Прикоснувшись ко сну

***

      Порой так случается, что Лололошка вне себя. Вне себя от усталости, боли и разочарований. Усталости от постоянных дел — важных и нет; от работы — изнуряющей и тяжёлой; от вечной беготни и постоянных сражений. Боли от слов близких, задевающих за живое; от разрезающего кожу и плоть лезвия — врага и друга, — от последнего — удар в спину ещё более болезненный. Разочарований от... всего. «За болью разочарование, за разочарованием — боль». И так по кругу. По кругу вечности, бесконечности. Усталость, боль, разочарование...       И в такие моменты, — в такие редкие, когда он почти на грани нервного срыва, — он уходит от всего — от проблем, от друзей, от бед, от врагов, — в своё карманное измерение. Там... тишина. Спокойствие. Одиночество. Умиротворение.       Лололошка уходил туда молча, никому не сказав. Просто чтобы побыть одному, просто чтобы подумать — подумать над всем.       Пустошь поражала Лололошку. Она восхищала его: абсолютная пустота, где нет ничего, кроме пространства, имеет... самый прекрасный вид, который мироходец только мог вспомнить. Он знал, знал, что за бесконечной пустотой скрывается нечто большее, нечто прекрасное, неповторимое.       «А моя сила?.. — думал тогда Лололошка, отрывая взгляд от Пустоши и поднимая руку. — Она опасна, сеет только хаос, приносит разрушения... Но возможно ли с её помощью созидать? Создавать такие же прекрасные вещи, как Пустошь создаёт свой пейзаж?»       Этот вопрос мучил его. Но он никогда не произносил его вслух, даже если находился не один в своём измерении. Он задавал его себе, лишь себе одному. Себе, потому что знал, что только он сам может ответить на этот вопрос... Однако за одним вопросом появляется новый: как?       Лололошка не хочет думать об этом. Пока не хочет. Сейчас... ему совсем не до этого. Не до своих глупых вопросов, не до своей силы, скрытой где-то в самой глубине. Да и... пока мироходец сам не желает искать ответ.       Сейчас у него лишь одно желание — вновь уйти, вновь оставить всё позади и просто подумать, просто побыть одному. И ведомый этим желанием, Лололошка шепчет слово «Prunus», в одно короткое мгновение оказываясь в карманном измерении. И снова он сбежал. Сбежал в Пустошь... Его словно тянуло сюда из раза в раз, что, впрочем, очевидно: он всё-таки пустотный.       Только собравшись подойти к закрытым воротам, Лололошка по привычке оглядывается... и вдруг замирает, вскидывая брови. С удивлением мироходец смотрит на... Джодаха? который лежал на холодном полу измерения около колонн. Ангел Смерти укрылся своим же крылом и мирно посапывал... он даже ухом не повел, когда Ло появился здесь.       Лололошка с любопытством склонил голову набок, всё ещё пребывая в некотором недоумении. А что, собственно говоря, Джодах вообще делает на полу?..       «Ну спит, очевидно, гений», — саркастично подумал про себя мироходец и чуть нахмурился. Возможно, его бы ничего не смутило, если бы не тот факт, что это... Джодах. А Джодах — бог. Какой-никакой, но бог.       «Нужен ли богам сон? — Лололошка едва слышно хмыкает и тихонько подходит к спящему Ангелу Смерти. — Если нет, то насколько же сильно он устал, что решил вздремнуть?..» Сердце мироходца сжалось от этих мыслей. Он ненавидел видеть близких несчастными и уставшими. У него всегда один принцип: «ты — отдыхаешь, я — работаю». Себя было не жалко. А вот друг... Лололошка осторожно опустился на колени, разглядывая расслабленное лицо Джодаха. Он... редко видел его таким.       «Почему именно на полу?! — возмущённо думал Лололошка. — Тут же неудобно! и холодно... На крайний случай он мог хотя бы... постелить себе что-нибудь! Вот же раздолбай...» Из-за последней мысли, проскользнувшей в голове, мироходец улыбнулся, едва сдержав смешок.       Ещё несколько мгновений посмотрев на Джодаха, Ло осторожно снял с себя толстый, набитый всякой всячиной рюкзак, и, стараясь при этом не шуметь, поставил его рядом. Просто... вдруг там найдётся что-то мягкое, что Лололошка сможет хотя бы положить Джодаху под голову?       Рука уже потянулась к замку рюкзака, но тут же замерла... Мироходец вздрогнул и затаил дыхание, когда Ангел Смерти вдруг распахнул глаза и посмотрел на него.

