(не) свободный Господин

Сердце замедляет свой ритм, холодные руки слегка потеют, а он снова залипает. Залипает, выпадая из реальности, концентрируясь на единственном стоящем субъекте в помещении. Мужчина напротив него в неизменном чёрном костюме тройке, сидящем на нём до безумия идеально, что-то рассказывает на очередной сделке. Чёрные волосы уложены на косой пробор, глаза цвета тёмного шоколада излучают уверенность и понимание. От мужчины в принципе веет спокойствием, возбуждающей строгостью и отголосками превосходства. Конец галстука, скрывающийся под краем стола, ужасно хочется намотать на кулак да дёрнуть так, чтобы его обладатель наконец обратил внимание. Но он понимает, что после такого придётся этим же галстуком самолично придушиться и лишь незаметно вдыхает едва уловимые нотки парфюма, что носит этот харизматичный мужчина. Дубовые нотки с капелькой хвои и лёгкой ноткой цитруса приятно щекочут рецепторы носа. Феликс сглатывает, смотря на божественное безобразие, закусывает нижнюю истерзанную губу и с неимоверным усилием воли устремляет взгляд в документы на столе. Он опять здесь. Сидит в конференц-зале за столом переговоров на дальнем конце и отчаянно пытается не ёрзать на стуле. Не возбуждаться, не пожирать так очевидно мужчину взглядом. Думает, что получается, пока его не вырывает голос начальника: — Феликс? — хмурится и слегка качает головой в сторону партнёра. — Ох, директор Квон, простите, я задумался, — переводит взгляд на мужчину и тонет в пристально смотрящих на него омутах. — Господин Бан, у вас ко мне вопрос? — своим низким, не сочетающимся с его внешностью голосом. — Стажёр Ли, вы сегодня снова молчите, что-то не так в условиях договора с поставкой материала? — Бан непринуждённо вскидывает бровь. — О, вовсе нет. Я проверил досконально, и секретарь директора Квона перепроверил за мной на всякий случай, там всё, как и договаривались, — Феликс кивает сам себе и, не выдержав тяжёлого прожигающего до самых атомов взгляда, хватается за бутылку воды, жадно делая глоток. О да. Это он. Ли Феликс, двадцатичетырёхлетний стажёр одной из крупных компаний застройщиков Сеула. Как он до такой жизни докатился? Да вот подал резюме на предпоследнем курсе учёбы университета, прошёл стажировку и честно совсем-совсем не надеялся попасть на постоянную работу. Но его начальник — Квон Джинхён — оказался прогрессивным мужчиной зрелого возраста. Сразу разглядел в нём потенциал и решил, что молодая кровь только обогатит его компанию новыми идеями. Поначалу Феликс был мальчиком на побегушках. Принеси то, подай это, забери посылку, привезти документы СРОЧНО. Потом его допустили к сортировке почты по важности и совсем мелким документам по уже пущенным в эксплуатацию зданий. Но всё изменилось чуть больше полугода назад. Начальник вызвал на ковёр, и Феликс уже решил, что провинился. По пути до кабинета придумывал речь как будет умолять дать ему ещё один шанс, но если уж уволят, то хотя бы без занесения в личное дело плохого рекомендательного письма. Как же он ошибался. Директор радостно объявил, что он — ещё даже не выпустившийся студент стажёр, отработавший от силы пять месяцев — будет присутствовать на сделках с одним из крупных поставщиков строительных материалов. Обязательно. Лично. Всегда. И это не терпело пререканий. Хотя сам Ли понимал, что ещё зелёный, но начальник уверил, что с его секретарём, которого он закрепил наставником к нему, всё получится и отказа не принял, ссылаясь на: «Всё приходит с опытом. Не попробуешь не научишься». Ну, Феликс выдохнул и принялся в свободное от учёбы и работы время изучать все доступные материалы по партнёрской компании. Ещё тогда, дома, он поперхнулся, увидев генерального директора на фото из интернета. Господин Бан Кристофер Чан, тридцатидвухлетний мужчина, на фото папарацци сдержанно улыбался и прожигал глазами дыру через экран ноутбука. Выглядел загадочно притягательно, но в живую… Феликс встретил его буквально через неделю после оглашения о его новых обязанностях. Он старался, ох, как старался. Был учтив и вежлив, принёс кофе, разложил все документы по датам и даже сделал небольшую презентацию по будущему проекту. Господин Бан был не только поставщиком материалов, но и акционером их компании и причём не маленьким, а значит являлся боссом его босса, что прибавляло дрожи в конечностях стажёра. Первая встреча прошла вроде хорошо, но Феликс так сильно был погружён в работу, стараясь произвести лучшее первое впечатление, что от силы пару раз посмотрел на господина. Позже случился пиздец. Вторая встреча прошла более напряжённо. Со стороны Ли точно. Он разглядел. Наконец-то разглядел в господине Бане не только строгого бизнесмена, но и до головокружения красивого мужчину, и под конец уже буквально задыхался от желания встать на колени. Это чувство росло с каждой встречей всё больше и больше, пока однажды не достигло апогея через месяц после знакомства в виде развратно стонущего Феликса у себя дома на кровати с тремя пальцами в заднице, надрывно кончающего с имением Бана на губах. Как же он корил себя. Не мог смотреть в глаза ни одному коллеге на работе, не то что мужчине, захватившему его разум. Создавалось впечатление, что стоит тому посмотреть и сразу станет ясно, какие грязные мысли посещают эту светлую макушку. Феликс решил, что это просто от недотраха и отсутствия постоянного полового партнёра. На следующих же выходных отправился в клуб, желая наконец переступить черту недодевственника с одним парнем в прошлом, но его хватило лишь на взаимную дрочку в кабинке туалета. Стало как-то не по себе. Ну не может он вот так просто с первым встречным. Не хватило ему пары часов общения за барной стойкой, чтобы подпустить незнакомца настолько близко. Желание узнать человека первостепенно, просто пообщаться пару раз, а потом уже переводить отношения в горизонтальную плоскость. И не обязательно серьёзные. Безусловно, он был бы рад такому развитию событий, но и просто доверительных было бы достаточно, а бонусом хороший секс. Он ушёл из клуба, поблагодарив парня, даже не запомнив его имя, главное — тот оказался понимающим и лишь чмокнул его в щеку попрощавшись. Феликс плыл по течению, всё больше погружаясь во взрослого мужчину и через несколько месяцем с ужасом понял — влюбился. Безнадёжно, безответно, до противных крылатых насекомых в грудной клетке. Про личную жизнь господина Бана ничего известно не было, даже жёлтые газетёнки молчали. Головой Ли понимал, что такой солидный мужчина вряд ли может быть геем, а даже если является им, на взаимность не рассчитывал от слова совсем. Время шло. Он вздыхал по своей первой неразделённой любви после каждой встречи, а вечерами удовлетворял себя с упоением на светлый образ босса. Его на каждой встрече ломало, он специально садился за противоположный край стола, чтобы, не дай бог, не спалить своё учащённое дыхание и лёгкий румянец от фантазий в голове. Сценарий всегда начинался одинаково. Директор Квон выходил, а господин Бан просил задержаться стажёра Ли на минуточку, запирал дверь на замок, а вот потом он имел его либо на столе с откляченной к верху задницей, либо на весу у стены, так, чтобы на лопатках остались следы от фактурной штукатурки. Был вариант у панорамного окна с завораживающим видом на город, двадцатый этаж, как никак. Но любимым всегда был, когда он оказывался на коленях у властно разведённых ног, давясь большим вкусным членом. Что он именно такой, Феликс почему-то не сомневался. При этом Бан всегда был одет. Он не мог и не хотел, к и так дурманящим фантазиям, дорисовывать вероятно накаченный пресс, крепкие мышцы рук и упругую задницу. Иначе мозг окончательно перестанет функционировать, и он, не выдержав, начнёт умолять трахнуть его прям в присутствии непосредственного начальника. И вот сейчас его как раз вырвали из такой фантазии, не дав воображаемому господину Бану воображаемо кончить ему на лицо. Он краснеет и сводит ноги под столом. Ведь невозможно не возбудиться от простого брошенного на него взгляда мужчины, а уж с таким богатым воображением вообще сдержать себя сложно. Поэтому приходится незаметно под столом поправить колом стоящий член в коричневых брюках и испуганно дёрнутся, поняв, что Бан всё это время сощурившись наблюдал за ним. — Что ж, если встреча закончена и все довольны, то, пожалуй, мы пойдём. Нужно доделать последние отчёты и готовиться к сегодняшнему корпоративу, — нарушает тишину директор Квон. — Оуу, — тянет господин Бан, — стажёр Ли тоже будет на вечеринке? — неотрывный взгляд становится заинтересованным. — Да…а, — приходится прокашляться, чтобы вернуть голос, — Да, господин Бан, я, вроде как, год уже здесь работаю, — сжимает губы в тонкую полоску. Мужчина лишь непонятно хмыкает. — Феликс, ты можешь идти, тебе ведь ещё домой надо? — директор Квон улыбается, складывая документы. — А, да, — Ли хватает папку со своими копиями, вставая аккуратно, и прикрывает ей пах на всякий случай. Белая рубашка и вязаная молочная жилетка хоть и достаточной длины, но лучше перестраховаться. — До встречи, господа, — кланяется, а выпрямившись каменеет. Господин Бан целенаправленно смотрит ему между ног. — До встречи, стажёр Ли, — толкает язык за щеку. Феликс, как ошпаренный, вылетает из конференц-зала, проходя мимо его единственного друга и наставника Ким Сынмина, который что-то кричит ему в след, но он, не разбирая слов, забегает в уборную, по пути бросив документы на свой стол. Что это, мать его, было? Ему жарко. Он впервые столкнулся с настолько голодным взглядом Бана и не может поверить в реальность произошедшего. Возможно, всё это лишь иллюзия воспалённого мозга? Ополоснув лицо холодной водой, Ли заходит в дальнюю кабинку, опускаясь на крышку унитаза. Глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Привести мысли в порядок получается с трудом, он не может опуститься ещё и до того, чтобы дрочить на Бана прямо на рабочем месте. Ни в коем случае. Феликс и так осуждает себя за то, что творит дома, но тут. Нет и ещё раз нет. Спустя минут десять, успокоившись, с наконец опавшим членом, Ли собирался выйти из кабинки, но слышит заливистый искренний смех и голос, который никогда таким счастливым не слышал. — Ну, принцесса, давай ты не будешь так горячиться, — горячий ком подкатывает к горлу, Феликс ощущает себя мишенью на открытом поле. — Да, всё я понимаю, — предохранитель снят, оружие наведено на цель. — Я тоже скучаю, принцесса, обещаю скоро приехать, — задержка дыхания и нажатие на спусковой крючок. — Я тебя тоже очень люблю, принцесса, пока, — контрольный в голову. Феликс не замечает того, как на глаза наворачиваются слезы. Картинка в миг смазывается. Чтобы не завыть от отчаяния, он зажимает рот ладонью. Мужчине в перерывах явно отвечали, а голос, такой мягкий и нежный, оказался ядом для его ушей. Парню хочется орать в голос от душераздирающей боли в сердце. Нет, он не надеялся, зная, что рядом с такими мужчинами обычно находятся молодые ухоженные женщины. Такие мужчины женятся и обязательно заводят парочку милых детей. Дочку, похожую на маму, и сына, с характером отца. Каким же надо быть глупым в своём возрасте, чтобы надеяться, что господин Бан хотя бы на мгновение обратит на него внимание. Из-за скручивающей внутренние органы боли и осыпающихся в пепел противных насекомых в груди Феликс не замечает, как за перегородкой заканчивается шум воды и хлопает входная дверь. Идиот. Придурок. Ему точно показалось всё произошедшее на встрече. Хотя, такие мужчины не чураются заводить любовниц. Но он? Нет, Ли не сможет так поступить, зная, что где-то там, мужчину ждёт любимый человек. Как же больно и склизко на душе. Все его мечты и фантазии, хотя бы единожды почувствовать широкие горячие руки на своём теле, развеялись прахом. Спустя ещё пятнадцать минут тихого рыдания, коря себя по новой за все свои мысли, всё-таки умывшись, Ли выходит в направлении своего наставника. — Фел, что случилось? — Ким тут же подрывается с места, подлетая к стажёру, который давно стал другом, не смотря на разницу в возрасте в пять лет. — Всё норм, — на сколько возможно в данной ситуации ровным голосом говорит Ли. — Можно, я завтра все отчёты доделаю, хочу успеть к вечеринке прихорошиться, — улыбается наполовину искренне. — Оу, — Сынмин мечется взглядом по красному лицу младшего и выдыхает. — Давай так, я доделаю отчёт за тебя, там мало осталось, а ты, если захочешь, потом поделишься со мной произошедшим? — склоняет голову в бок, участливо заглядывая в опухшие глаза. — Хён, — вымученно стонет, — я… я… — выдыхает, — только не сейчас, хорошо? — смотрит так жалостливо, сводя брови домиком. — Хорошо, — кивает Ким, приобнимая за плечи. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, даже самое страшное? — шепчет на ухо. — Знаю, — Феликс отстраняется, принимаясь собирать вещи. — Ой, а тебя господин Бан искал, не знаю зачем, — Феликс как стоял спиной к другу, так и замер. — Эй, ты чего? — Всё нормально, — дрожащими руками нервно закрывает замок на рюкзаке. — До вечера, Мин, — и не развернувшись, выходит из приёмной в направлении лифтов. Феликс не желал поворачиваться, ведь Ким читает его, как открытую книгу, с самого их знакомства. Сразу понял, что тот гей и принял его, не осудив. Сейчас наверняка заметил ступор при упоминании конкретного человека, но повернись он, тот бы увидел в глазах панику, связанную вовсе не с работой, а с разорванным в клочья сердцем. Парню это не нужно, сам понимает, влюбился не в того. Поболит и перестанет, а если совсем хреново будет переведётся в другой отдел. Квон хорошо к нему относится, должен понять, а Феликс придумает достаточно убедительную причину, чтобы больше не встречаться с Баном. Но сегодня он однозначно оторвётся на вечеринке. За ним давно вьётся один достаточно привлекательный мужчина из отдела продаж. Феликс испытывал к нему некую симпатию и, возможно, вся эта ситуация сподвигнет дать шанс ухажёру. Сон Бекхён красивый, с каштановыми волосами средней длинны, практически чёрными глазами с лисьим разрезом, выше его на голову, худощав слегка, но всё же неплохо сложен. Он не давил на Ли, всего лишь оказывал знаки внимания, то кофе принесёт, то дверь откроет, обязательно подбодрит если у парня всё валится из рук в «плохой» день. И смотрит с нежностью, явно желая стать ближе. Ну, уж если они не построят крепкие отношения, то хотя бы Феликс потрахается. Воодушевившись возможно приятным концом вечера, парень несётся на остановку, всеми силами концентрируя мысли на другом мужчине. Не таком желанном, не таком горячем, не таком любимом и не таком женатом… Блядство. Сесть на сидение ему удалось только на середине пути до дома, в час пик транспорт всегда забит до отказа. Голову снова атакуют противные мысли о воображаемом грехе и боль снова просится выйти наружу в виде непрошенных слез, но он усилием воли сдерживает их в себе, лишь бы не разреветься на глазах у нескольких десятков незнакомых людей.

