Я скоро вернусь, обещаю

17 октября 1981 год. Великобритания, Лондон. Сириус Блэк никогда особо не был пылким сторонником мира маглов. Ему нравились некоторые музыкальные группы, нравились мудрёные механические изобретения и высококачественный алкоголь. На этом любовь Сириуса заканчивалась. Не лежала его душа к безмерным, тёмным и сырым улочкам Лондона. Не рвалось его тело объездить всю магловскую Британию, хотя все возможности для этого были. Сейчас Сириусу Блэку двадцать один год, он свободен, живёт далеко от семьи, не интересуясь, что вообще происходит в родительском доме, а ещё является крёстным отцом сына своего лучшего друга. Вероятно, это была именно та жизнь, о которой он мечтал ранее. Большего он и не мог желать. Почему-то не так давно Сириусу захотелось сменить дом почившего Альфарда, где бывший гриффиндорец пребывал долгое время прежде, на скромную квартирку в одном из богатых районов Лондона. Блэк не гнался за роскошью и богатством, но ему хотелось жить где-то в центре, недалеко от людской суеты, чтобы не чувствовать нагнетающее одиночество. В центре располагались довольно состоятельные районы, у окраины города жили всякие бедняки, чей дом больше походил на маленькую комнатушку, размером небо́льшим, чем каморка завхоза в Хогвартсе. Погода тогда на улице не предполагала никаких прогулок, на небе не было видно ни единой звезды, всё пространство закрывали тяжёлые нависшие тучи. Почти неощутимо капал мелкий дождь, едва подмочив не особо ухоженные волосы мага. На сыром асфальте были небольшие грязные лужи, в которых можно было разглядеть свое отражение. Через каждые несколько шагов светили приглушенные уличные фонари, не давая городу погрузиться во мрак. Было тихо. Слишком позднее время для шума и привычной суеты. Люди мелькали редко, быстро прятались за своими чёрными зонтами, укрываясь от дождя. На Блэка смотрели с непониманием. Одежда юноши всё больше становилось промокшей, но зонт, который всё это время был у него в руке, он не спешил открывать. Внезапное спокойствие на душу Блэка потревожил девичий жалобный крик. Он доносился из ближайшего темного проулка, куда бы даже собака побоялась зайти. Сириус не зря поступил на Гриффиндор. Храбрость и обострённое чувство справедливости было у него в крови. Не мог бы он никогда пройти мимо, если человек нуждался в защите, особенно, если этим человеком была робкая девушка. Заглянув в едва освещаемый проулок, маг заметил, как над совсем невысокой хрупкой девушкой, зажатой у стены, нависал высокий массивный мужчина среднего возраста. Одет он был довольно прилично, казалось бы, должен был быть благовоспитанным. Его руки крепко впечатались в стену по бокам от девушки, не давая ей шанса даже сдвинуться с одного места, не то чтобы сбежать. Он был совсем близко, неприлично близко, от чего девушка явно была напугана. —Птичка попала в клетку, да? — омерзительным голосом произнёс мужчина, приближаясь к дрожащему от страха девичьему лицу. Сириус Блэк за семь лет учебы научился быть бесшумным, когда требовал случай, поэтому сейчас ему не составило труда в тот же миг оказаться за спиной наглеца, посмевшего покушаться на честь дамы. — Хозяину клетки стоило быть более внимательным, чтобы клетку вдруг не открыл какой-нибудь бродячий пёс, — строго отчеканил Блэк. Мужчина тут же обернулся на звук, пытаясь понять, кто ему помешал, но не успел даже одуматься, когда его надменное лицо с мерзкой улыбкой встретилось с чужим кулаком. Сириус медлить не стал, решил сразу противника подальше от девушки отбросить, на разговоры времени не было. Ввязываться в драку он и не собирался, но разбить нос паршивцу было в одно удовольствие. Быстро схватив девушку за запястье, юноша