Сёстры

Я не шучу, я давно не шучу Я буду жить только так, как хочу. Вы понимаете это, друзья? Мне надоело слово "нельзя"! © Мираж

В детстве не чувствуешь, какой мир на самом деле, пока ты оберегаемый родительской любовью, носишься без конца. Ах, прекрасное время. Ты просто живёшь, не задумываясь о своих и чужих переживаний. Считается, что дети до трёх лет не показывают свой характер. Но как только подростковый возраст наступает на пятки, инфантильный ребёнок может превратиться в неконтролируемого монстра. Возможно, это будет незаметно, но чувствительность твоих эмоций значительно увеличивается. И в такие моменты важно держать равновесие между хорошими и плохими поступками, словно воздушные гимнасты под куполом цирка. Главное, не перейти черту дозволенного. Стоит ли говорить, что всю следующую неделю Саша и думать не могла ни о чём, кроме щедрого приглашения на вечеринку? В её распорядок дня входило обязательным вспоминать об этом событии один раз в несколько часов. Немного разнообразия в её жизни не помешало бы. Кроме приятного чувства после выкуренной сигаретки, нужно было что-то ещё. И несмотря на то, что Саша смотрела боевики и материлась, как сапожник, она всё еще оставалась девушкой. Обычной, той, которая мечтает о комплименте про её внутреннюю красоту. Мечтает обрести постоянную компанию друзей, с которыми она могла бы общаться на переменах и вне школьных стен. И, наверное, надеется, что так будет после первой же общей встречи, глупо, но это первый шаг к приятному началу взаимодействия. Сколько бы Аля не уговаривала свою подругу пойти с ней, Тоня настаивала на своём, каждый раз выдумывая новую отмазку: — У меня му-музыкалка. — Папе помогаю в гараже. — Меня не отпустят так поздно! Конечно, некая детская обида на пару минут появлялась на душе Ольшанской, но это быстро проходило, когда осознание возвращалось. Вся ситуация с аварией сильно покоробило не только саму девочку, но и её родителей. Отец при каждом воспоминании винил себя, всё извиняясь перед дочерью, которая слышать эти «прости» уже не могла. Мать Тони ему объясняла, что грешен там лишь водитель второго автомобиля, пролетевший на перекрёстке на красный свет. Хоть в душе иногда проскальзывали у неё мерзкие мысли о муже, и как он не успел увидеть, приближающуюся слева, машину. На этом фоне у мамы развился сахарный диабет, что так не кстати был в их семье. Такого молодого парня за рулём оправдали. Не обошлось без связей, и всё также непонятную политическую ситуацию в стране на тот период. Оттого папа Тони и держался из последних сил, возненавидев на всю оставшуюся жизнь того самого судью-ублюдка, как иногда при Але он выражался. Поэтому лишний раз подруга Саши волновать свою семью не хотела. И тогда Аля опустила попытки пытаться завлечь Тоню. В назначенный день Ольшанская начала собираться задолго до выхода из дома. Перемерила свой хоть и небольшой, но разнообразный гардероб. Почти все её вещи были приобретенными в комиссионных магазинах. Там был и отечественный ширпотреб, и привезённая уценёнка: где-то пуговица оторвалась, где-то дырка прямо по шву. Люди привозили туда и новые заграничные вещи, которые, конечно, стоили баснословных денег. Тут уже Саша действовала незаконно, так сказать. Да, приходилось воровать, пока продавец отвлекался на других доходяг. Зато потом можно было наслаждаться красивой неоновой олимпийкой, которая выделялась на фоне тёмных брюк такой же скользящей ткани. И как раз сейчас девушка остановила свой выбор именно на этом, зная, что многие старшеклассницы так ходят. По запаху жаренной картошки и звуку радио, можно было догадаться, что её сестра на кухне подпевала ещё одной песне группы «Кино», что так приелись Але. В коридоре она надеялась не встретиться с Дашей и поскорее выбежать, чтобы не быть уличенной в нарушении домашнего