхо представил, как эта женщина смотрит на кота и видит вместо мордочки лицо мужа. Было б весело, если бы он являлся к ней именно так.  — Я пойду погуляю с ним. Ему нужно показать скамейку и магазин. Он совсем не знаком с этой местностью, да?  — Да, она живёт в пригороде на другом конце, тут он скорее всего никогда и не был. Вот, — она открыла ящик стола и достала оттуда пакетик с сырым кормом. — Покорми его на прогулке. Не гуляй рядом со школой. — она потрепала парня по волосам с теплой улыбкой и вновь принялась за работу. Минхо точно уверен, что эта улыбка – самая тёплая вещь в его жизни. Единственный островок искренности, где он всегда может спрятаться.  Ли схватил нужный пакетик, кинул в сумку у себя на плече и вышел из кабинета. Чуть не столкнувшись с каким-то работником, он потопал обратно в отдел приюта. Там живут питомцы, которых бросили хозяева, либо же те, кого нашли на улице. В основном пространство занимают кошки, собак немного, ещё в стеклянных шарообразных аквариумах плавают рыбки, а в клетках бегают хомячки. Есть даже один единственный попугай Вихря! Он любит летать по всему зданию, выкрикивать маты и громко топать лапками по полу, если видит других животных.  На одной из подушек около стульев лежал нужный котик, свернувшись в клубок. Треугольные ушки сразу заметались, а глазки открылись, когда кот заслышал стучащие шаги парня. Минхо улыбнулся, присел на корточки и протянул худую руку. Кошачий взгляд пристально осматривал человека, после чего котик потянулся, прошёл пару метров и обнюхал пальцы.  Это достаточно важный момент. Его нельзя забывать. Дори изначально принимал в свой круг дозволенных только хозяйку, а та его оставила. Ему пришлось привыкать как минимум к этому парнишке, который на каждой встрече старался найти подход к отстраненному коту. Дори никогда не ластился, не мяукал, он мог лишь понюхать ладонь и обозначить, можно ли человеку до него дотронуться. Принципиальный, отчасти трусливый, но очаровательный котик с тёмной шерсткой в полоску.  Зелёные глаза дали разрешение, Минхо поднялся и прицепил к ошейнику заранее подготовленный тонкий поводок.  Рука крепко держит веревку, красные кеды вновь стараются наступить во всю возможную грязь, тело окутывает не то, чтобы холод, а духота от предстоящего дождя. Парень любил выгуливать котов, показывать им его любимые места, чтобы после спокойно выпускать их в одиночке. Конечно, такое доверялось только исключительным и верным котикам.  Ногти свободной руки вцепились в кожу ладони и ковыряют одно и то же место, почти до крови. Взгляд мечется от опавших листьев до деревьев, чей шум единственный прерывал тишину. Этот уголок города, пусть и являлся центром, был очень тихим. Всегда. Почти нет машин, люди предпочитают велосипеды. Поэтому и природа хороша, много деревьев, кустов, а на окраинах посёлков простирались густой пеленой леса.  Минхо привёл Дори к особой скамейке, что скрыта за большим дубом. На этом дереве он любил в детстве посидеть на толстой ветке, почитать мамины книжки или подудеть в подаренную флейту, которая до сих пор хранится где-то в дальнем шкафу.  Скамейка еле держала равновесие на своих трёх худых ножках. Её желтый слой краски больше не казался настоящим слоем её кожи, а почти весь отпал, как будто змея тихонько сбрасывает старьё, или как листья с деревьев, что в подножии мешались в оранжевых и красных оттенках. Но эту скамейку украшало совсем другое: отпечатки лапок более яркими цветами краски. Были и кошачьи, и собачьи отпечатки. Они облапали собой всю лавочку, словно пометили территорию своими неровными следами.  