serenity

– Да, я уже в поезде. Да-да, да напишу я. Пока. - произносит Кашин, обходя стороной разных бабушек и детей, держа телефон около уха и несколько пакетов, сжимая в руках. Разговаривает по поводу ближайшего дня. На тему концерта и съёмок клипа. Пространства маловато, дабы двигаться с такой кучей груза. Парень вздыхает, снимая капюшон с рыжей макушки, и открывая дверь в купе под номером 06. Он проходит, скидывая вещи на свободную койку к которой, к счастью, никто не притронулся, а то рыжий такой скандал бы учинил. Данила садится около пакета и поднимает взгляд. Сосед по микро-комнате в поезде сейчас похоже спит. До Дани только дошло, что он же едет не один, только вот.. Две верхние койки почему-то были свободны. Он пожал плечами и оттягивая воротник толстовки, смотрит на разложенный столик, на котором стояла сумка с эмблемой, довольно знакомой. Он отводит взгляд от сумки и решает разобраться со своим местом сна на этот день. – Ах блять. Ебучая койка. - шипит себе под нос рыжий, рукой крутя, прищемил железкой. А сосед вертится от шума в разные стороны. Утро раннее, до Казани ещё остановок девять. Кашин начинает пакеты перебирать, доставая только самое важное, зарядку складывает на стол, телефон достает из кармана со временем 5:58. Самая тяжёлая сумка улетает в нужное место под койкой, тот кроссовки снимает и пакеты убирает в одну кучу, запихивая пустые в карман рюкзака. – Эй.. - хотел сказать Данила, но понимал, что сам он не особо то и разговорчив. Тем более, время раннее. Человек спит. Может, это дедушка какой-то с проблемой сна, а этот балбес и деда до инфаркта доведет и конец его карьере. Концерт пустовать будет. Он пожимает плечами и прикрывает рот ладонью, доставая одноразовое постельное белье из пакета, наводя шум. Руками разглаживая края. Подушку плоскую, разминая. Выдыхает, снимая с себя толстовку и сидя в одной футболке серого цвета и надписью «бог с нами». Данила сидит долго, вдупляя в одну точку, ногами двигая и шум наводя. Соседу не нравится. – Блять, вы можете не.. - встаёт парень, который раньше крутился в обмотанном одеяле. Он натягивает очки на переносицу, глаза протирает. На голове горшок взъерошенный, а на шее татуировка знакомая. Сидит он в шортах и толстовке черной, пока на ноге простынь белая висит. – ебланить мои уши? - всё таки заканчивает свою речь Руслан. В маленьком пространстве тишина. Стуки рельсов, шум и грохоты. На улице только начинается рассвет, пробегают кустарники разные, растения. Фонари иногда поблескивают в тумане умиротворения. – Сорян, - говорит Даня, комок в горле проглотить пытаясь. Нежданная встреча произошла. Недопониманием заполнен воздух между ними. – не знал. – Глазами пользоваться надо. - коротко отвечает Тушенцов и откашливается, пот рукой снимая со лба своего. Время близится к пол восьмого. Кто-то в поезде уже бегает по коридору. В окно смотрит и кричит «Мама-Мама, там корова стоит!», а затем затихает. Прошло совсем немного, но время тянется туго, вязко. Кашин лежит, сложив руки на животе и пальцы перетирает друг с другом, смотря в сломанную сверху койку. Молчит. Время завтракать. Руслан откидывает телефон и наушники куда-то на полку над ним, вставая и хлопая себя по ноге задумчиво. Тянется под стол и матерится, когда головой ударяется. Достал всё таки доширак с говядиной. Довольный сидит. Через время шатен встаёт и открывая скрипучую дверь с зеркалом, выходит из купе, оставляя Даньку одного, тот выдыхает с облегчением. Руслан то за кипятком пошел, шеркая тапочками. – Ой блять. Да прям везение оказаться в одной каморке с бывшим парнем, которого не видел три года из-за херни лютой. - бьёт тот себя по веснушечному лбу и замолкает, пока мимо проходит женщина незнакомая. Мысли вслух. Беда-беда. Живот урчит, тоже кушать хочется. Даня нагибается под «кровать» и достает из сумки чай в термосе. Наливает немного и попивает, губу поджимает, когда знакомые резиновые тапочки заходят и дверью хлопают. Садятся напротив и чмокают с недовольством на конце языка. – От голода, дай бог сдохнешь. - усмехается старший, конечно, в шутку. Просто от молчания язык сгниет, а постебать хочется, как раньше. Давно. – Я не голоден. Потом. - ставит тот термос на стол и тянет в сторону – будешь? – Не. Чай не пью. - тот вытягивает энергетик с крайнего пакеты, который валялся в изголовье кровати и трясет им. – Ты