поторопился вместе с ней к выходу из проулка. Напуганная девица мало что понимала, но вырываться не спешила. Одно знала точно, не стал бы плохой человек из лап этого «животного» спасать. Раз пошёл на такое, значит навредить ей не собирается. Когда уже виднелся уличный просвет от фонаря, Сириуса с девушкой резко что-то дёрнуло назад. Оклемавшийся мужчина схватил женское запястье, потянув на себя. Незнакомка медлить не стала, быстро забралась свободной рукой под подол своего платья, доставая оттуда острый предмет. Девушка замахнулась, в свете фонаря Сириус распознал, что это был кинжал с серебряной рукоятью, который тут же угодил мужчине в правое предплечье. — Дрянь! — истошно прорычал мужчина, хватаясь за больную руку, где была весомая рана от клинка.— Я знаю, где ты такая стерва водишься. Не беспокойся, денег на тебя не пожалею, как найду, поимею так, что коленки дрожать станут. В будто стеклянных глазах незнакомки сверкнула искра неподдельного страха. Сириус не стал ждать, пока мужчина вновь оклемается или продолжит свою тираду угроз, быстро ухватил девушку за запястье и потащил подальше от сюда. Окровавленный клинок всё ещё был в её руках, поэтому у самого выхода она замедлилась, вырвала свое запястье и достала белые платок, протирая им зеркальное лезвие. Ткань тотчас же приобрела бордовый оттенок, но незнакомка просто положила его туда же, где и вновь спрятала клинок. Сириус молчал, не знал, стоит ли вообще что-то говорить. Наконец дойдя с девушкой до фонаря, он смог разглядеть её внешность, прежде спрятанную за пеленой мрака. Она была для него совсем маленькой, едва ли доставала до его подбородка. Хоть и на вид совсем хрупкой казалась, холодным оружием пользовалась не первый раз, явно намеренно целилась. Её тёмные каштановые волосы до лопаток совсем вымокли, но прямыми так и не стали, все равно оставались волнистыми. В уголках карих глаз были сдерживаемые слёзы. Слабой не хотела казаться. Лицо серьёзным было, тонкие губы с немного подпортившейся красной помадой не складывались в улыбку, подбородок заострённым был, скулы хорошо было видно. Щёк почти не было, будто голодала уже несколько дней, на что ещё указывала бледность лица, вовсе непохожая на аристократическую. Хоть и шла она немного скованно, спина была прямая, плечи не старались опуститься. Одета она была в бордовое длинное платье с корсетом, запачкавшееся по подолу от луж. От осеннего холода спасала только чёрная накидка на плечах. Оторвав взгляд от незнакомки, Сириус наконец решил открыть зонт, держа его над головой девушки, чтобы та больше не мокла от усилившегося дождя. Незнакомка наконец перестала разглядывать сырую каменную плитку и перевела взгляд на заинтересованное лицо её спасителя. — Спасибо, — единственное, что решила сказать она. — Это был мой долг, как мужчины. — Кажется, тот мужчина немного не знал о таком мужском долге. Её шутка выдалась несуразной, не к месту, не подходящей в этой ситуации. Сириус всё еще видел в её глазах неприятный осадок после произошедшего, но страха уже не было, будто это было дежурной ситуацией, случившейся с ней не один раз. — Сириус Блэк, — представился юноша, — Меня зовут Сириус Блэк. —Вы названы в честь самой ярчайшей звезды в ночном небе, я не удивлена. Несколько минут назад вы озарили мою жизнь сильнее всякого солнца. Её речи были восхитительны, завораживали, но всё же не могли отвлечь от главного. Блэк так и не узнал имя этой незнакомки. — Я не думаю, что я так стар, чтобы ты обращалась ко мне на «вы».— улыбнулся юноша, пытаясь избавиться от воцарившегося напряжения в беседе.— Ты не назвала своего имени. — Я не думаю, что в этом есть хоть какой-то смысл. Я не самый лучший вариант для знакомства, Сириус.