Минхо водил сюда животных из приюта, чтобы сохранить их лапку на скамье. Сегодня Дори лишь знакомится с этим местом, чтобы позже тоже оставить и свой шрам какого-нибудь яркого цвета.  Дори дёрнул носом, передними лапами подкапал горку листьев под скамьёй, после запрыгнул на неё и сам. Понравилась. Запах скисшего дерева пощекотал нос, хотя стало неприятно под самыми ребрами. Минхо почесал шею и присел рядом с котом.  Он любил такие моменты. Мгновения, когда удавалось налаживать связь с питомцами. С новыми друзьями. Они будто заключали контракт: парень заботился, общался, а другим оставалось лишь быть с ним рядом и выслушивать. Конечно, животные никак не могли ответить на монологи, что лились из парниши, но ему хватало и простых наблюдательных глазок.  После некоторого времени Дори приподнялся и вальяжно спрыгнул, наступая лапками на шуршащие листья. Минхо вновь взялся за поводок, в локте что-то хрустнуло, а ноги помчались за котиком. Тот успел уже сориентироваться и выбрать для себя собственный путь. Парень спорить не стал. Можно были и прогуляться перед следующим местом.  Вот только кот привёл юношу в самое заплесневелое место. Стухшее, почерневшее и сгнившее здание оттесняло от себя весь свет. От его вида хотелось сжаться и уйти побыстрее.  Школа.  Сейчас пусть и была середина каникул, но чьи-то голоса были слышны из этой дыры. Она поглощает в себе все отвратные качества людей, пережёвывает, и плюётся в каждого, кто зайдёт. Она может толкнуть, избить или обжечь. А может, ты сгоришь, не оставив ничего после. Бесследно улизнёшь из мира, лишь бы не возвращаться сюда. Вот, чем была школа. Для остальных простое учебное заведение, для Минхо – мучительная пытка. Заставляет приходить, вживляет тебе в корку мозгов информацию, много информации, затем расчерчивает на теле слабые места и втыкает копьями. Не жалеет, подкидывает яд, сжигает всё, о чем бы ты успел подумать. О чём-то хорошем, возможно.  Минхо слишком не хотел приходить на эту территорию чужаков, но котик будто не слушался этих громких мыслей и топтал в одну сторону.   — Опа, а ты чего здесь забыл, зоофил? — тишину разрезал противный голос. От таких, как его владелец, тянет блевать.  Парень задержал дыхание и обернулся. Рядом с площадкой, перед которой они пробегали, расположилась компания его одноклассников. Пусть сейчас был и последний учебный год, но ничего стоящего из этих людей не срослось. От их вида Ли передёрнуло. Он хотел спокойно уйти, как тут уши резануло повторно.   — Чего молчишь, ублюдок? Снова своих выгуливаешь? Чего нас не позвал? — возможно, эти вопросы сыпались от разных людей. Минхо не хотел слушать.  Но они заставили обратить на себя внимание, ведь через несколько секунд Минхо лежал на земле. Его толкнули, словно статуэтку. Хрупкую и ненужную, зная, что если та разобьётся, никому не будет дела. Асфальт всегда встречал парня с объятиями в виде твердой боли в коленях и прилипшим песком, если не грязью. Он прошипел, как почувствовал колкий удар.  Со стороны послышался мерзкий смех. Было больше похоже на ржание лошадей, да и лошадки разговаривали намного приятнее. Не лучшее сравнение.  Страх промелькнул в глаза Минхо, когда тот понял, что отпустил поводок. Дори не было рядом. Пришлось приподнять голову и начать бегло осматривать все вокруг. Его пнули ещё раз. Кажется, снова недовольны, что на них не обращают внимание. А Минхо заметил своего друга, который успел залезть на дерево рядом с чужим домом. Даже на расстоянии было видно, что шерсть встала дыбом. Парень поднялся и ускользнул от новой порции издевательств. Он побежал прямо к котику, но тот в свою очередь спрыгнул на чужой наружный подоконник и заполз в квартиру, так как окно было открыто. Ли остановился, под кожей пробежали тонны мурашек.  — Вот это твой кот идиот! Сам не знает, к кому запрыгнул! — Минхо непонимающе оглянулся на одноклассников. — Там же калека наш живёт! Ли отвернулся. Он слышал, что вроде в его классе есть ученик, что учится на домашнем обучении и в школе не появляется. Наверное, это и к лучшему, если даже без его минимального присутствия почти все так о нём отзываются.  Минхо подлетел к чужому окну. Первый этаж был достаточно низким даже для него, поэтому он заглянул в комнату, но кота не увидел. Там никого не было. Разглядывать что-то времени не хватало, хотелось просто вернуться в какое-нибудь более спокойное место.  Парень не желал лишних проблем, но в подъезд он скорее всего и не попал бы. Он подумал о том, что возможно в этой квартире и не тот калека живёт, а кто-нибудь похуже.  В порыве решительности и страха за друга Минхо перепрыгнул через подоконник и оказался в чужой квартире.  Он пару секунд выждал паузу, теперь слышно было только его сердце. Оно явно подсказывало, насколько поступок необдуманный, а ещё билось так, словно парень пробежал несколько километров. Минхо впился ногтями в ладони от нарастающей тревоги и сделал первый шаг, как заслышал скрип.  Не от шагов, а от каких-то колёс. Через мгновение на пороге комнаты показалась коляска. Инвалидная. В ней сидел паренёк, на коленях которого покоился Дори.  Взъерошенные светлые локоны не доходили до плеч. На скрюченных ногах висели широкие штаны, а сверху была оранжевая толстовка. Она прикрывала частично рисунки на руках, видимо татуировки. Хотя больше похоже на детские рисунки гуашью. Будто сдёрнули с бумаги только контур и наклеили на мягкие ладони. Сейчас пальцы незнакомца поглаживали шерсть кота, а губы растянулись в улыбке. Будто и привычным делом было то, что какой-то парень залез к нему в комнату.  Сам Минхо почувствовал, как одежда стала немного давить. Сумка оттягивала плечо. Ли пристально наблюдал за каждым чужим движением, второму казалось, что он физически ощущал, как тот проникает ему под кожу жадными глазами. Тишину затмевает лишь мурлыканье питомца.  — Он славный. — голос отзвучал, как сигнал, чтобы отмереть.  — А ты, я вижу, с такими уживаешься. — Минхо уже был спокоен, ну внутренне удивлялся. Нелюдимый котик ластился к этому калеке.  — Я обычно ни с кем не уживаюсь. Ну или со мной не уживаются. — котик на коленях перевернулся животиком кверху. Парень всё ещё стоял (сидел?) в проходе, не проезжая вперед.  Минхо решил оглядеть комнату, раз Дори ничего вроде не угрожало. На деревянном столе проростали в горшочках зелёные растения. На светлых стенах кривыми молниями висели гирлянды из бумажных кружочков и треугольников. Стояла в углу и небольшая потрёпанная кровать. Она была напихана разными подушками и вязаными игрушками, точно так же, как хозяин. На коляснике почти не видно шею: множество украшений, цепочек, ожерелий и бус. На руках то же самое безобразие из браслетов, фенечек, ниток и нарисованных пятен. Желтые солнышки, букашки, бабочки и другие закорючки. Ли подошёл ближе и взял в свою руку чужую ладонь. Всё же рисунки. Гуашью.  — Ты ведь Ли Минхо? — карие глаза выделялись на фоне краснощёкого лица.  — Откуда знаешь? — Ли отлип и тоже погладил Дори.  — Мы ведь в одном классе учимся, я знаю своих одноклассников, хоть и не все знают меня. — парень неловко поднял губы в виде улыбки. — Хан Джисон. — хотя крики из окна вещали «Калека!» — И тебе всё равно на это? — он кивнул в сторону мерзких голосов.  — Я не калека. Пусть я и инвалид, но ущербность не показываю. Меня жалеть не нужно. — Джисон прокатился вперед, достаточно медленно, чтобы котик не испугался. Гремели не только скрипучий пол, колеса, но и все украшения.  Минхо улыбнулся этому заявлению. Парень на коляске совсем не сломан жизнью. Захотелось познакомить его с Суни и Дуни.  — У тебя родители дома?  — Дедушка с бабушкой на работе. — Хан отвёл взгляд, принимаясь вновь за атаку на мягкую тёмную шерсть питомца.  Ли перевёл взор на книжный стеллаж. Он, казалось, еле вмещал в себя все книги. Разного размера, разных обложек и определённо с разным содержанием. Они переплетались с разными статуэтками, бумажными открытками, свечками, фотоаппаратом и фигурками. Всё это выглядело неновым, будто находки, которые парень успел набрать за всю жизнь. Будто хотел показать кому-то, но некому.  Минхо подошёл и взял в руки фотоаппарат. Рабочий. Там находились лишь фотографии из квартиры и личные селфи парня. Он совсем не выходил на улицу.  — У тебя ведь нет друзей?  — А ты хочешь дружить? — глаза Джисона засияли, но на мгновение. Минхо чувствовал этого парня насквозь.  Одиночество. Маска. Желание любить.  Они были похожи.  — Если ты мне нарисуешь на руке луну, то будем дружить. — Хан сразу покрутил колесами к небольшой тумбочке. Поверил, что Минхо нужна причина.  Джисон достал из тумбочки, что обклеена разными наклейками, упаковку красок. Каждую баночку он открывал аккуратно, хотя всё равно чуть не окрасил себя в красный цвет.  У него на столе уже стоял стакан с водой и рядом лежали кисточки. Джисон как будто специально подготовился к приходу кого-то. Стульев не было, поэтому парень подвёл Ли к кровати и подсадил. На свои колени он положил три баночки краски, хотя зачем-то открыл все. Его худые пальцы схватили кисточку, обмакнули её в белую краску, и Хан посмотрел вопрошающими глазами.  — Рисуй, рисуй. — и сам немного дрогнул, когда холодная краска коснулась кожи. Потихоньку начала вырисовываться луна. А Минхо продолжал его разглядывать. Трясущиеся руки, бегающий туда-сюда зрачок, пальцы в небольших ранках, противоречивая этому мягкая кожа, сутулая спина, наивный взгляд, бледные и редкие веснушки, обкусанные губы, сбившееся горячее дыхание. Минхо уверен, что у парня на языке не пропадает вкус жизни. Может он тающий, стекает болью, словно мёд стекает с ложечки медленно и не торопясь, но это вкус жизни, который редко кому даётся. Редко кто может сам его почувствовать.  Вот только Джисон хотел это все спрятать, потому что привык жить как секрет.  Отвратительный, жалкий, недостойный секрет. За такие секреты стыдятся, даже не расскажешь о них лучшему другу. Такие секреты обдумывают по ночам с мыслями «Почему так вышло?». Такое хранят не в сердце, а где-то в дальнем-дальнем углу чердака из дома, откуда уже все уехали. Забывают, как старых тряпичных куколок из детства. Забрасывают шутками, лишь бы ни одна живая душа не узнала правды.  Почему так вышло? Минхо настолько погряз в размышлениях, как не заметил своего влияния на Хана. Тот, мало того, что дрожащими пальцами уже дорисовал луну и рисовал к ней звезды, дак ещё и сам начал рассматривать парня перед собой. В глазах Джисона можно было что-то разглядеть. Нет, это совсем обычные тёмного цвета глаза. Они не были чем-то интересным. При этом именно сам Хан Джисон добавлял в них жизнь, мешая с разными чувствами и эмоциями. Они виднелись на зрачке, точно звёзды, рассыпались по радужке и спускались красными капиллярами куда-то внутрь. По таким глазам можно было много чего узнать, если бы Хан не старался их скрыть. Возможно, глаза, а возможно, добавленные туда чувства.  