***

В помещении слишком шумно, коллеги из всех отделов оживлённо переговариваются и перемещаются между столами в арендованном компанией для них ресторане, поздравляя друг друга с грядущим Рождеством. Феликс стоит у окна, потягивая из бокала игристое, что неприятно отдаёт в нос своими шипящими пузырьками. Прошёл уже час и торжественная часть с речью директора Квона и глав отдела позади, все уже более расслаблены, то ли под градусом алкоголя, то ли от того, что часть начальства слилась, отдав дань в поздравлениях. Феликс слегка улыбается, мысленно радуясь, что господин Бан, слава богу, не почтил их своим присутствием. В противном случае, он бы рассыпался прям тут мелкими холодными снежинками, такими же, какие за окном покрывают улицы Сеула белым покровом. Первый снег. Феликс любил снег, считая, что эта погода придумана для таких романтиков, как он. Чтобы кутаться в плед на диване и греть холодные руки после долгой прогулки о горячую чашку какао, а затем уютно смотреть фильм, прижавшись к любимому человеку, сидящему под боком и заснуть в его крепких объятиях. — Ликс, привет, — знакомый голос вырывает его из размышлений. — Здравствуйте, Бэкхён, — отворачивается от окна, скромно улыбаясь. — Просил же, на «ты» и просто Бэк, — мужчина широко улыбается. — Это тебе, — протягивает небольшой подарочный пакет. — Ох, что вы… ты, не стоило, — Феликс удивлённо принимает подарок, тут же доставая из него приятные на ощупь кремовые вязаные варежки. Искренняя, немного детская радость расцветает на его лице. — Видел, как ты постоянно бегаешь с голыми руками и решил, что это станет хорошим символичным подарком, — Сон слегка растерянно чешет свой затылок. — Мне нравится, — с придыханием шепчет Ли. — Я рад, — так же тихо отвечает мужчина. Феликс обнимает его за плечи, прикрыв глаза, ведь мужчина по правде хорошо к нему относится, а открыв, сталкивается с горящим взглядом на другом конце помещения. Его тут же окатывает холодом, он отстраняется от Бэкхёна и встаёт так, чтобы даже периферией не видеть всё-таки пришедшего господина Бана. — Ну вот, тебе даже в помещении холодно, — комментирует его реакцию Сон. — Вовсе нет, — бросает отстранённо. — Господи, у меня нет подарка для тебя, я не знал, надо было предупредить и я… — Тшш, — мужчина осторожно едва прикасается к его руке, поглаживая большим пальцем тыльную сторону, — для меня будет подарком, если ты согласишься на танец. Феликс, не ожидавший встречи с человеком, разбившим его сердце, не заметил, как в зале заиграла более медленная музыка и как некоторые коллеги уже активно переминаются на пространстве, свободном от столов. — Я… — Не волнуйся, никто ничего не скажет, это всего лишь танец, но я не настаиваю, — Бэк отступает на шаг. — Постой, я… согласен, — неуверенно бормочет Феликс. Он же хотел дать шанс, хотел отвлечься и попытаться найти счастье, а для этого нужно действовать. Бэк берет его за руку, оставив подарок на ближайшем столике, и, остановившись с краю импровизированного танцпола, осторожно оплетает его талию руками, оставаясь на достаточном расстоянии. Феликс нерешительно кладёт свои руки на его плечи и они слегка покачиваются в такт песни, замолкая в комфортной тишине. — Феликс, — зовёт Бэк, как только песня сменяется на более ритмичную, — я думаю ты понял, что давно нравишься мне. — Да, — отводя голову в сторону, произносит он и снова впечатывается глазами в Бана. Тот выглядит как-то странно. Для начала на нём не привычный строгий костюм, а тёмные брюки, выгодно подчёркивающие накаченные бедра, и в тон им водолазка, идеально облегающая выдающиеся рельефы груди и плеч. Но что ещё более странно — он зол. Руки, сжатые в кулаки, сложены на груди в защитном жесте, а ноздри раздуваются, как у разъяренного быка, глаза прищурены и смотрят точно на них. Феликс напрягается, отворачиваясь. Зачем он пришёл? Если поздравить коллектив, то явно опоздал, все уже навеселе и точно не захотят слушать нудные речи об усердной работе. Почему так пристально смотрит именно на них? В ресторане полно таких же парочек, что перешёптываются, и даже тайно целуются. Его торкает догадка. Господин Бан может быть гомофобом, который не потерпит даже гипотетического присутствия геев в компании. Блять. Его уволят? Все труды и силы положенные на завоевание доверия, проявления себя, как хорошего, знающего свою работу, сотрудника только что полетели к чёрту. — Феликс, я не прошу много, ты можешь дать мне шанс? — Бэк осторожно накрывает ладонью его щеку, Ли тут же отступает от него. — Нас могут увидеть, — бурчит Феликс. — Хорошо, — Сон скрещивает руки за спиной, чтобы снова не поддаться соблазну дотронуться до этого сияющего светом парня. — Но всё же… Феликс смотрит на него, попадая в вакуум, не слыша ни музыки ни продолжающего что-то говорить мужчину. Он замечает другого, такого раздражённого и каким-то магическим образом оказавшегося прямо за спиной Бэкхёна. Неотрывно смотрящего, прожигающего в нём дыру, размером с космос. Ли понимает, что насколько бы этот мужчина не был занят, насколько бы он не являлся, вероятно, гомофобом, он безбожно влюблён в него. Полностью, без остатка. Так сильно, что в данный момент даже о сексе на одну ночь помыслить не может, не то чтобы давать надежду на отношения другому человеку. — Прости меня, Бэк, прости… — Феликс явно перебил того, судя по выражению его лица, — Я не могу сейчас… просто не могу… — Твоё сердце занято? — понятливо кивает головой мужчина. — Да, — впервые признает это вслух. — Пока что да… — Что ж, — Сон пожимает плечами, — надеюсь, позже у меня всё-таки будет шанс проявить свои серьёзные намерения, — Феликс замечает, как, видимо не выдержав, господин Бан движется в их сторону. — Я пойду, ещё раз прости, но мне пора, — быстро удаляется в противоположную сторону, забыв про подарок и всё на свете, лишь бы не портить собравшимся коллегам праздник и не быть прилюдно оскорблённым и уволенным. Хватает свою куртку из гардероба и, не застегнувшись, вылетает на мороз, запрыгивая в так вовремя подъехавшее такси. В боковое тонированное стекло он видит выбежавшего без верхней одежды Чана и поторапливает водителя быстрее умчать его подальше от этого ресторана, этого мужчины и той горчащей боли, сжирающей его изнури.

***

Феликс просыпается с едва заметным похмельем от проникающих в не зашторенные окна лучей слепящего зимнего солнца. Вымученно стонет, смотря на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Вчера по прибытии домой он умудрился без паники сходить в душ и, переодевшись, лечь спать. Даже уснул быстро, не прокручивая в голове бесконечный поток мыслей по поводу произошедшего. Парень рад, что успел сбежать, избежав катастрофы и искренне надеется, что директор не будет портить его единственный выходной. Повалявшись ещё немного в кровати, он встаёт решив, что завтрак спасёт его от лёгкой головной боли, всё-таки шампанское это не его. Ему лучше простого пива, ну или на крайней случай чего-нибудь крепкого, виски к примеру, но не эту сладкую жидкость, от которой, если перепить, он вообще не сможет встать на утро. День проходит как-то незаметно, за уборкой и готовкой на несколько дней вперёд, потом приходит осознание приближающейся сессии, и Феликс ударяется в маломальское повторение пройдённого материала. Ближе к вечеру его вырывает из учебника по конструкции высотных зданий вибрация телефона. Феликс выдыхает, принимая звонок. — Ну привет, бегун, — слышится на том проводе голос друга. — Привет, — устало тянет. — Ну и чего мы такие замученные? Ты же вроде не выпил вчера много? — Не выпил, но домашние дела и учёба выматывают иногда похлеще алкоголя, — бурчит Ли. — Ага, учёба, не заливай мне тут. Может тебя вымотал бурный секс с менеджером продаж? — Сынмин гаденько хихикает. — Что?! — пищит Феликс. — Да не придуряйся ты, видел, как вы танцевали. Бэкхён хороший мужик, поверь, если бы не был, я бы его и близко к тебе не подпустил, — Ким в моменте становится серьёзным, но добрым опекающим старшим. — Да не было у нас ничего, — Ли удручённо прикладывается головой о не закрытую тетрадь на письменном столе. — Ну да, ну да, — и снова эта подначивающая ухмылка, которую Феликс рисует перед глазами, даже не видя собеседника. — Ким Сынмин, я тебе говорю не было, значит не было, — его начинает злить поведение друга. — Куда ж ты так летел тогда, мелкий? — Ли замолкает, не зная, что сказать. — Тааак, — заинтересованно тянет Ким. — Это как-то связано с ситуацией в конце смены вчера? — Мин, пожалуйста, — Феликс выдаёт себя дрожащим голосом, тут же прикусывая губу. — Кто тот выблядок, посмевший превратить моего горячо любимого младшего из яркого небесного светила в тусклое подобие звезды? — по голосу слышно, что старший готов рвать глотки голыми руками. — Всё в порядке, — шёпотом. — Да я же слышу, что не в порядке. Феликс, прекращай паясничать и расскажи, я помогу! — слегка повышает голос. — Не поможешь, — шмыгая носом, — не разведёшь же ты его… — Ли, пугаясь, прикрывает рот рукой. Его язык без костей рано или поздно сыграет с ним злую шутку. — На что не разведёшь? Кого? — друг явно не понял смысл его слов. — Хён, умоляю, я всё расскажу, когда буду готов, — вымученно блеет. — Ох, мелкий, — вздыхает тяжело. — Ладно, но завтра я от тебя ни на шаг не отойду, чтобы не видеть снова твои красные глаза. — Может ещё и в туалет со мной пойдёшь? — Не может, а пойду и не ёрничай мне тут. — Пфф, ну и ладно, — закатывает глаза. — Вот и славно, всё равно никуда ты не денешься. — Спокойной ночи, хён. — Спокойной, мелкий. Феликс нажимает отбой, глубоко вздыхая. Сынмин пускай иногда и сует свой нос не в своё дело, но зато он знает, что ему есть на кого положиться.