ареста. Но закон подлости работал совершенно иначе. — Куда ты собралась? — пока Саша мирно натягивала ещё одну куртку, зная, что в одной тонкой спортивке будет холодно, к ней подкралась старшая сестра, перекинув кухонное полотенце себе через плечо. Выглядела, как настоящая домохозяйка. Она встала на угол перед входом в комнату, где готовила, выжидая услышать ясное объяснение. Но у Али не было желания общаться с Дашей, понимая, что она что-то скрывает. И, ко всему прочему, ожидать ещё более такой долгожданной тусовки она также не хотела. — Я ухожу гулять. — С Тоней? — Саша незначительно закатывает глаза, пока смотрит в стену, копошась с молнией. Даша знает, подруг у сестры больше нет — одна. — Какая разница? — у Саши не получается застегнуть куртку, и от этого она только сильнее раздражается глупым вопросом старшей. — Тогда ты никуда не пойдешь. Наконец, Аля поворачивается и смотрит в глаза собеседнице. Даша настроена серьёзно, и её поза говорит об этом: руки на груди, нога на ногу. Слишком уверенно сказано. Але и добавить нечего, потому сестра продолжает: — Ты потеряла моё доверия. Ты говорила, что всё закончилось. — девушка высвобождается из ранее принятой позы, начиная указывать на сестру пальцем. — Ты, прямо здесь, в этом коридоре, клялась мне, что больше никогда не примешь эту дрянь! — голос, что так ласков со своими учениками, медленно начинает грубеть. — Ты не помнишь, как тебя воротило по всей квартире во время ломки? Или забыла, как Тоня тебя тогда со школы еле живую приволокла, на диван уложила, — указывает на зал, где всё и происходило. — И как ты до моего прихода в конвульсиях чуть ли не билась? А? Озлобленная Аля, которой об этом вспоминать мерзко и неприятно только отвечает: — Это просто травка. Кажется, такой не пренебрежительный ответ сестру порадовать не смог. И преодолев пару шагов, она хватает за одно плечо новом олимпийки, притягивая ближе к себе. — Ты потеряла моё доверие. — она повторила фразу, сказанную ранее и решительно утащила сестру в её комнату, толкая на кровать. А сама ушла, попутно не забыв, громко хлопнуть дверью для пущей убедительности своей однозначной позиции. Всё произошло так быстро, что возмутиться дерзкая Аля просто не успела и не смогла бы. Её зубы громко заскрежетали, а пальцы сжались в кулаки, но делать было нечего. Не драться же ей с сестрой за место под солнцем? Уже заранее помянув свою новую дружелюбную компанию, а заодно хорошую вечеринку, Саша устроилась на кровати поудобнее. Прошло около тридцати минут, и по ту сторону двери началось какое-то шуршание. Первое время Саша демонстративно не обращала внимание, но после стала невольно прислушиваться. Через некоторое время девушка чётко поняла, что кто-то начинает надевать верхнюю одежду, да ещё и в спешке. Пришлось выбраться из уютной постели. Действительно, её сестра, что совсем недавно была в домашнем, натягивала куртку. — У меня дела — вычеканила Даша, когда младшая покосилась на неё. Удивлению Али не было предела. Но девушка даже спрашивать ничего не хочет. Только съязвить. — Представляю, какие у тебя дела… Видимо, снова с этими двумя. — Саша хитро улыбается и даёт время, что сестра сообразила. — Сегодня ведь воскресенье, не пятница. По пятницам у тебя другие дела. Натянув второй сапог, Даша всё-таки оборачивается на голос. Она знает, что это младшая разболтала Валере про её дополнительную работу, играет в музыкальной группе во всяких пивнухах. Но ругать за это она и не думала, всё равно когда-нибудь все узнали бы. Поэтому сказать ей нечего, она лишь грозно смотрит, не хочется продолжать словесную перепалку. Хватает сумку и выбегает за дверь, как ошпаренная. На это Аля только хмыкает. Возможность упустить было нельзя. Она убедилась, что старшая уже вышла за пределы двора, и бежит из квартиры, надеясь ещё успеть на тусовку.