Они оба уже просто сидят и безмолвно смотрят друг на друга. Приглядываются. К каждой мелочи. Послышалось тихое мяуканье и Дори вновь запрыгнул на колени к Джисону, сунул одну лапу в краску.  — Ой, извини, — забеспокоился колясник и попытался убрать кота с колен.  — Сиди смирно. — Минхо аккуратно взял баночки с краской и отнёс их к столу.  — Надо ему лапу помыть. — Хан заметно начал больше вертеть головой и осматриваться, избегая чужого проницательного взгляда.  Минхо забрал кота с колен и вышел из комнаты. Зайти удалось сначала на кухню. Множество пустых бутылок из-под алкоголя украшали стол и место рядом. Сухие безжизненные стены исцарапаны в трещинах и пятнах. Окно завешано простынёй. Ли быстро оглядел это всё и прошёл дальше. В ванной он быстро промыл лапку Дори, хоть и не было горячей воды.  Вернувшись в комнату по скрипучему полу, Минхо не увидел на себе взгляда. Он увидел переменившееся состояние воздуха, словно его стало меньше, а неловкости больше, как будто она была отдельным веществом. Неотделимым компонентом этого парня.  — Не переживай, я и так собирался в ближайшем времени покрасить ему лапу. — он присел обратно на кровать. — Теперь ты мой друг. — Минхо прошептал это, рассматривая рисунок на своей руке.  И эта фраза стала особенным событием за всю жизнь Хан Джисона. В глазах вспыхнули огоньки, которые он никогда никому не мог доверить. Никогда он не рисовал на чьих-то чужих руках, которые сейчас спокойно держали его. Ли подвёл свою параллельно и подставил рядом оба рисунка. На одной светит солнце, на другой - луна. И, казалось, что чем больше приглядываешься, тем ярче они светят.  Джисон перелез с коляски на кровать, что получилось у него довольно легко.  — А у тебя где родители? — теперь он не боялся смотреть в чужие глаза.  — Мама на работе. — Минхо прохрустел щиколоткой и скрестил ноги. — Давно рисуешь? — Сколько себя помню, всегда любил рисовать. На одежде, на коже, на стенах, — Ли только сейчас разглядел, что стены в комнате отличались по цвету. То есть, казалось, что что-то закрасили. Спрятали куда-то подальше за слоем краски и бессердечно забыли. Джисон сам это сделал? — Правда, был один момент, когда я не рисовал… Секундный взор на коляску не остался без внимания Минхо.  Тем моментом стал день, когда парень остался без ног. Точнее без возможности ими пользоваться. Джисона передёргивало от воспоминаний, было видно, поэтому второй решил его не мучать.  — А почему именно солнце? — Оно даёт нам жизнь. Порой уходит, но всегда возвращается с теплом, что дарит безвозмездно. А это тепло такое хорошее! Оно, знаешь, как бы прилипает к тебе собственной кожей, что никакими обидными словами и проблемами не сдерёшь. Я тоже хочу жить. Так, что ничем не убьёшь… — Хан прервался и испуганно выпучил глаза. — Я наверно разболтался слишком!  — Мне нравится твое слишком. Оно тоже живое, как солнце. И как луна. — Минхо улыбнулся и прилёг рядом с Джисоном, который сидел и корпусом опирался на стену.  — Это серёжки? — слишком восхищённо прошептал Хан, словно не верил тому, что видит.  — Ага. У меня два прокола в одном, и три во втором. Я сам себе их сделал. - гордо заявил Минхо. Второй аккуратно отодвинул волосы, чтобы посмотреть - висели две сережки-кольца в мочке и один гвоздик в хряще. Ли повернул голову, чтобы было удобнее рассматривать, и задел немного ткань чужих штанов. Хлопок? Очень мягкий. Мягче были только руки Джисона.  