***

Рабочий день пролетает стремительно быстро. Все отделы пытаются побыстрее закрыть проекты, сдать последние в году отчёты, чтобы пораньше оказаться дома и провести побольше времени с семьёй. Сынмин, как и говорил, полдня не отлипает от него, ходит хвостиком, постоянно проверяя его состояние. Феликса это уже начинает подбешивать, но круговорот дел и откуда-то взявшейся в последний момент бумажной волокиты заставляет их утонуть в работе. Ли бегает по отделам и этажам, пытаясь как можно быстрее собрать все договоры для подписи директору. — Пффф, — стонет, опираясь на край стола. — Устал? — Сынмин, посмеиваясь, протягивает Феликсу бутылку воды. — Не то слово, — делает глоток, — сейчас отнесу бумаги и всё, законный отдых, — обмахивая себя папкой документов, ворчит Ли. — Давай, давай, тебя там уже ждут, — подмигивает Ким. Феликс, не придавая значения, берёт ещё с десяток папок со стола, закрывая ими обзор и черепашьими шагами, дабы не упасть и не рассыпать договоры по полу, направляется к кабинету. Коротко стучит и кое-как открывает дверь. — Директор, я собрал всё что мог, но если чего-то не хватает, то одна нога здесь другая там, — грузно опускает папки на журнальный столик, выдыхает, вытирая мокрый лоб, и поднимает взгляд, мгновенно теряясь. За столом сидит его директор, а на чёрном кожаном диване сбоку у стены Бан Чан собственной персоной. — О, Феликс, ты как раз вовремя, — директор хлопает в ладони. — Ты сортировал договора по отделам? У Ли мир схлопнулся до размера ядра атома. Он невольно сжимается, втягивая голову в плечи, под постепенно чернеющим взглядом господина Бана. — Феликс? — парень переводит потерянный взгляд на Квона, мозг из последних сил пытается сгенерировать слова в пустой черепной коробке. — Ты чего застыл? — директор обеспокоенно хмурится и подходит к нему, по-отцовски накрывая плечо рукой. — Иди-ка отдохни, перекуси чего-нибудь, а то бледный какой-то, не заболел случайно? — Н…нет, — мямлит, бегая глазами по лицу начальника. — Подождите, стажёр Ли, я бы хотел поговорить с вами, — раздаётся, как гром среди ясного дня, голос господина Бана. Феликс прикрывает глаза, понимая — это конец. Выкрутиться у него никак не выйдет, поэтому, приосанившись, решает принять свою судьбу с достоинством. — Ах, точно, я тогда отлучусь на минутку, жена звонила на счёт подарка внучке, а я закрутился, где мой телефон… Феликс слышит голос директора через огромный слой водной массы, пульс подскакивает до небес, а последняя нервная клетка перегорает с истошным писком. Взгляд мечется по кабинету, стараясь ухватиться за любой предмет интерьера, но единственное, что его цепляет, это мужчина, облачённый в тёмно-синие брюки и белую рубашку с двумя расстёгнутыми пуговицами сверху. Чан буквально пожирает его глазами, окидывая с ног до головы, окутывает одеялом, но не мягким, а плотным, слегка колючим, в котором моментально становится жарко. Жажда выпутаться и вдохнуть спасительного кислорода давит тяжёлой плитой на грудь. В момент гибели своей ещё не начавшейся карьеры Феликс думает лишь о том, как прекрасен и опасен человек напротив. Будь его воля он бы рухнул на колени, вымаливая прощение за все свои грехи, но боится усугубить подобным поведением своё и так шаткое положение. Дверь открывается, впуская сквозняк в помещение. — Феликс, там… — о, святые небеса, как же Ли счастлив сейчас услышать этот надоевший за сегодняшний день голос, — простите, господа, — парень впивается умоляющим взглядом в друга, который расшаркиваясь кланяется перед начальством, — это очень важно, Феликс нужен срочно. Директор, нашедший свой телефон в правом кармане пиджака, бросает странный беглый взгляд по всем троим, не читаемо задерживаясь на Чане, машет рукой непринуждённо показывая, что сотрудники могут идти. Как только за ним закрывается дверь в кабинет, Феликса окатывает ледяной водой. Он идёт рядом с подозрительно замолчавшим Сынмином, очнувшись уже в лифте, не выдерживает: — Что за дело, Мин? — Там в кафетерий привезли твои любимые круассаны с шоколадной начинкой, а ты знаешь, как их быстро разбирают, ну, вот я и… — Ли округляет глаза до размера Юпитера, а потом заливается истерическим смехом, на что присутствующие вместе с ними люди в лифте оборачиваются. — И поэтому, — ему приходится продышаться, дабы не заржать снова, — ты, — тыкает пальцем в грудь Кима, — нагло вытащил меня, — указывает на себя, — из кабинета директора? — Ну а что? — надувает губы, — мне показалось, что твою задницу надо спасать, а тут и причина уважительная. — Круассаны? — громко произносит Ли. — Да тише, блин, — Сынмин лупит по плечу непутёвого друга, — здесь по любому есть те, кто тоже хочет их получить. — О господи, — выдыхает, потирая лицо руками.

***

Феликсу приходится задержаться в офисе на целый час, носясь по мелким поручениям и отвечая на электронные письма поставщиков, висевшие на нём, чтобы несмотря на перерыв в работе офиса, всё остальное работало, как швейцарские часы. Когда рюкзак был собран, а компьютер выключен, телефон разрывается мелодией, специально установленной на конкретного человека. — Да, директор? — устало тянет Ли. — Феликс, прости старика, ради бога, но ты ещё в офисе? — на фоне слышится шум людей и рождественская песня, дополняющая атмосферу какого-то торгового центра. — Вот собираюсь домой, неужели отчёт забыл сдать? — напрягшись, спрашивает. — Оу, нет, нет, это я запамятовал, — директор выдерживает странную, совсем не нравящуюся паузу. — У меня в кабинете на столе лежит папка, там договор его нужно подписать, срочно. — Кому? Мне? — растерянно шепчет. — Господин Бан уехал так быстро, что я совсем забыл про поставку на следующий год, ты же знаешь, как это важно… — Ли, после произнесённого директором имени, медленно оседает на стул, как осадок на дне пробирки, и уже совершенно не улавливает суть слов на том конце провода. — Феликс, алло! Феликс! — его вырывает откровенный крик из водоворота мыслей. — Простите, что мне нужно сделать? — мрачным голосом. — Я вызову тебе такси до дома Кристофера, он их подпишет и дело будет сделано. — Хорошо, — потирает двумя пальцами переносицу. — Вот и славно, — Феликс чувствует, как лицо начальника озаряется улыбкой, собирая его мелкие морщинки в милую гармошку. Ну разве он мог отказать доброму дедуле, да ещё и начальнику в такой важной просьбе. — Хорошего Рождества, Феликс. — И вам, директор, — в телефоне раздаются гудки, а парень, зарывшись обеими руками в волосы, готов вопить в голос на весь пустой офис.