— нерешительно ответила девушка, произнося имя Блэка так, будто пробовала его на вкус. — Почему? — Сириус, несколько минут назад я пырнула мужчину кинжалом, а потом скрылась, будто ничего не случилось. — Можешь не беспокоиться, пока этот кинжал не окажется у меня возле горла, я буду считать всё это простой самозащитой. Назови своё имя. Я думаю, я достоин знать имя красавицы, которую спас из рук злобного дракона. В этом был весь Сириус Блэк, он мог шутить даже в самой, казалось бы, неприятной ситуации. Ему было двадцать один, но в душе он оставался всё тем же шестнадцатилетним мальчишкой, который когда-то рвался во все существующие приключения с друзьями в школе. За это его было нельзя винить. Он рано повзрослел на Гриммо, 12, он имел право на утраченное детство. — Анита. Губы девушки все же дрогнули в улыбке, перед харизматичной натурой Сириуса ещё никто не мог устоять. — Неужели не скажешь фамилию? Вдруг я захочу найти тебя вновь. — У меня нет фамилии. Я не знаю своих родителей, — вздохнула Анита. Эта тема была для неё явно неприятной, —Я думаю, что здесь мы сейчас должны расстаться. — Что ты такое говоришь? А вдруг этот человек вновь встретится тебе на улице? Позволь тебя хотя бы проводить. Сириус и сам не понимал, но почему-то ему сейчас крайне не хотелось расставаться с этой девушкой. Хотелось узнать о ней больше, хотелось вновь рассмотреть черты лица, вновь увидеть редкую улыбку. — Сириус Блэк, — остановила его восклицания Анита, — Я думаю, что мне стоит кое-что прояснить. Этот мужчина в любом случае может встретить меня вновь. То, что он сказал на прощанье, не было пустой угрозой. Я и моё тело принадлежим публичному дому «Красная Камелия». Если он заплатит денег моей хозяйке, он сможет сделать со мной всё, что захочет. Сириус не мог поверить. Нет, это было непростое удивление. Он мог догадываться о всякой правдой, но вовсе не подумал, что девушка может принадлежать борделю. Он не осуждал её, просто не мог, не имел право, не зная всей правды, но и сам расспросить не мог, было бы просто омерзительно спрашивать о таком. Девушка всем видом показывала, что тема была не лучшей для разговора. — Это твоя работа, как я понимаю? Ты зарабатываешь так на жизнь? Непристойно будет расспрашивать, но могу ли я как-то помочь? Если тебя это не устраивает, я могу помочь тебе найти работу. Это будет не проблема. Девушка обомлела, не понимая истинных замыслов своего нового знакомого. С чего бы ему просто так помогать ей? Какой благодарности он от неё ожидал? Чего хотел? Чтобы она потом вовеки ему благодарна была, обязана? — Мне не нужна ничья помощь, да и помочь мне нечем, просто невозможно.— с этими словами совсем ещё юная девушка двинулась прочь под проливной дождь, некогда усилившийся до небывалых размеров. Блэк нагнал её быстро, вновь спрятал её под зонтом вместе с собой. Девушка всё пыталась ускориться, но Сириус не отставал, не желал потерять её из виду. Возможно, постоянное чувство одиночество вызвало в бывшем гриффиндорце столько сочувствия этой особе. Совсем не хотелось для неё такой жизни. Сириусу неприятно было и думать, что могло там случиться, не появись он там вовремя. А это каждый день её вполне законно могут так непристойно касаться совершенно мерзкие люди. Блэк понимал, что этот мужчина вовсе не исключение, а правило в нынешнем положении дел. Именно такие и заглядывали во все возможные бордели, ради поиска развлечения. — Послушай же меня, прежде чем убегать. Я не со злой целью помочь хочу, не стану требовать ничего взамен. Просто понимаю, что не с самым лучшим исходом у тебя судьба сложилась, раз вынуждена в таком месте работать. — Почему так уверен, что вынуждена? Может, эта работа меня устраивает