***

Стоять перед дверью и не иметь смелости нажать на звонок — оказалось главной проблемой. Когда Аля нашла дом по адресу, ей он сразу показался не для бедняков. Люди в квартирах жили состоятельные. Даже лестничная площадка выглядела дорого и была просторной. Но всё же стоять так у входа и слышать, как веселятся по ту сторону, не хотелось. Совсем уж это жалко, даже для Саши. Звонок был громким, хотя, всё же, не смог заглушить музыку. К счастью, через пару минут дверь отворилась. Саша совершенно не готова была увидеть у порога самого Марата. Тот, казалось, тоже был немало удивлён. Девушка сразу заметила стакан в одной руке у Суворова. Пауза затянулась, и тогда парень задал естественный вопрос: — Ты на тусовку? Она не понимает, рад он её видеть, не рад, или ему вообще всё равно. Интонация не расстроенная, но особого удовлетворения тоже не наблюдается. Саша не хочет выглядеть глупой, потому старается поскорее ответить: — Да, меня Сидоров с твоего класса пригласил. — отвечает она. Лучше сейчас назвать, кто именно её позвал, так Марат точно поверит и впустит. Но голос всё равно получается чересчур дерзким, непонятно только для чего. Она просто по-другому и не умела общаться. Молча, Суворов пропускает девушку, даёт возможность пройти в квартиру. Это хороший знак. Но закрыв дверь, удаляется. И Саша думает, пошёл уточнять у своего друга, правда ли всё, что сказала она? Может это вечеринка для избранных, и она не должна тут быть? Протирать носки у порога тоже странно, поэтому Аля решает снять обувь и пройти в комнату, где больше всего народа. Куда Марат, как раз, не пошёл. Зайдя, девушка сразу замечает, насколько хозяева дома богаты. Взгляд Саши приковывает к различным дорогим статуэткам и хрустальной люстре по центру зала. И сама комната светлая и чистая. В самом дальнем углу по-всякому расположились подростки. Аля знала далеко не всех, возможно, некоторых даже в школе не видела никогда. Все внимательно слушали парня, что играл на пианино. Тоже недешёвое удовольствие. Тот играл «что такое осень», группы «ДДТ», и был побрит налысо, а одет не самым презентабельным образом. Петь сам не хотел, возможно, стеснялся, хотя высоких нот в этой песне не было. Был этот парень такого же возраста, как Аля, либо чуть старше. Но первым, что привлекло Сашу, это татуировки на обеих пальцах рук у него, а, точнее, на костяшках. Воровский знак прочитывался сразу на раз, два. Но как восхищённо все смотрели на этого парня, ломало все стереотипы о преступниках. Как будто, он каждого из них лично спас. Незаметно для Али, к ней подошёл Суворов. Он тоже не мог не смотреть на эту игру, как пальцы светловолосого парня перекатывались по инструменту. — Знаешь, кто это? — спросил подошедший, опираясь о стену. — Без понятия. — Это Андрейка. Андрей Пальто. — стал разъяснять Марат и кивнул на парня. — Он вчера только с зоны вернулся. Все они по возвращались… Последнее предложение Алей было непонятно, но она не стала акцентировать внимание. Поэтому одиннадцатиклассник продолжил: — Видишь, он теперь клёвый самый, сиделец наш. Говорил он это явно неискренне, с иронией, но зачем тогда приглашать человека к себе в гости, раз недолюбливаешь? Видимо, какая-то история у них совместная имеется. Саша успела глянуть в сторону, в глаза Марату, но композиция закончилась слишком резко. Все разошлись, словно ничего и не было, по углам. Дальше всё проходило, как на обычных посиделках. Кто курил на кухне, кто сидел в главной комнате, а кто и, вовсе, закрылся в родительской спальне. И всё это выглядело безобидно. Аля позволила себе выпить стакан вина, что налила ей девчонка, желавшая споить всех в этот вечер. Всё шло хорошо, и, алкоголь помог расслабиться. Наконец, все начали потихоньку собираться в круг. Парни, которые всё это время отдыхали на кухне, тоже подошли. Среди них Аля мгновенно узнала того, кто её позвал и своего подельника Ваню. И он её приметил, но сделал вид, что незнакомы. — Парни, — бодро заговорил Сидоров, но тут же опомнился. — Дамы… — провёл одной девице по плечу, а та обомлела. Он сел на подлокотник большого кресла в противоположной стороне от Саши рядом с Маратом, этим музыкантом и другими друзьями. — Сегодня предлагаю заценить игру, о которой я узнал от своего кореша с Чехословакии. — Кому ты пиздишь, Лёха? — прыснул от смеха Марат, а все