Танец огня

«НАТЛАН В ОГНЕ: КОГДА-ТО ДАВНО ЧЕТЫРЕ НАРОДА ЖИЛИ В МИРЕ» — Серьезно? Паровая птица стащила заголовок из популярного сериала? — возмутилась Люмин. — Да ты читай дальше! — нетерпеливо замахала руками Шарлотта. Люмин вздохнула и снова опустила глаза на газету. «В сердце страны Пиро Архонта вновь пылает пожар гражданской войны, от которой трясется каждый уголок этой земли. Границы страны по-прежнему закрыты, и её народы не торопятся приветствовать чужаков у себя на родине. Несмотря на то, что граждан Фонтейна не пускают внутрь, нам удалось получить информацию о том, что происходит внутри страны. Конфликт четырех основных племен Натлана — Нихон, Кано, Има и Хейко — снова горит ярким пламенем. «Стрельба и крики людей не стихают даже по ночам» — так говорят очевидцы, проживающие на границе с Натланом. Двухлетняя передышка, которой в своё время поспособствовал Капитано, первый предвестник Фатуи, закончилась. Реальные причины его приезда, как и причины снова начавшихся военных действий, пока неизвестны. О том, кто такие предвестники Фатуи для Фонтейна, читать на стр. 6-7» — Та-а-ак, — протянула Люмин. Ввязываться в еще одну войну? Не зная ни причин, ни рисков, и даже не встретив ни одного человека из этой страны, чтобы хоть что-то узнать? Интересный расклад выходит. Опыт подсказывал, что даже если она сейчас попадёт в страну, на следующий же день там будет извержение вулкана, сердце бога украдут, Пиро Архонт спустит на неё пару ручных драконов, которые по дороге разнесут к чертям несколько деревень, поджарят девушку на костре, напевая песенки теплым вечером вместе с племенем Нихон, и, в конце концов, на Натлан упадёт метеорит. Девушка нервно почесала свою светлую макушку и решила задать пару вопросов. — Там что, правда два года не было войны? — Ну как, — пожала плечами Шарлотта и задумчиво поводила пальцем по ремешку фотоаппарата, висевшего у нее на шее. — Могло вспыхнуть по мелочи, но обычно это быстро разрешалось. Какие-то локальные стычки, ничего такого. Если честно, до того, как Капитано туда прибыл, там было еще хуже, чем сейчас. Хотя я не то чтобы фанат Фатуи, но, знаешь, после того, что они сделали для Пуассона и… — Шарлотта осмотрелась, а затем наклонилась в сторону Люмин и понизила голос. — И тот факт, что Фурина, находясь на посту 500 лет, пусть даже и не являясь Гидро Архонтом, не смогла позаботиться о гражданах своей страны, в то время как Фатуи готовили план по спасению граждан… Всё-таки я рада, что они подоспели так вовремя. Короткий вздох. — Шарлотта, я всё понимаю, но… — Да нет, ты не подумай, я не стану ничего писать против неё! — девушка замотала головой и начала оправдываться, хотя её еще ни в чем не обвинили. «Немного неподходящее качество для того, кто работает журналистом» — подумала Люмин. Шарлотта продолжила: — Я стараюсь не сердиться на неё, правда… Как же не хотелось выгораживать бывший символ справедливости Фонтейна, однако придется это сделать ради… справедливости? — Для начала, тебе нужно учесть одну простую вещь. Фурина не выбирала быть правителем. Она не знала, что это такое. Она не хотела этого, не была к этому готова, у нее не было ни навыков, ни опыта, ни знаний, ничего. Да, она располагала библиотекой и неплохой компанией в лице Невиллета и своих подчиненных, но… А действительно, а что именно мешало Фурине научиться управлять? Люмин прикрыла глаза и воспользовалась правилом пяти секунд, а затем выдала свою версию. — …Но ей нужно было поддерживать образ. Образ Архонта, уверенного в первую очередь в себе. Возможно, она посмотрела на отношение людей к себе и посчитала, что в её положении было бы просто неразумным спрашивать совета или помощи. Конечно, если бы да кабы она была другим человеком, она могла бы потихоньку выстроить систему под новую себя, взять руководство в свои руки, перестроить некоторые принципы, которыми до сих пор живет ваше общество и так далее. Но… — Люмин улыбнулась. — История не любит сослагательного наклонения. Она просто не такой человек и… сложно её в этом винить. «Если думать о чем-то чуть дольше пяти секунд, некоторые мысленные цепочки сами собой разворачиваются и находят ответы на мои вопросы.» Шарлотта сосредоточенно гладила пустую кружку из-под кофе. Уличное кафе, в котором они сидели, своей атмосферой не располагало к таким разговорам. Нехорошо, пожалуй, место для отдыха и обмена новостями превращать в пространство для дебатов. И хотя доводы Люмин звучали довольно убедительно, пытливый разум Шарлотты продолжал искать лазейки. Не найдя их, она вздохнула. — Наверное, в этом что-то есть. Если бы меня сейчас поставили работать врачом, я могла бы убить кучу людей, сама того не желая, просто потому что не имею образования. А если еще и исключить подсказки со стороны других врачей и вообще людей, и оставить только книжки… — Поэтому, нам остается только радоваться, что людей погибло не так много, как могло бы. Если, конечно, такому вообще можно радоваться. — Да уж… «Может быть, всё-таки зря меня в эту тему унесло?» — мысли Люмин о том, стоило или не стоило делиться своим видением, играли в чехарду. Такое явление, как порассуждать о чем-либо с серьезным видом, не так давно начало превращаться в ее новую привычку. Она решила вернуться к изначальной теме разговора, кивнув в сторону газеты. — Ты знаешь что-то ещё? — О Натлане? — Шарлотта встряхнула головой. — Знаю только, что там много вулканов и драконов. Честно говоря, не представляю, как они там живут. Интересно, у них там гейзеры есть? — Хах, наверное есть… И еще такой вопрос. Ты знаешь, сколько лет продолжается война? — Примерно тысячу лет. — Сколько?! Люмин показалось, что ее собственные глаза собрали вещи и переехали в лоб. Наверное, если ей теперь захочется ударить себя ладонью по лбу, это будет попадание не в бровь, а в глаз. Вспомнилась песня Чайльда, которую он напевал во время их сражения в Золотой Палате. И две тысячи лет — война, Война без особых причин. Война — дело молодых, Лекарство против морщин. Красная, красная кровь - Через час уже просто земля, Через два на ней цветы и трава, Через три она снова жива… Интересно, не на эту ли войну намек в этой песне? Надо будет попросить его спеть песню полностью. — Что будешь делать дальше, Люмин?