ВИD и другие

Прохладно, ливень. И продувает через все щели, скрипит карниз. Назло скрипит, как стонет в уши. По полу что-то стучит, не прекращает. Он ушёл не вовремя, совсем. Я шаркнул подошвой, теперь оно посвистывает. Вспомнил РО-РО на пристани, так нежно покачивалась и пела сквозняком. Кольнуло в голове. Стягиваю жгут, рука слегка немеет. После иглы зудит. Меня пугают синие под кожей черви Они рвутся, будто грызут путь наружу. Снизу ударило сильнее, я подскочил, потом озирался, как животное. На паркете лужа, с подбородка капал пот, он и свистел, стучал. Тру сильней, щипит. Не прекращает стекать. По телевизору снова крутят рекламу. Я морщусь от отвращения, зубы заскрипели, а мигрень всё режет. Эта тварь таращится с экрана, давит улыбку. Тётка закряхтела, изогнулась и потянула лапу ко мне. Больно за губу ущипнула, тварь. Их появилось больше, улыбающиеся уроды из телевизора. Тело не слушалось, я как болванчик мотал челюстью, но получилось схватить зубами еë липкую ладонь. Даже палец оторвал, но он растаял во рту и снова потёк к подбородку. Какие же еë клыки тусклые, жёлтые.. «When cutie Caney makes the seat.. Поморгал. ..she wears the smile brushed three ways clean!» И вновь они белее снега. Ладонь находит холодное и тяжёлое, сжимаю. Рубашка мокрая, лазурная, сразу не заметил пятно, стер с лица жижу. Холодную, как воду, но вязкую. На голове дятел, я отвлекаюсь, он кусает, точечно и стремительно. Опять губа потрескалась, корку разодрал. Рука вся синяя, в ней роются красные опарыши. Хлюпает. Капает в который раз, я протер. Это не пот, это отвратная малиновая каша. На полу лужа крови. Еле как отрываюсь с места, ноги соломенные, хрустят и прогибаются. От слабости сел, дополз до двери. Как только прокрутил замок, всплыли его просьбы. К чёрту. Они не подберутся ко мне ни на дюйм. Вернулся к телевизору, следить надо. У окна стуки, до этого колотили в дверь. Штука скользит с рук и с треском падает, я поджимаю ноги. Пальцы трясутся, теперь отчётливо шлёпает подошва. Поступь лёгкая, точно лебединая. У отца грубей, тяжелей. К счастью или нет, идёт кто-то другой, что-то невесомое, жуткое. Это постучало по обоям, как гармошкой. Я уже прилип к стулу, тряс плечами от всей жути. Дикая жара, на кухне душно, баба с ящика продолжает грызть культю. Слева подуло, повернуться бы, а страх не даёт. Пол затрясся, я как на карусели, поплохело. Возле уха хлопают крыльями, дятел слетел с головы. Зажмуриваюсь и быстро мотаю головой, затем влево, смотрю. Винни. Наконец-то. Больно сдавливает моё плечо, случайно, конечно. Волнуется, вот и трясёт, я уверен. Невнятно спрашиваю, он игнорирует, только ослабляет хватку. Собирает салфетки и трëт мне подбородок, легче дышать. Тепло трепит по спине, опарыши сбежали, ящик шипит. Прильнул к его рукам, вымотался. Не уворачивается, как умеет, стоит уверенно. Гладит шею, осторожно. Ветер греет, вышло солнце. Вышеперечисленные события, изложенные со слов Винни: День с утра не задался. Оставил его, вышел до продуктового, на своё счастье взял ключи. Бывало, что Шапиро запирался и не открывал, я через окно даже лез. Раз десять говорил не трогать замок, вроде понял он. На месте один мудень чуть не сбил, отъезжая с парковки. Купил. Шёл к дому, рванул ливень, ещё и в грязь грохнулся. Мерзкое чувство гадко скребется внутри. Расчёской не исправить этот мокрый кошмар. Выгляжу отвратно, напоследок прошёлся рукавом по острому, порвал. Жалость за куртку, кровью испачкал, не отмыть. Поднимаюсь, озябший и промокший, кошка на пролёте как увидела, так с окна и прыгнула. Дёргаю ручку, не поддаётся. Все-таки запер. Всем чем можно крыл его, пока возился с дверью, плюнул, спустился и кинул в окно пару камешков. В прошлый раз я сорвал карниз, когда взбирался, так он и скрипит до сих пор. Хотел прикурить, взял верблюда, выпало что-то из кармана, да с таким звоном.. Ключи! Я, конечно, молодец. Все-таки открыл, зашёл. В квартире же - неописуемый холод, в Арктике лучше будет. Зову его, бегаю по комнатам, а в гостиной.. Челюсть с пола подбирал. Этот недоразвитый свернулся в три погибели, упёрся мордой в мерцающий экран, крутил в ладонях какие-то осколки, и с противным хрустом жевал свою же губу. С каждым хрипом подносил ко лбу руку и отрывал по волоску. Снова принял, гадëныш. Подбегаю, трясу за плечи, хлопаю по щекам. Пасть его вся в крови, меня уже крутит, вроде очнулся. Головой мотает, бормочет что-то, лезет обниматься. Умылся бы сначала, хотя и я не в лучшем виде, пусть. С виска стекает укладка, не доводилось плевать на внешность, полегчало. Хрипит как собака, привожу в себя. На полу стекло, моя чертова ваза. Любимой была, хотя бы он не порезался. "Завязывай с ящиком, вот что уже мерещится. И с этим тоже." "..Я постараюсь." Одно дело сделано, больше на ночь телевизор мы не смотрим.