***

Таксист оказывается милым мужчиной лет пятидесяти, который без умолку рассказывает о своих детях, наконец прилетевших к ним с женой на праздники. Да ещё и вместе с внуками. О том, как сильно он ждёт реакции самых младших на подарки от Санты, в которого обещал нарядиться его сосед и пробраться в квартиру не сильно замеченным. Феликс поначалу участвует в диалоге и даже посмеивается с рассказов о шебутном малыше Минсо, каждое Рождество отказывающегося спать до прихода волшебного старца с мешком подарков, но машина постепенно замедляет свой ход. Как бы парень не хотел оттянуть время неизбежного, навигатор сообщает — ехать осталось десять минут. Не помогают ни люди, идущие по своим делам, ни сменяющийся пейзаж за боковым окном и даже снег, всегда умиротворяющий и убаюкивающий, его не спасает от медленно нарастающей паники и гулко стучащего сердца в груди. Попрощавшись с таксистом, Феликс цепляется мёртвой хваткой в лямку своего рюкзака, как всегда голыми руками, и выходит на улицу. Жёлтая машина уезжает за поворотом двора, а он, ахнув, понимает, что господин живёт в элитном районе и даже все вместе взятые внутренние органы Феликса не стоят столько, сколько здесь квартира. До парня доходит, что он не знает номера квартиры Бана, потянувшись в карман с желанием позвонить директору Квону, его окликает всё такой же чарующий мелодичный голос: — Стажёр Ли? — обернувшись и увидев мужчину, Феликс, не потерявшись, бежит в его направлении, торопливо поднимается по ступенькам и на последней его подводит координация. Он выставляет руки вперёд, готовясь встретиться с холодным мрамором и разодрать свои единственные классические брюки, но его спасает крепкая хватка сильных рук на талии. — Аккуратнее, — тихим шёпотом на ухо. Феликс тушуется, чувствуя, как припекает его щёки. Благо эту реакцию можно списать на морозную погоду, иначе пришлось бы бежать уже от мужчины. — Сейчас, — отстранившись от, словно не желающего выпускать его из объятий, господина, замёрзшими руками пытается открыть замок на рюкзаке, передать злополучную папку её владельцу и отправиться восвояси. — Вот, — протягивает документы, не поднимая взгляда. — У меня нету ручки. — Да вы издеваетесь, — шепчет себе под нос, — у меня тоже, — уже громче. — Давай поднимемся ко мне, а то я уже немного замёрз, — Феликс вскидывает голову, наконец замечая, что всё это время господин Бан стоял перед ним в рубашке и лёгком пиджаке. — Д-да, конечно, простите, — заикаясь, выпаливает, словно скороговорку. Как только двери лифта закрываются и Бан Чан нажимает на кнопку двадцать седьмого этажа, Феликс ощущает себя загнанной в ловушку добычей. Моментально становится жарко, а пульс подскакивает, утяжеляя голову. Выхода нет, дрожащими руками он расстёгивает свой кремовый пуховик и прячет шапку в карман. Металлическая коробка едет слишком медленно, а на десятом этаже ещё и останавливается выпустить других жильцов элитного здания. Дверь с характерным звоном снова закрывается, и парень чувствует, что тяжёлая витающая атмосфера окутывает его с большей силой, а потом и крепкие руки на своей талии, пробравшиеся под куртку. — Прости, малыш, — тягучий шёпот опаляет его правое ухо. Ли теряется, хочет отпрянуть, но его вжимают в сильное тело позади себя, а желанные руки скользят по явно мешающему свитшоту, легко проминая бока, спускаются на бёдра. Парень ахает, почувствовав ягодицами постепенно наливающееся кровью возбуждение мужчины. Рюкзак падает с грохотом на пол, пока Феликс отчаянно пытается сдержать жалкие всхлипывания от откровенного потирания о себя. Господин Бан одной рукой стягивает с правого плеча куртку, проходится носом по чувствительной коже шеи, втягивая аромат, и сдавленно выдыхает. Обводит языком покрасневшее ухо и, вобрав мочку в рот, начинает посасывать. Феликс, не выдержав, скулит сквозь сжатые губы, отклоняет голову так, чтобы мужчине было удобнее, и цепляется обеими руками в руку, покоящуюся на его животе, дабы не потерять равновесие. — О, боги, — Чан с придыханием покрывает поцелуями шею и, уже не стесняясь, оттягивает ворот свитшота, впиваясь кусачим поцелуем в плечо. Парень дёргается от лёгкой боли, возвращающей его в реальность. Нетнетнет. Его последний таракан в мозге орёт благим матом, махая красным флагом, умоляя прекратить эту сладкую, но такую неправильную пытку. Дрожь проходится по всему телу и ему требуется приложить максимум усилий, чтобы вырваться из крепкого захвата и отлететь в противоположную сторону от мужчины. — Ч-что вы делаете, господин? — блеет Феликс, потеряно бегая взглядом по лицу Чана. — Как что? — мужчина шагает на него, вжимая и без того сжатое тельце в металлическую стену. — Целую тебя, — тянется, едва касаясь его уголка губ из-за того, что Феликс успевает отвернуться. — Что случилось, малыш? Мне казалось, ты не против сейчас был, да и до этого, — на слова мужчины парень округляет глаза. — О да, сладкий, — проводит рукой по его лицу, мягко оглаживая большим пальцем румяную щеку, спускается на шею, слегка надавливая, тем самым заставляя откинуть голову кверху, — я видел все твои взгляды, то как ты мучал свои невозможные губы зубами и каждый раз жаждал истерзать их сам, — приближается, опаляя дыханием распахнутые губы. — Или я тебя неправильно понял? — приподнимает одну бровь. — Перестаньте, прошу, — Феликс из последних сил пытается оттолкнуть мужчину. Его тело плавится от долгожданной близости, но в голове набатом бьётся мысль о том, что мужчина напротив не одинок и явно хочет воспользоваться его слабостью. — Это неправильно, неправильно, — шепчет, как заведённый. — Что неправильно? То, что мы оба мужчины или то, что я твой босс? — Чан хмыкает и снова зажимает едва сопротивляющееся тело между собой и стеной. Не собираясь слушать ответ, впивается остервенелым поцелуем в давно манящие губы, которые парень не успевает сомкнуть от неожиданности. Проталкивает язык внутрь и сразу же чувствует, как Феликс расслабляется. Он вылизывает рот хаотичными движениями, ласкает нёбо и обводит едва отвечающий язык по кругу. Феликс совсем выпадает из реальности, ноги подкашиваются, оставаться в вертикальном положение помогают лишь стена сзади и рука на талии. Таракан в голове давно сбежал и свернул свой красный флаг, кинув его в огонь всех ценностей, что были у парня. Раздаётся звук прибытия лифта. Феликсу кажется, что прошла целая вечность, а по факту всего лишь несколько секунд. — Мы можем продолжить, но, если ты не хочешь, я не настаиваю, — Чан отходит от парня и, едва улыбнувшись, покидает лифт. Феликс хмурится, придумывая оправдание своему давно принятому решению, старается выдумать причину, почему стоит уехать вниз, но не может. Все эти причины сейчас не важны. Он до боли в груди хочет ещё раз оказаться так близко к любимому, хочет почувствовать его прикосновения и ему отчаянно плевать, что это будет один единственный раз, вероятно, с плохим концом. Лифт снова пиликает, оповещая о скором закрытии двери, и Феликс в последний момент вылетает в коридор: — Стойте! — кричит в спину мужчины, стоящему у одной из дверей квартир. — Я… я хочу. Он не видит лица господина, но почему-то уверен, что на нём появилась та самая ухмылка, когда выигрывают в очередной раз. И не важно, будь то выгодная сделка в бизнесе или тело одного глупо влюблённого парня. На ватных ногах Феликс заходит в приглашёно открытую квартиру и застывает, чувствуя мужчину сзади. — Раздевайся и проходи, я буду в гостиной, — Чан закрывает дверь и, разувшись, проходит мимо него. — Что я делаю, — шепчет Феликс себе под нос. Пройдя следом за мужчиной, его взору предстаёт самая желанная картина: мужчина сидит на кофейном диване с широко расставленными ногами, одна рука вальяжно закинута на спинку, а в другой он лениво перекатывает янтарную жидкость по стенкам хрустального стакана. — Выпьешь? — Чан тянется к фужеру с алкоголем, но его останавливает робкое: «нет». — У меня есть вино и куча другого… — Мне бы в душ, — снова перебивает. — Налево по коридору дверь прямо, а справа спальня, буду ждать, — отпивает из бокала, плотоядно облизывая губы, вызывая у парня дрожь от предвкушения и страха одновременно. Феликс влетает в ванную комнату, не помня себя. Руки мелко трясутся, а грудная клетка ходит ходуном. Сделав пару глубоких вдохов, он раздевается, складывает все свои вещи аккуратной стопочкой на тумбочку около раковины и шагает в душ. Как можно быстрее ополаскивается, оборачивает бёдра полотенцем, благоразумно решив, что одежда не понадобится и направляется в спальню.