Провожая лежачего парня детским взглядом, Хан вновь резко ушёл на коляску и проехал к столу. Из той тумбочки он нащупал что-то маленькое. Подъехал обратно, и показал другу небольшую серёжку в виде звёздочки.  — А мне сделаешь так же? — взмолился парень, так что Минхо снова потянуло на улыбку. Он вообще сейчас не хотел снимать её с лица, пусть остается там приклеенная и яркая.  — Могу. Только в следующий раз, мне нужны инструменты… «Следующий раз». Ли ещё придёт к Джисону. В области щёк начало сильно припекать. Хан обратно отвез серёжку и положил её в этот раз на стол, на самое видное место, чтобы не забыть.  Тут они оба наконец услышали шуршание дождя. Тихое, совсем невесомое. Он осторожно подобрался к мальчишкам, но не напугал. Лишь метроном из капелек закрыл снова солнце, которое неуверенно мялось на пороге. Они засмотрелись в окно, будто их биения сердец слились с этим стуком. Ранениями на земле растекались лужи, превращая дороги в смесь из грязной воды.  После того дождя ребята попрощались, и Минхо ушёл. Одноклассники давно убежали, не ужились с дождём. А Ли решил ужиться не только с ним, но и с самым настоящим солнцем. Оказывается, оно пряталось среди обшарпанных стен и в звоне металлических украшений, в шуршании пряжи и кисточки для рисования. Оно боялось прямых взглядов и любило жжение прикосновений. Но было таким настоящим и живым, что лицо крутило от боли, ведь улыбка не сходила с него. В тот вечер не было ни одного человека на улице. Единственный Ли Минхо нашёл свой огонёк, за который теперь ухватится и не отпустит. 

…

В полностью изученной квартире стоит запах алкоголя, что ничем не выветришь. Дед Джисона ещё два дня назад ушёл, а бабушка вчера. Минхо пообещал Хану прийти сразу после уроков, но его задержали: заставили подметать пол в столовой. Ли не стал тратить лишнее время на споры и просто взялся за швабру. Поломанная, как и всё остальное в этой школе.  Улица встретила лёгким морозным ветром и криками детей. Середина зимы, когда уже прошли почти все праздники, но никто не хочет это отпускать. Снег выпал на прошлой неделе, сейчас его было не так много, но сугробы впечатляли своими размерами. Голые деревья пронизывали небо, на котором уже давно не видно облаков. Приятный скрежет долетал до ушей от каждого шага. Минхо чуть ли не бегом дошёл до нужного окна, которое зачастую оставалось открытым, как и сейчас. Парень часто ругал за это Джисона. Всё же сейчас зима, и будет плохо, если тот заболеет.  Ли быстро закрыл за собой окно, как увидел, что его парень спит. Джисон даже спал тихо-тихо, чтобы не создавать лишних проблем и лишнего шума.  Минхо скинул рюкзак, обошёл коляску и осторожно подошёл к кровати. Он не первый раз приходит в тот момент, когда Хан отключается из-за неправильного режима сна, но он не жаловался. Он наоборот чувствовал ответственность. Теперь он охраняет сон Хан Джисона.  Ветер всё равно продувал, по полу ползал редкий холодок. Минхо присел на корточки, зачерпнул рукой светлые волосы и невесомо погладил. Сегодня тот спит спокойно. Обычно сны заканчивались слезами от кошмаров или прерывистым дыханием. Спустя пару минут Ли нагнулся и аккуратно коснулся чужих губ. Те немного сухие, с искусанной поверхностью. Он бы хотел отдать этому парню всё тепло, потому что губы Джисона чувствовались достаточно холодными.  Минхо накрыл его получше одеялом, а сам присел за стол. Домашняя работа не ждёт.  Зато его всегда теперь здесь будет ждать солнце. Такая же белая ворона общества, единственная, кому Ли Минхо доверился. Кому стал верной луной.