Подарок.

      Второй семестр третьего года, он начался две недели назад, сегодня первый день, когда Фэнь смог встретиться со своим приятелем по съемной студии. Вечно возникающие преграды между встречами были вызваны свадьбой третьего их приятелем — Се Ляня. Он вот как полгода женился, но в путешествие так и не слетал, смены в кинотеатре стояли слишком тесно из-за нехватки персонала, а тут, Му Цин вызвался работать сверхурочно, дабы старший смог отпроситься в отпуск. Фень знал причины резкой снисходительности парня, он сам являлся одной из них.       «Почему бы тебе тогда не вызвать мальчика? Раз тебя интересует только ебля и мое тело, мудак…» — было сказано брюнетом пару недель назад. Тогда Фэнь Синь сказал давольно грубый комплимент в его сторону и некоторое замечание о нехватки близости, точнее ее отсутствие. Фэнь знал боязнь Му перед интимом, но все равно рискнул поднять данную тему на свой риск. И, конечно же, он жестко проебался.       Теперь, сидя за одним столом, в квартире, что была уютнее всего за последние пару лет, Фень чувствовал себя тревожно. Он был здесь чужим. Студия принадлежала тому, кто сейчас закатывая глаза тыкал в остывший кусок мяса, ощущая на себе взгляд и гневно кидая:       — Че вылупился, псина? — прошипел юноша, поднимаясь из-за стола и пытаясь уйти прочь, рука оказалась пойманной в заложники.       — Давай поговорим, при..— договорить фразу не выходит, одернув руку из хватки старшего, громко и возмущенно цыкая, удаляясь прочь в ванную, старательно хлопнув дверью до треска, — БЛЯТЬ, — лишь не менее гневно кричит в догонку Синь, поднимаясь, с грохотом роняя стул, и удаляясь прочь с квартиры, сегодня он переночует у друга. плевать.       После почти безразговорной перепалки, смены Му Цина вновь старательно не совпадали со сменами Фень Сина. Правда, теперь парню было плевать, он устал мириться с вечным высокомерием младшего, который вечно ставил себе слишком непосильную цену для Фэня (но мы та все знаем, что он бесценен). К тому же, на работе появилась обоятельница, что старательно пыталась не только флиртовать с шатеном, но и переходить к действиям. Чем-то, ее подход напоминал Хуа, когда тот старательно приставал к Се Ляню. Ну, если судить смущенным рассказам Се и агрессивному смеху Му Цина, что наблюдал за всем этим с самого начала. Возможно, это было предначертано судьбой, так ведь?       Подаренная упаковка конфет, что любезно была «оставлена» обоятельницей кофейни, как бы невзначай грубо падает на стол перед Му Цином, оставляя пищу для размышлений. Только вот, какую именно? Неизвестность порождает любопытство… Неужели, напыщенные индюки извиняются молчанием и конфетами?       Стоит ли пробовать или…       — Сука, все же ты мудак, — тихо проговорил брюнет, начиная открывать аккуратную и неброскую упаковку, кинув взгляд в сторону ванны, откуда послышалось журчание воды, после вновь возвращая свое внимание презенту, — Феромон? Такое себе название для продукта…       Черная коробочка открывается, предоставляя перед собой небольшой вкладыш с инструкцией. Только вот, Му Цин что, конфет никогда не ел и состав не читал? Ему не интересно, как и сам производитель. Форма была интересной, вроде простой ромбик, но поделен вертикально, предоставляя имблемы на уголках: ему/ей. Шатен посмеялся. Так это парный подарок. Такие обычно дарят молодоженам или женатикам, для удовлетворения похабщины, но ведь это самовнушение, смысл тратить так много денег?       Старательно игнорируя бумажку перед собой, он засунул конфету в рот, сразу же раскусывая и запивая чаем, что распивался еще до прихода Феня. Тишина из ванной держалась где-то минут 5, но после вновь послышался шум, но уже фена. Синь пекся о своей шевелюре, чтоб его. Голова болит.                                            22:34.       Сжимая полотенце в ладонях, Му Цин медленно скатывался на пол, будучи прижатым в самый угол, сил не хватало. Фен Синь жадно впивался в чужие губы, которые совсем девственно, от чего еще более страстно для шатена, старались отвечать ласками. Со стоном, почти захлебываясь в своей же слюне, младший отрывается от Феня, окончательно падая на колени перед парнем. Руки тянутся к белью, хватаясь сначала за бедра, а уже после за орган, что предательско быстро реагирует на внешние страсти.       — Эй, постой, ты же..       — ЗАТКНИСЬ БЛЯТЬ, — недовольно кричит Му, — Ты же сам хотел меня, так в чем дело, сука?       Отвечать не пришлось, собеседник заткнулся. Чужим членом по самую глотку. Блаженный стон сорвался с опухших губ старшего, после чего был пойман рукой прижатой к губам. Облокотившись локтями к стене, Синь постепенно двигал бедрами в пекло рта Цина, даже сейчас его рот ужасно грубый, как и его колкости. На движения он получает по колену. Слегка пошатнувшись он резко выдохнул, ощущая легкость.       — Черт, я уже говорил, что ты горяч? — вновь удар под колено и вот они оба на полу. Но не на долго.       — Еще, дай еще, — совсем не своим голосом, жадно, как животное, произносит младший, седлая бедра соседа, вытаскивая член из-под домашних штанов, ухватывая в ладонь поверх друг друга, срываясь на шипение. Фень не мешал, пока его взгляд не упал на стол позади. Конфеты были открыты.       — Твою мать, принцесса, — хрипло проговаривает старший, хватая Му за колени, стараясь подняться вместе с ним. Тело сопротивлялось, не хотело быть пойманым и тем, кто больше не контролирует ситуацию, — Сиди смирно, блять.       Сопровождая Му Цина до самой встречи со столом, Фень охотно покрывал мягкую кожу поцелуями, слизывая капли выступившего пота, оставлял укусы, наконец-таки оклеймив того, кто теперь никуда не денется. Совмещать приятное с полезным? Просто. Старательно фиксируя взгляд за спину брюнета, на блюдскую инструкцию, тот читает бумажку, не останавливая ласки, даже помогая во взаимной дрочке: «не больше 2 долек в сутки, поделите половинки с партнером и ожидайте, пока ваше тело настигнут феромоны…». Вот, что оно, возбудители. Теперь понятно, почему люди балуются виагрой и прочими афрадизиаками. Только вот…       — Да отсосись ты уже, ну, — оттягивая от себя пиявку, шатен понимал, завтра будет синяк. Большой и синий. Огромный…— Повернись задом, принцесса, я буду тебя шлёпать, за баловство с чужими подарками.       Тельце торопливо, не умея аккуратно, почти падая со стола, покорно встает задом к верху, Облокотившись на древесину столешницы. Юноша без белья казался еще более прекрасным, нежели в нем. В их доме новый запрет — трусы, запомните. Оставляя красный след от руки, он вырывает кричащий стон изо рта Му Цина, тот и не старался быть тише. Сейчас он не здесь, он уже далеко и отдан ласкам, от чего размазанная слюна по лицу и его шее — лишь малая и вовсе не волнующая его проблема, сейчас он только хочет секса, животного и дикого, но Синь слишком мягкий, его это бесит.       — Сильнее, ну! Ах, — крик, — Еще, ублюдок! — стон и грохот от покачнувшегося тела, а так же удар об стол коленом, — Жестче, еще, ну!       С синяками будет не только Фень, правда, по лицу получить он еще успеет, ведь эффект когда-то да спадет, возможно совсем скоро:       — Вставь мне, блять, ты заебал церемониться, — рычит злобно, в мгновение ощущая проникновение, выдавлиаая из себя скулёж.       — Тише, всего то два пальца, принцесса, — поцелуй в макушка теперь казался столь сладостным, что Му невольно подался назад к ласкам, старательно игнорируя зуд в перемешку с болью. Та была тягучей, со временем угасая и в конечном итоге совсем погаснув.       Движения были жёсткими, дикими, какими и требовал Му Цин, но в перемешку с нежными ласками груди, шеи, его опухших губ, раскрасневшихся щек. Голос давно его оставил, теперь он лишь издавал невнятные звуки, крыхтения и сопение. Он уснул под конец, когда шатен уже не мог двигаться и закончил в ручную. Потраченной пачки презервативов, когда-то купленных Хуа Ченом, не хватило.                                                  15:56.       — Так вы были в караоке, а-Фень? — улыбаясь неловко, Се Лянь отводит смущенный взгляд с покрасневшей щеки баристы, забирая свой заказ.       — Да, принцесса, ходил туда впервые, вот и увлекся сильно, — довольно улыбаясь проговорил Синь, потирая шею и вдруг прошипев, — Пиявка укусила, мы ходили на массаж.       — Вот как…— перекинувшись взглядами с супругом, тот рассмеялся, — А он видимо ходил на камни?       — Именно так, там был такой огромный, вот тако…— пинок под стойкой, после недовольное хрипение и закатывание глаз.       Они смогли найти компромисс и наконец принимая свои отношения, более не нпзываясь только соседями. Но запрет об отмене трусов был отклонён, щека болела сильно.