подхватили. — Откуда у тебя оттуда друзья? — было действительно любопытно это услышать. Кое-кто явно не интересовался политикой, потому что даже двоечница Аля знала, Чехословакия в прошлом году распалась. — Суворов! — заставил замолчать парня Сидоров. — Короче…игра называется «правда или действие». После оглашения правил, пошёл громкий гул. Кто-то возмущался и явно не любил что-то новое. Одна девочка просила повторить правила ещё несколько раз, другие бурно обсуждали новую активность. Только Аля молчала, хотя бы потому, что её устраивало, где и с кем она сейчас находится. Было в этом какое-то приятное ощущение дружбы и тепла. Итак, была правда, задавали вопросы — отвечали, говорили действие, которое нужно было совершить — делали (пили пиво залпом, читали скороговорки без запинок). Очередь дошла до парня, что это всё затеял и спросить он решил у Саши: — Правда или действие? — больше десяти пар глаз в тот же миг посмотрели на Ольшанскую. Выбор был на самом деле сложным. Вопрос мог быть любым, но, с другой стороны, они ведь все её толком и не знают. Что они спросят? А вот действие выбрать могут любое. — Правда. — Ну… — он довольно улыбнулся и стал думать. Девушка видела, что сам Сидоров был достаточно пьяным, чтобы и самому творить дичь. — Мы тут пока курили, пообщались с твоим другом, — голова Саши моментально повернулась к Ване. Он не был настолько забившимся, оттого взгляд вниз устремил. А брови Али напряглись и поплыли вниз. Но вид подавать не стала — Он сказал, что ты у нас девочка непростая. Сейчас все подростки негодовали и с интересом слушали рассказ парня, не желая прерывать его даже в шутку. — Вначале октября прошлого года ты заинтересовалась запрещёнными веществами. — включил он рассказчика. — И уже к маю ты снаркоманилась окончательно. — он всё это говорил с неким вкусом удовольствием, что попал в точку, когда лицо Ольшанской исказилось в напряжении. — А потом, — выдержанная пауза, как в голливудских фильмах, чтобы дать переварить информацию остальным. — Ты и во все словила передоз. Тишина, с периодическим перешёптыванием, которая так пугала, добивала окончательно. Саша никогда не хотела, чтобы кто-то кроме её сестры и Тони узнал об этом. Это было не то, чем стоит хвастаться. А ещё было слишком больно всё это вспоминать и переживать в своей голове. Но этого парень, кажется, и добивался. Одна нога под столом уже билась в конвульсиях от переживаний, отбивая определённый ритм. Руки Аля не чувствовала, настолько они онемели от страха. Потому что именно таких лиц она не хотела видеть, которые сейчас были направлены в её сторону. — Ты же реально могла сделать всё, что угодно всего за одну дозу… — стал размышлять на эту тему Сидоров, от чего становилось гадко и отвратительно на душе. Постепенно он стал подходить к ней, а все, включая парней у кресла, ждали, что будет дальше. Подошёл вплотную слева, обойдя сидящих рядом, которые тут же отодвинулись от неё. Аля почти не дышала, а моргала с трудом. Периферическим зрением она чувствовала его рядом, но до сих пор не видела, смотря вперёд с распахнутыми глазами. — Интересно, — он провёл своей рукой от макушки до коротких волос, которые находились на уровне его живота. — Сейчас ты тоже готова на всё? — и как только его указательный палец коснулся мочки уха, девушка сразу встала с места, поймав его локоть в свою руку, что была слабее. Но его это не испугало. Только раззадорило. — Воу-воу, ты че, у меня всё равно ничего нет, я с тобой спать не буду. Смех, вырвавшийся с губ парня, поддержала вся толпа. Саша почувствовала, как что-то внутри с грохотом падает вниз, но что это было, понять не могла. Уши больно режут эти громкие звуки хохота с обеих сторон. — Она че наркоманка? — Вот, где её родаки. Тоже такие же. — А я думаю, че это она всегда такая в школе странная… Наверное, выдержать весь наплыв, сможет только сильнейший. Но это не Аля. Она со всей силы толкает парня, от чего тот шатается и чуть ли не врезается в сервант, и сбегает оттуда, как последняя трусиха. Она спотыкается через пролёты лестницы, но всё же вылетает из подъезда, вдыхая свежий холодный ночной воздух. Она не станет плакать, она не такая. Но так хочется, но у неё не получится, даже если она сильно захочет. Аля просто бежит подальше от этих одичалых зверей, чьи голоса она ещё слышит в своей голове.