***

Чан сидит на краю кровати и всё так же продолжает гипнотизировать взглядом. Манит пальцем, Феликс, как заворожённый, двигается к нему, готовый сделать всё, что прикажут. Но мужчина притягивает его ближе и утыкается головой в живот, втягивая запах собственного геля для душа с ароматом пачули. Феликс кожей ощущает разливающуюся улыбку на его лице, машинально проводит правой рукой по слегка вьющимся волосам на макушке, нежно массируя. — Ты прекрасен, — отстранившись, шепчет Чан. — Спасибо, — Ли отворачивает голову в сторону, уж слишком много поглощающей черноты в глазах мужчины. — Феликс, ты передумал? — в голосе слышится настороженность. — Нет, что вы… — слегка неуклюже хочет опуститься на колени. — Стой, — Чан не даёт ему этого сделать. — Как вы хотите, господин? — смущаясь, интересуется. — Как угодно, лишь бы тебе было комфортно, малыш, — Чан встаёт, прижимая парня к себе и принимается покрывать поцелуями шёлковую кожу плеч, прикусывает ключицу, тут же оглаживая место укуса языком. — Надеюсь, ты дрожишь потому, что тебе приятно? — Феликс закрывает глаза, прикусывая губу. — Не молчи, — оглаживает горячими ладонями лопатки, спускается вниз по спине и, сдёрнув полотенце, отправив его в полёт, сжимает в руках упругие ягодицы. — Эй, ну ты что? Феликс не может контролировать реакцию своего тела, оно то вздрагивает от неожиданности, то превращается в бесформенное желе, готовое растечься лужицей на полу. — Всё хорошо, господин, — блеет, утыкаясь носом в грудь мужчины. — Ты девственник? — испугавшись своей догадки, спрашивает Чан. — Нет, я не… — Ли неуверенно накрывает руками широкие плечи мужчины. — Просто, давно не было секса, да и было его у меня не так много. — Мой малыш, — Чан берёт в руки лицо парня, накрывает губы поцелуем, неторопливым, тягучим, не таким, как был в лифте. Сминает попеременно, не проникая языком в рот. С благоговением отмечает, как Феликс плавится от переизбытка эмоций, сжимает ткань его рубашки в кулаки и едва заметно потирается своим полувозбуждённым членом. — Я буду аккуратен, обещаю, но на всякий случай ты можешь воспользоваться системой светофора, — Феликс вздрагивает. — Не бойся, никаких жёсткостей и близко не будет, просто так мне будет легче понять, что тебе нравится, а что нет. Хорошо? — Чан участливо заглядывает в розовеющее лицо. — Да, господин, — зачарованно кивает Феликс. — Ох, как же меня заводит, это твоё «господин», — мужчина, явно сдерживающий себя всё это время, разворачивает их и опрокидывает Феликса на кровать. Быстро расстёгивает рубашку, отшвыривая её в сторону, и нависает над ним. Его грудная клетка плавно вздымается, а мышцы на руках красиво перекатываются, когда он опирается ими по обе стороны от головы. Губы сталкиваются в жадном поцелуе, Феликс поддаётся моментально, распахнув рот, пропуская чужой язык. Едва слышные стоны и тяжёлое дыхание заполоняют тишину квартиры. Руки Чана ощущаются горячей лавой, касающейся каждой клетки его тела, он выгибается под прикосновениями и призывно раздвигает ноги, глубоко наплевав, как сейчас выглядит. В голове образовывается вакуум, всё его внимание сконцентрировано на ласках, что дарит любимый. Чан тем временем кусачими поцелуями покрывает его шею, явно оставляя следы и мычит от удовольствия. Он всасывает кожу, мажет языком, медленно спускаясь к груди. Берёт в плен влажного рта правый сосок, посасывая и прикусывая до приятной боли, а левый зажимает между пальцами, слегка выкручивая. — Чёёёрт, — первый откровенный стон срывается с губ Феликса. Он скулит от остроты ощущений, выгнувшись дугой в спине. Чан лишь хмыкает и продолжает сладко изводить чувствительную зону парня, переместившись губами на левую бусину, а с правой играет пальцами. Ему нравится, его безумно распаляет реакция парня. То, как он вздрагивает и сжимает ногами его бока. Дорожкой поцелуев он спускается по накаченному прессу, обводит языком каждый проступающий кубик, ласкает нежную кожу лобка, собирая и смакуя на языке вкус стекающего предэякулята с головки. — Как же ты течёшь для меня, — и не давая парню ответить, вбирает мокрую головку в рот, обводя по кругу языком, дразнит уздечку и опускается до середины, гортанно простонав от наслаждения. — Господин, господин, — заполошно тараторит Феликс, пытаясь снять Чана со своего члена. — Что такое? Неужели тебе не нравится? — Чан изумлённо смотрит на парня, слизав с собственных губ его вкус. — Нет, не в этом дело… — Феликс снова отводит глаза, — Просто, это я… я должен вам… — Тшш, — Чан успокаивающе гладит его бедро, — в следующий раз ты обязательно сведёшь меня с ума своими пухлыми губами, а сейчас просто наслаждайся и позволь мне напиться тобой, — широким мазком языка проводит от основания члена до верхушки. Феликс запрокидывает голову, пропищав. — Вот так, — дует на розовую головку, — и не останавливай меня без особо сильной нужды, — снова вбирает член в рот, втягивая щеки, и сам закатывает глаза от приятной тяжести на языке. — А теперь перевернись на живот, живо, — командует приказным тоном. Феликс неуклюже переворачивается и его тут же ставят на колени, оглаживая и сжимая в руках пышные половинки. Чан разводит ягодицы и присасывается к колечку мышц, чувствуя вкус манго. На пробу толкается языком, который без труда проникает внутрь, а вкус ощущается ярче. Он шлёпает правую ягодицу, не в силах оторваться от сладкого десерта. Феликс натурально воет, он никак не ожидал от господина Бана подобных ласк. Думал, что его просто трахнут и выставят за дверь, но горячий скользкий язык в заднице не даёт сосредоточиться на собственных мыслях. Дыхание сбивается, руки сжимают покрывало до треска ткани. — Блядство, как же долго я об этом мечтал, — Чан довольно облизывается, нависая над Феликсом. — А теперь расскажи, ты готовился к встрече с кем-то? — шепчет, мягко целуя за ушком. — С тем менеджером из отдела продаж, да? — шлёпает с силой по левой ягодице. — Отвечай! — вгрызается зубами в шею. — Ах, господииин, — тянет Феликс, — нет, о боже, нет, я не готовился, — и снова стонет от того, что мужчина большим пальцем руки слегка надавливает на подготовленную дырку, едва проникая. — Я… я… — Что, что ты? — Чан разворачивает его голову так, чтобы он не мог отвернуться, жёстко придерживая за подбородок. — Смотри в глаза и отвечай. — Я просто игрался с собой, — блеет Феликс. — Просто игрался? Вчера? — щурится, проводя свободной рукой от плеча через грудь, задевая чувствительные соски, к низу живота. — Сегодня утром, — шепчет, старясь вырваться из захвата. — Ну-ну, не бойся, — Чан оглаживает его скулу, целуя в щёку. — Кого же ты представлял в это время, малыш? — Чан скалится, в его глазах пляшут черти, словно он уже знает ответ. — В-вас, господин, — честно признаётся, — всегда… только вас… — Феликс не верит, видя довольную улыбку на лице босса, от которой на его щеках образуются милые ямочки. Чан сейчас похож на сытого кота, который только что сожрал банку жирной сметаны. — Ммм, какой же ты… у меня слов нет, — Чан отпускает его, проводит мокрую дорожку языком по всему позвоночнику, пробуя слегка солёную кожу на вкус, целует ямочки на пояснице и ощутимо кусает за левую половинку, клеймя парня. Тот в ответ коротко вскрикивает, красиво прогибаясь и призывно отклячивает задницу. Мужчина, снова оказываясь между приглашено разведённых ног, с упоением обводит колечко мышц языком, проходится им вниз, всасывает попеременно поджавшиеся яички, с удовольствием слушая надрывные всхлипывания сверху. Его собственный член уже каменно стоит, неприятно потираясь о влажную ткань боксеров. Но ему так нравится ласкать сладко стонущего парня, что собственный дискомфорт отступает на второй план. Чан хватается обеими руками за бёдра Феликса и приподнимает его. Парень падает грудью на постель, а он удобно садится сзади на пятки и зарывается лицом между пышных ягодиц. Языком врывается в судорожно сжимающееся отверстие, оглаживает стенки, попеременно делая язык то твёрдым и напористым, то мягким и расслабленным. Феликсу приходится согнуть ноги в коленях и опереться лодыжками на широкие плечи, а руками схватиться за скользкую от пота ткань покрывала. Он стонет, неразборчиво повторяя лишь одно слово: «господин», глотая буквы и хватая воздух ртом. До этого раза его вылизывали единожды. Его уже бывшему парню это не понравилось, и Феликс свыкся с мыслью, что данный вид ласк не привлекает активов. Но этот мужчина, что с таким восторгом сейчас трахает его языком, буквально урча и постанывая, рушит все устоявшиеся стереотипы. Чан лижет и трахает, трахает и лижет, до синяков сжимая кремовые бёдра в руках. Открыв глаза, он ускоряет движения, лишь бы парень в его руках, спина которого покрылась мелкими каплями пота, ещё сильнее заметался по постели, а соседи оглохли от поразительно высоких стонов. — Г-господин, я сейчас… — Феликс дёргается в предоргазменных судорогах, не веря в возможность кончить только от римминга. — Рано, — Чан, причмокнув, отстраняется и пережимает основание его члена. Феликс хнычет, но послушно ложится на лопатки. Лицо господина — красное, перепачканное в слюне, но такое довольное, — он запомнит надолго. Чан с нескрываемой заботой во взгляде подкладывает под его поясницу подушку, одновременно доставая из-под неё смазку и презерватив. — Тоже манго, кстати, — улыбается до этих самых пленительных ямочек. Открывает крышку, выдавливая приличное количество на пальцы. — Только не напрягайся, — обводит разлизанную дырку, увлажняя по кругу, и проникает одним пальцем целиком. Понимая, что парень в его руках никак не отреагировал, добавляет второй, что проникает с едва заметным усилием. Оглаживает стенки, мягко надавливая и раздвигая их. Другой рукой играет с правым соском, в награду получая сдавленные стоны и мычание. — Феликс, не сдерживайся, я хочу слышать твой голос, — тоном, не требующим пререканий. И Феликс стонет во весь голос, когда господин задевает комок чувствительных нервов внутри. Пульс в висках бьётся с бешеной скоростью, пальцы на ногах поджимаются, а комната кружится, словно он на аттракционе. Чан добавляет ещё смазки, проникая уже тремя пальцами, при этом отвлекая мелкой россыпью поцелуев по животу от неприятных ощущений. Игриво задевает языком раскрасневшуюся мокрую головку члена, желая заглотить его по самые гланды, но сдерживается, осознавая, что парень не выдержит таких кульбитов, а ему всё-таки хочется дойти до главного. Феликс тихо шипит, закрывая лицо сгибом локтя, дабы ненароком не остановить действия господина, но тот, словно самый настороженный хищник, сразу замирает и нависает над ним, медленно убирая его руку. Участливо заглядывает в глаза своими невозможно карими, блестящими, на дне которых Феликс улавливает какие-то эмоции, но затуманенный наслаждением и страстью мозг отказывается их определять. Парень лишь кивает, подтверждая — он в порядке, и тут же открывает рот в немом стоне. Господин явно запомнил расположение простаты и сейчас безостановочно шлёпает по ней, не вынимая пальцев. Феликс непроизвольно начинает извиваться под горячим, прижимающим его к постели, телом, глотает воздух, задыхаясь и не зная сам, чего хочет больше: чтобы это никогда не кончалось или же прекратить эти невозможно приятные издевательства. Бёдра мелко дрожат, а руки, неизвестно когда вцепившиеся в напряжённую спину, царапают смуглую кожу, короткими ногтями оставляя следы в виде маленьких полумесяцев. Чан сбавляет обороты, видя, что ещё немного и парень снова подойдёт к оргазму, принимается осторожно двигать пальцами туда-сюда. Ловит пухлые, искусанные, малиновые губы в плен, нежно целуя. Парень прижимает его к себе, словно боясь потерять такое необходимое ему сейчас тепло от контакта кожа с кожей. — Малыш, — шёпотом в губы, — я никуда не денусь, ты позволишь мне раздеться? — тот тут же отпускает его из объятий и прикрывает глаза, на что Чан лишь ухмыляется. Феликс слышит, как звякает пряжка ремня и вжикает молния, слышит шуршание одежды и звук открытия презерватива, но жмурится со всей силы, желая побороть жажду увидеть возлюбленного во всей красе. Без контакта с мужчиной, его обуревает страх, что это всё сон, фикция и проделки воспалённого мозга. Он чувствует осторожное прикосновение длинных пальцев к своей стопе, затем чего-то мягкого и в удивлении распахивает глаза. Бизнесмен, красавец, миллиардер и босс, его босс, целует ему ноги. Голый. Ему так сильно хочется засмеяться, что он не выдерживает и прыскает в кулак. — Смешно тебе? — глаза хищника тут же направляются на него. — Н-нет, — тут же тушуется. — Смейся, смейся, но я всё равно буду последним, — Чан улыбается и переходит к другой стопе, выцеловывая каждый палец, особенно мизинчик, вызывающий в нём приступ умиления. — Ох, господин, щекотно, — Феликс, не желая того, дёргается рефлекторно и чуть не прописывает мужчине синяк под глазом, ну или сломанный нос. — Зато ты спокоен и смотришь на меня, — Чан хмыкает, выпрямляясь. — Чёрт, — Феликс сглатывает вязкую слюну, окидывая взглядом обнажённое тело господина. Слегка влажная кожа блестит в свете тусклой неоновой подсветки потолка, накаченная грудь вздымается и опускается, привлекая внимание к вставшим кофейным соскам. Их так сильно хочется облизать, что Феликсу приходится на секунду прикрыть веки, прикусив измученную нижнюю губу. Взгляд из-под опущенных ресниц скользит вниз, маниакально очерчивая чётко проступающий рельеф пресса, и наконец натыкается на самое интересное. То, что в фантазиях Феликса всегда выглядело невозможно аппетитно. Ровный, слегка расширяющийся кверху член, чуть больше средней длины, с багровой от прилившей крови головкой и чётко выступающей сеткой венок по всей поверхности, заставляет парня облизнуться. Это слишком вкусно и слишком запретно. Ему ещё сильнее захотелось упасть перед мужчиной на колени и наконец попробовать этот член на вкус. — Нравится? — самодовольный тон отрывает Феликса от разглядывания ошеломляющего органа. — Да, — без тени стеснения, — вы невозможно красивы, господин, — Феликс улыбается, поражая мужчину. — В тебе много сюрпризов, стажёр Ли, — Чан тут же нависает над парнем. — Мне нравится, — впивается голодным поцелуем в губы, сминая и прикусывая, оттягивая, при этом медленно потирается, имитируя фрикции. — Войдите… прошу… — Феликс на коротких вздохах выстанывает слова, поторапливая мужчину. — Ты же скажешь, если что-то пойдёт не так? — отстраняется, разрывая ниточку слюны между их губ языком. — Безусловно. Чан разводит стройные, покрытые разного размера веснушками, ноги и одной рукой приставляет член к разлизанной, хорошо смазанной дырке. Кружит слегка, отмечая, как Феликс очаровательно заламывает брови, и сам подаётся навстречу, отчаянно желая насадиться. Он хватает парня за бедро, чтобы не ёрзал, и наконец входит лишь головкой, дурея от узости и жара плотных стенок. Откинув голову к потолку, мычит в блаженстве. — Блядство, малыш, — Чан слышит тихий писк, — цвет? — направляя встревоженный взгляд на парня. — Зелёный, зелёныыый, — после первого же слова Чан входит целиком, замирая, поэтому второе превращается в протяжный стон. — Господин, молю, двигайтесь. Мужчина накрывает его всем телом, вжимая в матрац, выходит едва на половину и снова подаётся вперёд. Феликс чувствует, как сильно член распирает его изнутри, принося желанное ощущение наполненности. Как плавно его стенки расходятся под неторопливым напором. Как мужчина напрягается, бесспорно сдерживаясь. Феликс скрещивает ноги на пояснице господина и, при очередном его выходе, резко толкает стопами обратно, скуля от прицельного попадания крупной головки по простате. — Блять, Феликс! — Чан возмущённо вскидывает голову, но увидев шкодливую моську, улыбается уголком губ. — Держись крепче, малыш, я покажу тебе, что не стоит так вести себя с господином. Феликс успевает только ойкнуть и распахнуть рот от резкого движения внутри. Мужчина выскальзывает, оставляя внутри только головку, и с характерным звонким звуком бёдер о ягодицы входит обратно. Схватившись за узкую талию и прицельно смотря на место их соединения, принимается коротко, едва выходя, вбиваться. Феликс громко стонет, прогибаясь, хаотично двигает бёдрами, стараясь ускориться и самостоятельно насадиться на член. Чан чуть ли не рычит, опирается на левое предплечье, а правой рукой оплетает хрупкую шею, немного сдавливая, задавая бешеный темп. Феликс открывает рот в беззвучном стоне и откидывает голову назад, закатывая глаза в эйфории. Его тело пронзает мелкими разрядами тока, скручивая узел наслаждения внизу живота. Член безостановочно течёт, пачкая животы обоих, а ужасно пошлые звуки чавкающей смазки одновременно смущают и ещё больше заводят. Феликс, не способный в таком положении закрыть рот, чуть не давится слюной, стекающей из уголков. Чан убирает руку с горла и вгрызается в его губы, облизывает и засасывает язык в рот, покусывает, постанывая в поцелуй. На особо сильных толчках парень звонко стонет, разрывая поцелуй. Чан довольно улыбается, слизывая общую слюну с подбородка Феликса и переворачивает их, меняя позу. Феликс вскрикивает, оказываясь сверху, от слишком глубокого проникновения складывается пополам, утыкаясь носом в сгиб плеча мужчины. — Давай, малыш, попрыгай на мне, — Чан гладит нежную кожу спины, вцепляется пальцами в ягодицы, раздвигая, и одним пальцем дотрагивается до растянутого вокруг его члена ануса, на что получает возмущённый писк и попытку соскальзывания. — Не сбежишь, я тебя никуда уже не отпущу, — целует в плечо. Феликс откровенно теряется в ощущениях. Ему слишком хорошо, слишком глубоко, слишком много. Но так ахуенно, что думать об этом он отказывается. Он мажет губами по скуле мужчины и медленно выпрямляется, садясь, поскуливая от невероятной наполненности. Первое движение выходит неуклюжим, ему не удавалось раньше быть сверху. С этим мужчиной у него слишком много открытий. Он прикрывает глаза и пробует качнуться, скулит надрывно и все-таки приподнимается на коленях и резко садится. Чан стонет, бесстыдно громко, вцепляясь до синяков в его ляжки. Наблюдает неотрывно и подаётся бёдрами наверх, подбадривая. У Феликса сносит башню, что мужчина под ним так сильно, голодно желает его, поэтому, отбросив свой страх, начинает активнее скакать вверх-вниз, вырывая из груди Чана безумно красивую мелодию звуков наслаждения. Его ноги постепенно устают, а необходимость кончить сводит низ живота судорогой. — Я помогу, — Чан, без слов понимая, упирается пятками в кровать, заставляя его наклониться вперёд, поставив руки на его грудь. — Давай, малыш, верю, ты можешь кончить без рук. Феликс скулит уже охрипшим голосом, ему хватает пары мощных движений члена, беспрерывно давящего на чувствительный комок нервов, и он взрывается, окропляя белёсыми полосами их тела. Перед глазами вспыхивают фейерверки, а оглушительный крик наслаждения слышится будто со стороны. Чан насаживает его на себя в последний раз и, громко простонав, изливается глубоко в нём в презерватив, прижимая обессиленное тело парня к себе. — Мой малыш, только мой, — Феликс слышит тихий шёпот на ухо и ощущает осторожные касание к его чувствительному телу. Поглаживание рук и аккуратное перекладывание набок ему кажутся сном. Он падает в забвение от переизбытка эмоций.