скорее передохнешь, придурок. - рыжий двигает чай обратно к себе и закрывает крышкой. Снова тишина. Скрип коек давит на нервы. В правом ухе слышатся всхлипы и оханье от наслаждения горячей лапши с говядиной. Кашин прикрывает глаза, настраивая штатив, ведь у того болт отлетел. Вкручивает обратно, а за окном снова время бежит. Обед уже. Даня успел несколько булок съесть и чаем запить, пока Руслан ещё одно блюдо быстрого приготовления крутит в ладонях татуированных. – А ты вообще. Куда едешь? - Тушенцов поднимает голову, проглатывая лапшу и рукавом кофты лицо протирая. – Интересоваться начал. Неожиданно. В Казань еду. Ты? - младший укладывает инструмент куда-то в ноги и вглядывается в зеркало, где видно их двоих. Двоих бывших. – Тоже туда. Да просто интересно стало, базарить мне никто не запрещал. - уточняет шатен, вилку ко рту поднося. – Зачем в Казань. Че делать будешь там? - опять задаёт вопрос, а глаза на Тушенцова смотрят через зеркало. – С документами разобраться и пару копий разобрать. А у тебя концерт и съемка клипа. Это и так ясно. - тарелка опустела и тот спиной скатится по плоскости, руки складывает на живот и в рукав рыгает. Неприлично. Но в этом весь Руслан. – Ясно. - поджимает губы тот и снова занимается починкой. И снова тишина. Время идёт.. Идёт.. Идёт. Глаза слипаются, а яркость в телефоне на максимум. Интернет не грузит. Заняться нечем. Тот карты игральные перебирает, и под светом фонариков в углу коек, раскладывает по шесть. – Играть будешь? - Кашин опускает колоду на стол на середину. – Не сейчас. Курить ебать хочу сильно. - признается Тушенцов и тянется к пачке сигарет и зажигалке. Выходить на остановке собирается. – Я с тобой. - быстро берёт в руки теплую толстовку и надевает тапочки, а Руслан уже вышел давно. По вагону идёт и по лестнице спускается. На улице тихо. Поезда остановились. Гудят. Кашин выбегает за парнем, смотря на его широкую спину и ясный профиль, у того уже сигарета между губ смыкается, поджечь собирается. Данила прибегает и толкает того в плечо, броня. – Ты, уебан, сбежал. - задыхается, пока Тушенцов усмехается и поджигает в темноте табачное изделие. – Мы не в таких отношениях, чтобы поджидать друг друга на каждом повороте, - старший не смотрит на рыжего. Только коротко видится его отражение на окрасе поезда и соседних вагонов. – так ведь? – Я хотел как раз поговорить об этом. - вздыхает Кашин и засовывает сигаретку между губ, сжимая её сухостью. Он не увлажняет губы, а грызет от стресса. – М? - он смотрит на зажигалку в руках соседних. Руслан поворачивается прямо и поднимает голову чужую, на сигарету смотря и добывая искры, поджигает чужую сигарету, получая кивок в знак благодарности. – О чем хотел поговорить. - напоминает. – О ссоре. Блять мы оба просто не разобрались. Не поговорили и не разобрались в этом. Мы оба виноваты. Я хотел бы.. Начать всё с чистого листа. Два лучших друга. Как раньше. - спустя тишину и тягучесть дыма сигарет, произносит Кашин. Ему тяжело говорить такое. Тяжело признавать это перед человеком, которого не видел и не слышал три года. – Лучших друга? - переспрашивает шатен и в бок выдыхает, пепел стряхивая с кончика. Не хочет соглашаться, но и выебываться устал. Делать из себя высокомерную мразь. Он хочет обнимать Даню. – Я люблю тебя, Дань. Разберемся и обговорим всё в купе. Мне блять сложно говорить. - сжимает тот зубы и жмёт на сигарету на асфальте. Огонёк приглушая. Два парня стоят в тишине. Поезда начинают шуметь. Вот-вот отправятся. Фонари сверкают сверху макушек. Они почти разобрались. Почти сказали друг другу все, что хотели. Сигареты валяются под подошвами тапочек. Ветер теребит локоны. Они поймут друг друга сегодня ночью. Наверное. – Я тоже, придурок. - смеётся Данила и прижимается к чужому телу, обнимаясь. Чувствуется тепло. Родное. Мягкое и нежное. Головой утыкаясь в шею чужую. Тушенцов в лоб целует, руками тянется к талии под футболкой, до мурашек доводя. Холодно. Толстовка между ними теплится. Они любят друг друга. Целуя подбородок и уголки губ, не прикасаясь ближе и глубже. Поцелуй в щеку затухает после гудков поезда и объявления из громкоговорителя. Отправка. Опаздывают. – Блять. - Руслан хватает парня за запястье и тянет к лестнице вагона. Сегодня они разберутся и уснут, после смешков и шуток над видео малолеток где-то в галерее Кашина.

конец

спасибо за прочтение!