Секунда... Вторая... Десятая...

      Лололошка виновато взглянул на Джодаха и прикусил нижнюю губу.       — Извини... я разбудил тебя? — спросил тихо парень, отодвигая от себя рюкзак, чтобы не мешал.       В ответ бог лишь отрицательно промычал и покачал головой. Он медленно приподнялся, внимательно глядя на мироходца. Тот видел, что Джодах всё ещё немного сонный. Это было видно по глазам.       На губах Ангела Смерти неожиданно появилась улыбка. Такая простодушная, нежная, совсем... ему не присущая. Большая ладонь легла на теплую щеку Лололошки... Парень почувствовал, как чужой палец бережно огладил её кожу.       — Мило... — наконец произнёс Джодах. Его голос был слегка хрипловатым, удивительно тихим... Бог мягко усмехнулся.       Мироходец покрылся пунцовым румянцем, чувствуя, как лицо обдает жаром. Он смутился и нахмурил брови, после чего убрал руку Ангела Смерти со своей щеки. Тот на это только тихонько рассмеялся. Лололошка тоже не мог сдержать лёгкой улыбки. Он посмотрел в фиолетовые глаза напротив.       — Ты серьёзно? — всё ещё улыбаясь, Ло хихикнул, разглядывая сонное лицо своего бога.       Вместо ответа Джодах принял сидячее положение и вновь прикоснулся к щеке парня; холодные пальцы скользнули чуть ниже, на подбородок, очерчивая его линии. Он наклонился и аккуратно притянул мироходца к себе, трепетно и нежно припадая к его губам.       Лололошка не был удивлен. С охотой подаваясь вперёд и отвечая на поцелуй, он убирает пепельные волосы с чужого лба, бережно заправляя их за заострённое ухо. В груди разлилось приятное тепло. Даже с закрытыми глазами Ло мог почувствовать, как закружилась голова.       Поцелуй был короткий. Но большего им и не нужно было. Лололошка улыбнулся и довольно устроился под боком Ангела Смерти, когда тот прислонился к колонне и приподнял одно крыло.       — Ты устал? — спросил мироходец, а в его голосе промелькнула нотка беспокойства. — Я... просто ещё не видел, чтобы ты спал...       — Мой род обычно спит в воздухе, — сказал медленно Джодах. — Поэтому я бы не назвал это сном. Скорее... так, небольшой отдых. Вздремнул, иначе говоря.       Лололошка вздохнул и кивнул. Спорить не было смысла. Как и что-то спрашивать. Он прекрасно знал ответ.       — А ты? — мироходец поднял глаза на лицо бога. — Тоже пришёл отдохнуть?       — Можно и так сказать... — слабо улыбнулся Ло.       — Тогда отдыхай. Ты знаешь, я буду рядом, пока ты будешь спать.       — Джодах, я не-... — начал было Лололошка, но Джодах перебил его:       — Отдыхай, — настойчиво продолжал он. — Отдыхай, любовь моя... Тебе это очень нужно.       Мироходец почувствовал тяжесть от крыла, которое мягко накрыло его собой, а затем и тепло, из-за которого веки невольно стали опускаться. Лололошка зевнул, а Джодах осторожно снял с него очки, положив те рядом со своим коленом. Затем его рука коснулась кудрявых волос парня, немного пригладив их.       — Спи, — шепчет снова Джодах, и его голос раздаётся эхом в тишине карманного измерения.       — Странно... вроде... поспать хотел ты, а теперь... укладываешь меня... — прикрывая чёрные глаза, произносит Лололошка; с каждым словом всё тише и тише...       Бог мягко усмехнулся.       — У меня ещё будет время на это. Но, думаю, ты важнее...       Ло слабо хихикнул.       — Тогда... просто поспи со мной... — прошептал мироходец, прежде чем полностью провалиться в сладкие объятия сна.

...и всё же Лололошка никогда не признается, что ему нравится заставать Джодаха таким сонным и особенно нежным.

Ведь мироходец понимает: таким своего бога видит лишь он один.

«Прикоснувшись ко сну

И уснув в тёплых объятиях...»