***

Раньше Даша мечтала убить всю несправедливость в мире. Стать эдаким героем своего времени. Получается, сейчас она бы убила саму себя? Это не самый нормальный вывод, но больше заниматься ей нечем, пока она вновь идёт по тёмным улицам, неся под курткой очередное «что-то». Ещё больше её беспокоит враньё, которое чувствует её младшая сестра. Это не удивляет. Искусно врать в семье умеет только она, Даше до такого мастерства далеко. Как долго, на протяжении нескольких месяцев девочка упорно скрывала, что живёт обычной подростковой жизнью, это надо уметь. Как сильно старшая сестра была занята тем, чтобы заработать как можно больше денег, лишь бы сестра ни в чём не нуждалась, ведь не заметила, как менялась Аля. Сегодня Даша отнесла в одно время несколько посылок, обошлось без приключений. В вечер воскресенья людей мало, которые бы бродили, наблюдая за девушкой, в отличие от того же будничного дня. Единственное, она не знала, нужно ли как-то отчитываться, но, решив, что у этих серьёзных людей, уши везде (она недавно в этом отлично убедилась), не стала врываться почти ночью на заброшенный жуткий завод. Если что, их дом, бандитам всё равно известен. У подъезда Даша моментально заметила, что окна всего дома были тёмные. Все соседи, что были очень спокойные, давно спали. Даже у них в квартире ни на кухне, ни в зале свет не горел. — Уже уснула? — вслух спросила старшая. Внутри как-то неприятно жгло, как будто всё не может быть так просто. Потому ноги заплетались, пока девушка спешила к лифту и нажимала заветную кнопку цифры 7. Конечно, было довольно тихо по всему помещению. От чего Даше становилось ещё хуже. Она ускорилась и открыла дверь детской комнаты. Никого. Выдох. Слегка ударив еле сжатым кулаком косяк рядом, Ольшанская прикрыла глаза. Время почти двенадцать. Вновь звонить Тоне очень поздно. Поднимет мать, ей, естественно, такая дружба девочек больше всех не устраивает. Давно Сашу недолюбливает, боится, что и её дочь подтянет. Но Дашу это не обижает, она всё понимает. Иногда, совсем в отчаянные времена, девушка задумывалась, что было бы, если бы её сестрой была, к примеру, Тоня.

***

Напиться до потери памяти, чтобы забыть этот день — вот чего по-настоящему сейчас не хватало. Поэтому, именно сейчас коротко стриженная девушка крутится у ларька, работающего круглосуточно. Ей точно никто из алкашей так поздно не купит что-то спиртное, но попытка не пытка. Пальцы постепенно начинают замерзать, глаза закрывались от холода, что октябрьскими ночами уже ощущался. И когда девушка уже совсем отчаялась, она увидела, как компания из пяти мужчин идут в направлении магазина. Возможно, это её шанс. Парни хотят обойти её, но Аля успевает схватить последнего за куртку, потянув на себя. Он непонимающе смотрит на подростка. — Простите, пожалуйста, — пытается согреть себя руками, чтобы выглядеть более беспомощной. — Не могли бы Вы…купить мне вина, — тонкая девичья улыбка натягивается. — Я паспорт забыла. Тот рассматривает Алю, обдумывая что-то. — Тебе сколько? — щурится он. — Ну… К этому моменту остальные друзья парня, вернулись, чтобы узнать, в чём дело. В темноте не разобрать кто, но послышалось: — Не больше десяти по уму. — это сразу же возмутило Сашу. Все повернулись на говорящего. Валера, что стоял в компании других, вышел, оттаскивая от друга девчонку. Конечно, перед этими мужиками, которые даже старше Туркина, она совсем скукожилась и выглядела маленькой девочкой, когда он стал её отчитывать. — Ты чего тут делаешь? — она вырвала локоть. А парень обнюхал её и пришёл к выводу, — Да ты уже готовая! — смеётся, и вместе с ним другие. Это сильнее раздражает девчонку, вспоминается недавний смех сверстников. — Да отпусти меня! — толкает его с большей силой. — Всё, всё, всё — поднимает руки в спасательном жесте Турбо, не желая быть избитым бедной девочкой. А потом обращается к своим друзья. — Парни идите, я её знаю, до дома доведу. Они кивают и