***

Жарко. Первое ощущение, испытываемое им — небывалая жара. Как будто он целый час пролежал на раскалённом асфальте в сорокоградусную жару. Открыв глаза, парень понимает, он не дома, а за окном глубокая ночь. Порывается встать, но тут же обнаруживает причину своего жара. Горячее тело мужчины плотно прилегает к нему сзади, оплетая конечностями со всех сторон. Он тихо стонет и немного двигается, что помогает — мужчина переваливается на спину, при этом переворачивая его за собой. В нос проникает знакомый аромат парфюма и естественный запах кожи. Терпкий, солёно-сладкий. Феликс жмурится, не понимая, как здесь оказался, одновременно не желая, чтобы такая красочная иллюзия растаяла перед его глазами. Его торкает. Он распахивает рот в немом шоке, тут же зажимая его ладонью. Ему никак нельзя разбудить мирно спящего Чана. Нельзя столкнуться с осуждением в глазах. Медленно переворачивается, слезая с пышущего жаром тела. Периодически задерживает дыхание, замирая, надеясь списать все свои движения на поиск удобной позы во сне. Бросает беглый взгляд на прикроватную тумбочку. Четыре утра. Замечательно. Спустя десять минут неторопливых передвижений парню всё же удаётся встать с кровати. Он оборачивается, не в силах покинуть квартиру просто так, детально запоминает умиротворённый образ спящего господина. Тот тихо сопит, одна рука закинута за голову, другая прижимает к себе одеяло, так удачно подсунутое Феликсом вместо себя. Ресницы едва заметно дрожат, а на лице ни грана эмоций. Ли чувствует, что если он задержится ещё хоть на секунду, то попросту не сможет уйти, поддавшись своим желаниям и крылатым насекомым, что снова ожили, словно феникс, в его груди. Его торкает второй раз. Он хватается за голову, судорожно бегая глазами по квартире. Они у Чана дома. Там, где тот живёт. Там, куда в любой момент может вернуться его девушка, женщина, жена или как её назвать. Парень тихо, на цыпочках, снова затаив дыхание, выбирается из спальни, мысленно благодаря себя из прошлого, заходит в ванную. Молодец Феликс, возьми с полки пирожок. Гениальный ход — оставить все вещи в одном месте, иначе было бы сложно искать впопыхах разбросанные по комнате. Быстро одевается, включая лишь неяркую подсветку на потолке и так же бесшумно покидает квартиру. Оказавшись на лестничной клетке с курткой в руках, летит к запасному выходу, сбегая на два этажа вниз, и уже там вызывает лифт. Голова странно рационально рассуждает, хотя тело явно находится в панике, а поясницу слегка тянет. — Молодой человек! — его окликает консьержка, женщина, мило улыбаясь, догоняет у выхода. — Это случайно не ваше? — показывает в руках рюкзак и ту самую злополучную папку с договором. — О боги, — Феликс, краснея, принимает из рук женщины свои вещи. — Папку… вы, наверное, знаете где живёт господин Бан… — отворачивается в надежде, что та не запомнит его лицо и не пустит лишние слухи про мужчину. — Кристофер, конечно, две тысячи семьсот сорок… — Передадите ему? — перебивает, не желая знать номер квартиры, чтобы не прибежать побитым щенком. — Да, да, только куда вы в такую рань? Может такси вызвать? — обеспокоенно хмурится. — Не нужно, благодарю, — Феликс кланяется под девяносто градусов и выбегает на улицу. Какой позор. Яркий стыд скручивает все внутренние органы. Он так отчаянно пытался не попасть в эту ловушку. Старался забыть и подавить в себе чувства к занятому мужчине, а в итоге сдался без боя, сразу поднял белый флаг и капитулировал без подписания договора. Парень тихо стонет, закрывая пылающее лицо ладонями и плотнее кутаясь в пуховик, шагая по ночным улицам до ближайшей остановки. Снег начинает падать совершенно неожиданно, крупными хлопьями засыпая дороги и тротуары. Феликс кажется себе потерянным одиноким человеком во всём городе. Все нормальные люди сейчас спят, видя десятый сон, а он бредёт куда-то, не разбирая дороги проклиная себя, своё влюблённое сердце и, как оказалось, шлюшью натуру. Он любовник. С ним только что кому-то изменили. Мерзкое ощущение пробегается по всему телу заставляя поёжиться. Он кривится, в эту секунду испытывая отвращение к самому себе. Такому грязному, которым по факту никто не пользовался. Он сам согласился, сам с удовольствием подставлялся под плавящие тело касание, с наслаждением принимал все ласки и толстый член внутри себя. — Чёрт, — ругается, хмурясь, ведь от воспоминаний проведённого вечера в объятиях мужчины резко становится приятно. Так не должно быть. Он плохой. Они плохие. То, что они оба сделали неприемлемо, а он тут лыбу давит, вспоминая мягкие подушечки губ на своих плечах. Парень трясёт головой, стараясь выкинуть горячие картинки. Кое-как добравшись до первой попавшейся остановки, он выуживает телефон, вызывая такси, и тут же пишет директору Квону. Врёт. Откровенно, нагло врёт, мол у него температура и он не сможет сегодня выйти на работу, просит пару дней отлежаться и блокирует мобильник. Ну потому, что трус. Шлюха и трус. Который ну никак не может представить встречу с господином Баном после произошедшего. Ему нужно время. Передышка, чтобы иметь возможность сказать твёрдое: «нет», если тот начнёт настаивать на повторении. Хотя, с чего он взял, что так будет? Мужчина получил желаемое, трахнул его, но лучше перестраховаться и по-тихому отсидеться, а потом… Потом, всё потом. Ему нужно домой.

***

Феликс просыпается от громкого стука в дверь. На часах пятый час вечера. Правильно, он же уснул дай боже в восемь, просто не мог. Поначалу хотелось смыть с себя все следы преступления, но зайдя в ванную ахнул, не имея возможности оторвать взгляда от собственного отражения. Вся шея усыпана засосами разного оттенками бордового. Чувствительные соски до сих пор припухшие, а бёдра и талия… О святые небеса. На них живого места нет. Чётко проступающие отпечатки пальцев, укусы и засосы на кремовой коже выделяются слишком ярко. Проведя по ним пальцами, слегка надавив, Феликса бросило в жар, а по телу побежали мурашки, он снова возбуждался. Устыдив себя в таком ужасном желании, он было хотел уже помыться, но развернувшись спиной увидел покрасневшую кожу ягодиц и чёткий укус на левой половине. От собственного громкого воя парень, испугавшись, присел на пол, обнимая себя руками. Ну почему? Почему он? Почему именно этот мужчина? Почему всё так сложно в этом грёбанном взрослом мире? Мало того, что он гей? Мало проблем с родными, которые практически открестились от него, узнав об ориентации? Теперь ещё и чёртова влюблённость… Он сидел на кафеле, благо с подогревом, слишком долго. Думал обо всём, без устали прокручивая в голове все моменты встречи и взгляды, связанные с Чаном, и никак не мог взять в толк. Почему тот не выгнал его сразу после секса? Почему сам секс кажется ему заботливым и направленным на его удовольствие? Почему, зная, что Феликс его хочет уже давно, долго не предпринимал никаких действий? И почему в итоге сорвался? Чёртов договор, провались он пропадом! Феликс пришёл в себя лишь когда осознал, что опять поглаживает места, где касался его Чан, а чувство неправильности и стыда отошло на второй план. Возбуждение снова накрывало волной, противоречивое чувство не смывать с себя запах мужчины и его геля для душа вызвало в нём раздражение. Нет. Он не настолько дурак, один раз поддался, больше не повторит таких ошибок и даже себе не сдастся. Встав под струи воды, гневно намылился, смывая с себя все ароматы, тёр кожу до покраснения и так по кругу. Потом уже в кровати выл белугой, больше не ощущая хвои и цитруса из парфюма Чана и запах пачули от геля для душа пропал, только резкий ментол — его гель — забивался в нос, вызывая приступ очередной истерики. Так и уснул, с разрывающейся от боли головой и желанием вернуться в ту квартиру, хотя бы на миг. Сейчас же кто-то с явной злостью в который раз сначала трезвонит в звонок, а потом долбится в квартиру, как умалишённый. Феликс в испуге подрывается с кровати, кутаясь в большой махровый халат. Неужели он забыл выключить воду и затопил соседей? Честно его даже не удивит такое развитие событий, он себя-то еле помнит… Подойдя к двери на цыпочках, чуя опасность, поначалу застывает, а потом делает ещё один неаккуратный шаг и половица скрипит в оглушающей тишине. — Феликс, — по ту сторону слышится до боли знакомый голос. Парень зажимает рот ладонью, округлив глаза от страха. — Феликс, я же слышу, что ты дома, открой дверь, — голос кажется обманчиво ласковым, мёдом заливаясь в уши. — Блять, Феликс! — удар в дверь. — Пожалуйста, прошу, давай поговорим, — а он соскальзывает по стене спиной и закрывает уши руками. Лишь бы не слышать, лишь бы не сдаться. — Господин, нам пора, Мистер Ким не любит, когда опаздывают, вы же знаете, — голос другого мужчины, видимо охранника или водителя, и вымученный болезненный стон Чана в ответ. — Феликс, малыш, — ощущение, что тот подошёл вплотную к двери, — я не сдамся, слышишь? Сейчас мне пора идти, но я вернусь, обещаю, — тоскливо произносит, а дальше слышится, как отдаляются шаги. Парень моргает, искривившись, прикладывается головой об стену, тихо шмыгая. Пытается заглушить приближающуюся истерику. Он не может найти выход из данной ситуации, ему надо уехать, а если господин Бан сдержит своё обещание и придёт ещё раз, то он не уверен, что ему хватит выдержки не открыть дверь. Парень встаёт и пошатываясь бредёт в спальню, нащупав телефон под подушкой с ужасом в глазах видит сорок семь пропущенных с незнакомого номера. Несложно догадаться кому тот принадлежит. Быстро пролистав телефонную книгу, он звонит единственному, кто может помочь ему в любой ситуации и, пару раз прокашлявшись, нажимает на кнопку вызова. — Привет, больной, — слышится весёлый голос друга. — Мог бы и предупредить, что на меня сегодня рухнет вся твоя работа. — Хён, — выходит слишком жалобно, на том проводе повисает тишина, — Хён, прости, но мне очень нужна твоя помощь, — слезы безостановочно катятся из глаз. — Феликс, господи, что случилось? — у Кима голос повышается на октаву от паники. — Я… я могу переночевать у тебя? Это займёт всего пару дней, клянусь, а потом съеду и я не болен не заражу, просто… просто… — тараторит быстро, проглатывая буквы и окончания слов. — Эй, мелкий, тише. Ну-ка быстро глубокий вдох, — дышит вместе с ним. — А сейчас ты спокойно собираешь минимум нужных вещей, всё необходимое я тебе дам. Вызываешь такси и каждые пять минут мне отписываешь, где ты и всё ли в порядке. Понял? — строго, прям как мама в детстве. — Да, — хрипло. — Жду, у тебя максимум двадцать минут, — слышно, как тот чем-то шуршит на фоне. — Хорошо, — Феликс кладёт трубку, вытирает рукавом сырость с лица и принимается собирать рюкзак.