удаляются, пока Саша потирает ушибленное место. Достаточно просто оставляют наедине парня и несовершеннолетнюю девушку, на секунду это изумляет младшую. Но после думает, им явно до неё дела нет, что по итогу с ней сейчас будет. Видит, как все ушли и до неё доходит сказанное, переводит глаза на Турбо. — Нет, нет, нет. — она мотает из стороны сторону и пятиться назад. — Мне нельзя домой. Дашка меня прибьёт. Он косится на младшую Ольшанскую: — Пиздец… Саня… А если ты вообще не припрёшься? Всё хорошо будет? — девушка на это молчит, закрывает глаза ладонями и поворачивается на сто восемьдесят градусов, не спеша шагая. — Ты куда? — Ну домой. Он, разумеется, был прав. Будет только хуже. Сестра уже, итак, дома и в бешенстве, по всей видимости. Кое-как добравшись до нужного этажа своего дома вместе с новым знакомым, Саша тут же заметила, что дверь открыта, значит Даша уже точно здесь. Валера всё это время идущий сзади, тоже остановился. Он заходить не стал, только нос просунул в квартиру. Даша в уличной одежде стояла к ним спиной, с кем-то разговаривая по телефону. — Поняла, да, я всё понимаю. Прошу прощения за беспокойство. Аля тихо проходит в центр комнаты, не разуваясь. Скрипучий пол подставляет девушку, тут же старшая сестра оборачивается на звук. Она медленно кладёт трубку на место, всё ещё не моргая. Саша читает в её глазах и гнев, и облегчённость, и негодование. Даша подходит к ней спокойно, потому младшей становится ещё страшнее. Как только она оказывается в шаге от сестры, Аля поднимает свои светлые глаза, смотрит с жалостью и сожалением. Ещё пару секунд Даша всматривается в лицо сбежавшей, а после Валера слышит громкий шлепок и инстинктивно прикрывает глаз, улавливая эту боль у девочки на лице. И вот, Саша уже держится за щеку, и больше её взгляд не выражает раскаяние, теперь только неприкрытую агрессию. — Я тебя ненавижу! — брызжет она, убегая в комнату. — Что ты смотришь? — Даша, тебе надо прилечь… — тихо начинает парень. Он понимает, насколько она сейчас уставшая. — Ты давно спала? –хочет подойти ближе, заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. — Может я сама решу, что мне надо? — обхватывает себя за плечи, настораживаясь. Когда они в последний раз здесь с ним встречались, он угрожал обеим сёстрам. — Почему ты такая упертая? — он подходит ближе, а она непроизвольно отшатывается — Это уже смешно. — Ты считаешь, мы с тобой друзья? Или что? Зачем поучать меня жизни. Тогда в баре, сейчас…. — Блять, да я же не желаю тебе зла. — он вздыхает, запуская себе в волосы ладонь. — Не желаешь? — она делает вид что не расслышала. — Не желаешь? Ты поставил меня и мою сестру на счетчик, прекрасно зная, что такие деньги я в жизни не найду. А теперь я работаю на вашу контору, разнося по подъездам неизвестные вещества, от которых пытаюсь уберечь свою сестру. Ты один из тех людей, которые превратили мою жизнь в это! В ад! Бандит! Объяснять ей что-то сейчас бессмысленно, злость от непослушания сестры застелила ей глаза. — Саша так не станет лучше, если ты её дубасить будешь! — Ты еще меня учить воспитывать мою сестру будешь? Нервов больше нет, понимаешь? Я сейчас обзванивала всех одноклассников её. Пока они спят, она где-то шляется. Сколько раз, я ей говорила, разъясняла, умоляла, она ничерта на словах не понимает! — вот-вот и вскипит от слов, сказанных Валерой. — Она напиться хотела, алкоголь выпрашивала, ты не подумала, что у неё что-то случится могло? На личном там? На секунду девушка замешкалась, но отступать от своей позиции было некуда. — И что? Ты что, великий психолог? Ты знаешь, как с ними общаться? Ты что ли, бандит со стажем, знаешь, как общаться с детьми? Даша замечает, как в моменте Валеру это задевает, словно она иголкой попала ему в сердце, и его брови тут же опускаются сильнее положенного. Но она не успевает увидеть лицо полностью, потому что он разворачивается и захлопывает за собой, и так, расшатанную входную дверь.