***

Сынмин молчит. Странно сверля глазами одну точку. Молчит долго, по скромному мнению одного покрытого красными пятнами стыда парня. Феликс порывается что-то сказать, открывает рот и тут же захлопывает. Он всё, сдулся, сжался под изучающим взглядом старшего и не знает к чему готовиться. Его выгонят? Вчера, по приезде Мин, как ни странно, его не донимал расспросами, накормил, напоил вискарём и уложил спать, укутав мягким одеялом. Сегодня, вернувшись с работы, по выражению лица было понятно, что Феликсу не избежать рассказа. Он и рассказал всё с самого начала, практически исповедовался и ждал чего угодно: криков, пощёчины, но не гробовой тишины. — А в чём драма собственно? — непринуждённо выдаёт Сынмин. — Что? — Феликс давится слюной. — Ты сказал, что Чан был с тобой нежен, так? — вопросительно изгибает бровь. — Да, — тихо в ответ. — Заботился о твоих ощущениях, ещё и вытер после, как я понимаю. Не нагнул у порога, не выставил сразу за дверь, а потом ещё и пришёл выяснить причину твоего побега, предварительно не дозвонившись, — Ким показательно загибает пальцы, давая понять, что мужчина и правда вёл себя странно для разового перепихона. — Так, в чём драма? — Хёёён, — измученно стонет, — как ты не понимаешь, занят он. За-нят. — по слогам. — Я не собираюсь быть парнем по вызову, — хмурится, складывая руки на груди в защитном жесте. — Да с чего ты это взял? Ты видел его с кем-то? Он тебе лично сказал, что у него есть девушка? — Разговор в ту… — Ты подслушал какой-то непонятный диалог и сам сделал вывод, так не пойдёт, — Ким встаёт открывает окно на кухне и закуривает сигарету. — Даже если так, предположим, он отвратительно плохой человек, но тебе-то надо знать наверняка, как быть дальше. — Я уже принял решение, и ты это знаешь, — Феликс морщит нос из-за прохлады и табачного дыма. — Нет, так взрослые люди не поступают, — Сынмин хмурится, туша окурок об пепельницу. — Да срать я хотел, как кто там поступает, — моментально закипает. — Я всё решил, надеюсь скоро съехать, — встаёт, резко задвигая стул за кухонный стол. — И не смей что-либо кому-нибудь говорить, тем более ему, — уходит, громко хлопая дверью в спальню. Да, в нём иногда просыпается истеричка, когда всё идёт не по плану, а ещё и совет, данный по просьбе, не совпадает с его мнением так вообще хочется кого-нибудь побить. Феликс тяжело выдыхает, опускаясь на кровать. Возможно, друг прав, ему и правда стоило бы поговорить с Чаном, а не сбегать, как вчера, по сугробам прячась за машинами от оставленных следить за ним, видимо, людей Чана. Ему даже в какой-то момент стало безудержно весело. Сев в такси, он искренне рассмеялся от неудачных попыток растерянных охранников, бегающих по двору в его поисках, но не понимающих, куда он пропал. Веселье сразу прекратилось, когда телефон стал истошно разрываться звонками от того самого номера, а потом ещё и сообщения навалом стали приходить. *Неизвестный номер* 17:44 Феликс, куда ты ушёл? Вернись домой, я приеду сразу после сделки. *Неизвестный номер* 17:45 Феликс, ты же понимаешь, что не спрячешься? Малыш, не знаю, что ты себе напридумывал, мы просто поговорим. Прошу, ответь. *Неизвестный номер* 17:46 Феликс блять! Я найду тебя и выпорю! На последнем сообщении парню пришлось заблокировать номер, потому что приятные мурашки, пущенные от фантазии, заставили сжать бёдра от приятного разливающегося тепла внизу живота. Так однозначно не могло долго продолжаться, поэтому он сразу начал искать возможные варианты жилья и работы в родном городе. И так понятно, что в Сеуле ему никто не даст спокойно жить, а Сынмин со своими нравоучениями и «поговори, поговори» вот вообще никак не успокаивает. Директору Квону он написал о необходимости ученического отпуска и решительно собирался сесть за учёбу, чтобы всё закрыть, и приехать уже на защиту диплома. Встречаться с господином Баном от слова совсем не хотелось. Пускай его действия и их анализ совместными усилиями с Мином ставили под сомнения услышанный разговор, но ему было попросту страшно. Страшно услышать правду и позорно разрыдаться. Феликс всё же себя не на помойке нашёл, но это свербящее всепоглощающее чувство влюблённости могло сотворить с ним лужу подтаявшего мороженого, согласную на все условия, лишь бы иметь хоть редкую возможность встречи с мужчиной. Нет. И ещё раз нет. Так пролетают два дня, за редкими разговорами и осуждающим взглядом старшего, но не потому, что он переспал, с предполагаемо занятым мужчиной, а потому, что он не хочет с этим мужчиной разговаривать. Вот же дикость! Феликс заказывает продукты на дом, побаиваясь выходить на улицу, вдруг его выследили, но раз дверь ещё на месте, и никто в неё не долбится, то всё в порядке. Он даже спит более-менее спокойно, не считая утреннего стояка, вызванного горячими снами из воспоминаний. Он стыдится себя и того, что продолжает жаждать. Гореть желанием и изнемогать, умоляя хотя бы о простом поцелуе. Старается всё забыть и даже не прикасаться к себе. Заглушает желание посмотреть на фото мужчины из интернета повторением материала, уборкой по дому и готовкой. Сынмину всё-таки хочется отплатить за его безграничную доброту. Наступает пятница, нужда отправить письмо в офис заставляет его выйти из дома, постоянно оглядываться и кое-как добраться до почты. Он специально выбрал ранние часы, чтобы не дай бог ни с кем не столкнуться, в надежде, что господин не знает где он, а даже если знает, то будет занят на работе, но прогадал. — Феликс! — окликают, когда он возвращался обратно. — Я тебя вижу, Феликс, в этот раз ты не сбежишь, — парень, замерев испуганной ланью, медленно моргает, не поворачиваясь и делает шаг в сторону подъезда, — Феликс, блять, сядь в машину, или я тебя туда затолкаю, — злой голос раздаётся слишком близко. Парень хмурится, принимая решение быстро всё высказать и уйти, ему в бывшую квартиру заехать надо вещи собрать. Повернувшись с гордо поднятой головой, не смотря на мужчину, Феликс грациозно шествует мимо и садится на пассажирское сидение, громко хлопнув дверью дорогой тачки. — Ну и? — бурчит он, когда мужчина садится за руль. — Ну и? — удивлённо повторяет Чан. — Почему ты сбежал? — поворачивается корпусом в его сторону. Феликс заливисто смеётся. Обеспокоенный тон и растерянное выражение лица господина смешат. — Тебе весело? — Чан хмурится. — О, нет, господин Бан. Мне мерзко, — парень кривится. — У меня было время подумать и принять решение. Мой ответ — нет. Я не стану вашим любовником и не волнуйтесь, о том вечере никто и никогда не узнает. Заявление на увольнение уже отправлено, осталось дождаться подписи директора Квона, а завтра я уезжаю. Мы больше никогда не встретимся, — спектр эмоций на лице Чана слишком быстро меняется, пока Феликс чётко высказывается, смотря прямо в глаза. — Любов… Что? Какое к чёрту заявление? Куда ты собрался? — мужчина подаётся ближе, нервно ёрзая. — Боже, Чан, — впервые неформально обращается к мужчине. — Я всё знаю, понимаешь, — снова смеётся. — Мне интересно, как много таких, как я, ведутся на твои речи? Если бы ты не стал бизнесменом, то стал бы замечательным актёром, даже Станиславский сказал бы «верю», — наигранно хлопает в ладоши, на что мужчина ещё больше теряется. — Так стоп, — Чан хватает его за руку, крепко сжимая в своих ладонях, бегая растерянным взглядом по серьёзному лицу. — Прошу, объясни нормально, я ничего не понимаю. Нам же было хорошо. Да, я дурак, надо было сначала признаться в своих чувствах к тебе, но меня затмила ревность, этот менеджер Сон, подбивающий к тебе клинья, — фыркает. — У меня башню снесло, а ты был таким милым и уютным, ещё и улыбался ему искренне, — прикрывает веки на доли секунд, дабы усмирить злость. — Боже, Феликс, та ночь, тот вечер был лучшим в моей жизни. Я буквально сходил с ума от твоей красоты, изящных изгибов, а веснушки… веснушки по всему телу, до сих пор хочу вылизать тебя целиком, — глазами пробегается по фигуре, скрытой одеждой, наверняка зная, что под ней. — Твои стоны я готов слушать всю жизнь, но в этот раз поступлю правильно. Давай сходим на свидание. Дай мне шанс, я не прикоснусь, пока ты сам не попросишь, — улыбается, слегка наклоняя голову. У Феликса с каждым словом Чана глаза всё расширяются и расширяются, тело предательски дрожит от подброшенных в голову картинок, он трясёт головой, вырывая свои руки из захвата и устало трёт переносицу. — Пфф, вы не слышали, что я сказал? Какое к херам свидание? — парень, не выдерживая, кидает гневный взгляд на мужчину. — Я. Всё. Знаю, — с остановками, чтобы наверняка дошло. — Что ты знаешь? — Чан, недоумевая, размахивает руками. — Ну же, расскажи. — О, хорошо. — Феликс садится поудобнее, разворачиваясь лицом. — В тот день, перед корпоративом, я слышал ваш разговор по телефону и знаю, что у вас кто-то есть, — дёргает головой мол «ну и что ты на это скажешь? как оправдаешь в этот раз?». — Разговор? Какой разговор? Кто у меня есть? — поднимает брови в изумлении. — Блять, да твоей игре позавидовал бы сам Ли Дон Ук, — Феликс тяжело вздыхает, его этот диалог утомил больше, чем вся ситуация в целом. — Ты говорил с девушкой, сказал, что любишь её и скоро приедешь, ну и тому подобное, — отворачивается, не желая смотреть на мужчину. — Что?! — очередь Чана округлять глаза. — Феликс, я гей. На сто целых и девяносто девять сотых гей. В моих венах течёт радужная кровь, клянусь, ни каких девушек у меня нет, — на его слова парень резко поворачивается, щурясь, но снова не замечает лжи в глазах, только искреннее непонимание ситуации. — Что конкретно ты слышал? М? — вкрадчиво, с какой-то нежностью. — Я… — Феликс как-то сразу тушуется, отводя смущённый взгляд. — Ну, я же сказал, «я тебя тоже люблю, принцесса, пока», — на лице Чана расплывается озорная улыбка с ямочками и он прыскает в кулак. — Смешно вам? Смешно? Ну и ладно, смейтесь, сколько влезет, но я знаю себе цену и, не смотря на свою дурацкую любовь к вам, не стану вашим любовником, не смогу, зная, что вы будете приходить ко мне после неё или к ней после меня, — тычет пальцем в грудь явно забавляющегося сейчас мужчины. — Не бывать этому, даже если будете шантажировать или плохое рекомендательное письмо заставите написать директора Квона. Плевать, я лучше буду всю жизнь работать официантом, чем стану продажной шлюхой. Мне не нужны ваши деньги, разговор окончен, — порывается выйти из машины, но Чан успевает заблокировать двери. — Выпустите меня, — шепчет, испугавшись. — Не бойся, последние несколько вопросов, и ты свободен, — Чан улыбается, ища в телефонной книге на приборной панели нужный контакт. — Я точно назвал её принцессой? — бросает беглый взгляд, пытаясь не заржать в голос. — Да, — загробной интонацией, но видя, как на дисплее пущен звонок принцессе пытается нажать на отбой. — Нет, нет, что вы делаете, не звоните, она же услы… — не успевает закончить предложение как звонок принимают. — Привет, пропащий, — усталым голосом. — Оу, Рейчел, ты снова отобрала телефон? — Чан немного теряется, поглядывая на Феликса, который зажал рот рукой и уткнулся головой в колени. — Ни Рейчел, а нуна, где твои манеры братец? — та фыркает показательно. — Давай, ты потом меня отчитаешь, мне очень нужно поговорить с Арин, — серьёзным тоном. — Она уроки делает, как раз сейчас спустится на обед. Лучше расскажи, ты поймал свою звезду за хвост или он так и бегает? — шепчет заговорщицки. — Поймал, — Чан любовно оглядывает Феликса, который выпрямился и растерянно на него смотрит. — Только вот он не верит, что я в него влюблён, думает, что у меня есть девушка. — Девушка? Да на моей памяти она у тебя последний раз в садике была и то от силы два дня. — Заливисто смеётся. — А я тебе говорила, — становясь строгой, — сначала надо было на свидание звать, а потом уже член пихать. — Рейч! — кричит Чан. — А что Рейч? Ты оболтус несносный, конечно, парень подумал, что он для тебя временное увлечение. Вечно ходишь на своей работе с суровым выражением лица. Да ещё и затащил его в квартиру, ничего не объяснив, а потом трах… — Рейчел, твою ж мать! — Чан закрывает лицо рукой, пока Феликс покрывается ярким румянцем, слушая всё это. — Оу, только не говори, что он слышал, — тихо шепчет сестра. — Именно, — удручённо отвечает Чан. — О боги, Феликс, маленький, прости меня. Я немного странная старшая двоюродная сестра Чана, он обещал нас познакомить, если ты согласишься стать его парнем. Мне так интересно, как ты выглядишь, а то он всё скрывает и скрывает тебя от нас, — заполошно тараторит. — Здравствуйте, — тихо блеет Феликс. — Чан, ты там что мучаешь его? Я же тебе все руки пообломаю, если парня обидишь! — Да нет же, — Чан стонет. — Прошу, позови Арин, я все потом объясню. — Арин! — раздаётся крик по ту сторону, — Арин, иди сюда, Чан звонит! — потом раздаётся какое-то копошение и быстрая поступь по лестнице. — Дядя Чан, привет, — обиженным голосом. — Принцесса, ты чего опять надулась? — произнося это, Чан внимательно следит за реакцией Феликса, а у того слёзы на глазах наворачиваются. — Мама, отобрала айфон, заставляет учиться и не даёт смотреть дораму, — бурчит девочка. — Принцесса, ну ты же знаешь, что она пытается сделать, как лучше. Давай договоримся, ты хорошо закончишь этот семестр, а я обещаю приехать в гости вместе с Феликсом, — накрывает ладонью колено парня в немой поддержке. — О боже! Твой парень! — Арин визжит от радости. — Ты всё-таки добился его, да? Рассказал, что влюблён и он поверил? — слышно, как девочка, нервничая, ходит туда-сюда. — Пока ещё не до конца, но очень надеюсь, что у меня есть шанс, — тихо отвечает Чан, не отрывая глаз от разрывающегося от эмоций Феликса. — Так, дядя, ну-ка не отчаиваться. Я верю, что вы пообщаетесь, он узнает какой ты на самом деле добрый и растает. В конце концов, завали его подарками, у тебя же стооолько денег, — воодушевлённо тянет. — Ах, Арин, если бы все проблемы в мире решались деньгами, — хмыкает. — Но ты говорил, что твоя звезда любит готовить сладости, может вы испечёте что-то вместе или сходите на мастер-класс? — Хорошая идея, принцесса, я обязательно ему предложу, — подмигивает Феликсу. — Ну, я буду ждать вас обоих в гости, жуть, как хочется с ним познакомиться, — коварным шёпотом. — Я постараюсь его уговорить, а теперь иди доделывать уроки и кушать, — мужчина еле сдерживает себя, чтобы не накинуться с объятиями на беззвучно рыдающего Феликса. — Люблю тебя, дядя Чан. — И я тебя люблю, принцесса, пока, — палец нажимает на отбой и в салоне машины повисает гробовая тишина. Феликс, прибывая в прострации, пялится в одну точку на приборной панели медленно расплывающейся перед глазами из-за скопившихся слёз. Он не может поверить и переосмыслить услышанный диалог. Всё это смахивает на сюжет некачественно прописанной дорамы. Ему становится дурно, голова кружится. — Феликс, — тихо зовёт Чан. — Мне жарко, прошу, выпустите, — парню кажется, что он задыхается от эмоций и духоты в салоне. Чан незамедлительно открывает двери и выходит следом за вылетевшим на мороз парнем. Тот стоит, согнувшись в три погибели, судорожно дыша, держась рукой за грудь. Сердце парня норовится пробиться сквозь грудную клетку, прямиком в руки мужчины, заботливо поглаживающего его по спине. — Тебе плохо? Давай отвезу в больницу? — Чан аккуратно дотрагивается до румяной щеки, заглядывая в зарёванное лицо. — Н-не смотрите, — Феликс закрывается руками, стараясь стереть безостановочно текущие слёзы. — Малыш, я всегда буду смотреть только на тебя, — Чан не выдерживает и прижимает парня к себе, утыкаясь носом в копну светлых волос. — Надеюсь, это были слёзы счастья, — подаёт голос через несколько минут. — Простите, — Феликс блеет, отстраняясь, — заляпал слюнями ваше дорогое пальто. — Всё нормально, — Чан лучезарно улыбается, — и перестань со мной говорить на «вы», — едва ощутимо прикасается губами к холодной щеке. — Ты дрожишь, может сядем в машину? Феликс заторможено кивает и сам прыгает в салон. — Надеюсь, мы прояснили наше недопонимание и ты всё же дашь мне шанс, — Чан смотрит, как Феликс снова терзает зубами свою нижнюю губу, — Блядство, малыш, — воет вцепляясь до скрежета кожи в руль. — Я что-то не то сделал? — Феликс удивлённо смотрит на мужчину. — Прошу, не кусай свои губы, — мужчина бегло осматривает парня и откидывается на сидении, прикрыв глаза. — Вы… Ты… ты хочешь меня поцеловать? — Феликс снова закусывает губу, но уже лукаво. — Малыш, прекрати, ты играешь с огнём, — Чан открывает один глаз и закрывает обратно. — Если бы ты только знал, как давно я о тебе мечтаю… — Феликс копирует позу Чана. — И как же? — Полгода. — А я месяцев девять. — Что? — Феликс шокировано выпрямляется в спине. — Ага. Я тогда пришёл на очередное собрание акционеров и увидел тебя, борющегося с кофемашинкой, — Чан лучезарно улыбается, не открывая глаз. — Как сейчас помню эти твои коричневые брюки и пушистый нежно-голубой свитер. Ты сиял в пробивающихся сквозь жалюзи лучах солнца, ругался себе под нос и кусал губу. Меня в моменте переклинило. Думал, что отпустит, но как-то не вышло. Я наблюдал издалека, интересовался твоими успехами и когда понял, что ты не только красивый, но и умный, не выдержал, попросил дядю Джи... — Стоп! Что?! Директор Квон твой дядя? — Феликс натурально закричал, хватая мужчину за плечи, слегка потрясывая. — Ты не знал? — Чан шкодливо щурится. — Он старший брат моей мамы, а Рейчел его дочь, ну а Арин соответственно внучка. Так получилось, что сестра забеременела, а нерадивый папаша слился, как только узнал, — хмурится. — Джинхён отличный родитель, не дал сделать Рейч аборт и вот у нас есть маленькая принцесса, у которой сейчас пубертат в разгаре. Я единственный в семье, кому она доверяет свои тайны и тот разговор в туалете… я успокаивал её, обещал приехать, потому что у неё первая любовная драма в школе. — Ох, — Феликс удручённо выдыхает. — Я… мне жаль, очень-очень жаль. Я такого вам наговорил, боже, — хватается за волосы, нервно теребя. — Эй, прекрати, — Чан берёт его за руки. — Я тоже хорош, и правильно сказала Рейч, сначала надо было говорить, а потом уже пихать член, — улыбается игриво. — Чааан, — Феликс отворачивается, слегка краснея. — Мне нравится, как ты скачешь с «вы» на «ты», но всё же наедине обращайся ко мне по имени. — А как же Господин? — Феликс хитро щурится. — Это звучит слишком сексуально из твоих губ, — мужчина очерчивает большим пальцем подбородок парня, проходится по нижней более пухлой губе и надавливает, слегка оттягивая. — Малыш, — шепчет в миллиметре от поцелуя, на что парень выдаёт приглушенный стон. — Боже, — отстраняется, — прости, я плохо себя контролирую, просто всё ещё боюсь, что ты выберешь не меня. — В смысле? — Тот менеджер, он же добр к тебе и выбрал нормальную стратегию постепенных ухаживаний, а я… — Значит я ненормальный, — перебивает Феликс. — Мне никто не нужен, кроме тебя. Простите, господин, я люблю вас, — запрещённый приём с закушенной губой и у Чана срывает крышу. Предохранители перегорают, он впивается в желанные губы страстным поцелуем. Феликс тут же подаётся вперёд, услужливо открывая рот, пропуская юркий язык внутрь. Запускает руки в слегка вьющиеся волосы господина, хныча в поцелуй от наслаждения. Его рвёт на куски от эмоций, испытываемых в моменте. Какой же он дурак, чуть не похерил счастливое совместное будущее, если бы не настойчивость обворожительного мужчины. Чан тем временем прижимает его к себе ближе, насколько позволяет салон машины. Наклоняет голову в бок углубляя поцелуй, ласкает языком нёбо и прикусывает попеременно губы. Феликсу становится слишком душно, а воздух в лёгких медленно заканчивается. Он отстраняется, принимаясь судорожно снимать с себя куртку. — Не срывай с себя одежду, мы не будем делать это в машине средь бела дня, к тому же… — Феликс не даёт ему договорить лихо перелезает через ручник седлая упругие бедра, — Малыш, нет, — Чан отрицательно машет головой. — Ещё скажи, что тебе не нравится, — покачивает бёдрами, потираясь о твердеющий член. — Чёрт, — крепко хватает его за талию, — свидание, Феликс, потом секс, — смотрит хмуро, хотя сам внутренне сгорает от желания сорвать с парня всю одежду. — Поцелуй и соглашусь, — сам подаётся вперёд, целуя. Чан прижимает его к себе так, чтобы чувствовать всем телом, оглаживает руками гибкую спину, пробирается под серый лонгслив, ощущая подушечками пальцев шёлк кожи. Отстраняется, делая мелкий вдох, и снова припадает к губам, засасывает язык, медленно дурея от парня в своих руках. Губами переходит по скуле к уху, облизывает языком и прикусывает мочку. Феликс томно стонет, пытаясь покачиваться, но крепкая хватка за бёдра не даёт пошевелиться. Он хнычет от недостатка прикосновений, откидывает голову сипло выдыхая, когда Чан прикусывает шею, мажет языком и отстраняется. — Нетнетнет, пожалуйста, — просит плаксиво, подаваясь вперёд. — Феликс, — строго. — Свидание. — Да, на всё да, — целует в челюсть, ёрзая. — На всё? Переедешь ко мне? — тоном, ожидающим отказа. — Да, — утыкаясь носом в шею, вдыхая любимый аромат. — Да ладно? — не веря в услышанное. — Временно, — бурчит. — Мне негде жить, я же думал, что уезжаю и расторг договор, придётся новую квартиру искать. — Никаких временно, — Чан осторожно поглаживает талию. — Мы вместе, это не обсуждается, и ты живёшь у меня. — Вот сам же делаешь только хуже, — Феликс дрожит от перевозбуждения. — Меня заводит твоя властность. — Малыыыш, — прижимает крепко-крепко, — так всё, успокаивайся и поехали перевозить вещи, — отстраняет парня от своей шеи. — Поехали, — хитрюще так, явно давая понять, чем закончатся сборы. — Надо сказать Сынмину спасибо. — Надо, — Чан чмокает его в губы и Феликс пересаживается на пассажирское сидение. В центре города один отличный секретарь, по совместительству хороший друг, одновременно получает два сообщения, по-доброму хмыкая и, выкинув окурок, поднимается делать свою основную работу, а не подрабатывать Сантой.