вполне, —с явным вызовом спросила девушка. — Я видел, какая напуганная была, когда этот мужчина полез. Или хочешь сказать, что по-другому отреагировала бы, если бы он с деньгами обратился? — Анита отвечать не стала, промолчала, пряча взгляд в стороне. Ответ сам был виден, — Значит, вынуждена. Не прошу никаких подробностей. Просто скажи, как помочь, большего не прошу. — Говорю же, нет для меня спасения. Нельзя мне другую работу искать, семнадцать лет всего. В груди Сириуса возникла острая боль, от чего захотелось сжаться, свернуться прямо здесь, на земле. Боль сожаления, сочувствия бедной чужой душонке. Ей всего семнадцать, даже несовершеннолетняя, а уже была вынуждена мужчинам в несколько раз старше её самой отдаваться. — Всё не так просто, — продолжила девушка, — Я не работаю там, денег не получаю, в качестве рабыни личной у госпожи Серхан. — Почему же не уйдёшь, что держит в этом месте? — Не могу уйти, право не имею. А если даже попытаюсь, так найдут, силой обратно приволокут. Моя жизнь продана. Родная тётушка за копейки отдала меня в бордель госпожи Серхан. Ей просто на бутылку не хватало, а мне теперь всю жизнь там быть. Анита не знала, почему решила довериться. Склонной к душевным разговорам она не была, но за год пребывания у госпожи Серхан столько накопилось, что захотелось просто на кого-то вывалить все эти проблемы. Хотелось понимания, помощи. — Я хотела в свободное время работать начать в другом месте, чтобы выкупить себя. Только вот госпожа Серхан непосильную цену поставила, я о таких деньгах даже и думать раньше боялась, уж слишком количество цифр пугало. Она объяснила это, сказала, что не может так просто отпустить меня, ведь от меня ей самый большой доход, за меня мужчины больше всего платят, за ночь со мной больше всего рвутся. Если я уйду, госпожа Серхан потеряет огромную прибыль. Я для неё лишь деньги, а наш публичный дом — просто огромный кошелёк. На щеках Аниты бессильно текли слёзы, больше сил у нее не хватало, чтобы их сдержать, а может, просто и не хотела сдерживать. От слёз всегда становилось легче. Блэк к себе жалости не любил, но и сейчас к девушки её не испытывал. Это была не жалость, а самое искреннее сочувствие, самый искренний страх от того, что она рассказывает. Маг не хотел сдерживаться, не мог унять рвущее чувство внутри. Готовый к любым возражениям, юноша уверенно притянул к себе девушку, крепко обнимая одной рукой. Во второй руке всё ещё был зонт, скрывающий их от остального мира. Казалось, небо плакало вместе с ней, с каждым её всхлипом дождь усиливался, как и порывы осеннего ветра. Его пиджак был пропитан её слезами, теперь и на нём остался грустный след от всей этой истории. На улице начинало холодать, поэтому, отпустив девушку, Блэк снял с себя свой пиджак, накидывая на заострённые женские плечи. — Многие богатые мужчины хотели купить меня для своих постоянных утех, даже женатые планировали развестись и забрать меня из борделя, как личную рабыню, но ни у кого из них не вышло, никто не мог потянуть такую огромную сумму. Госпожа Серхан всегда знала ценность деньгам. Говорить ей становилось всё тяжелее. То ли от холода, то ли от ужаса рассказала, но голос её дрожал, теперь в нём не было прежнего напора и уверенности, был лишь страх, страх загнанного в угол зверька. — И мне стыдно сейчас говорить с тобой, Сириус. Ты так красиво одет, похож на благородного господина из богатого района, а я тут слезы лью тебе в плечо. Мне непозволительно с тобой разговаривать, грязная я девушка, грязная! На мне отпечатки рук десятков мужчин. Не могу жаловаться тебе. Девушка начала обессиленно оседать перед ним на колени, прежней гордости уже не было, а может и изначально не было вовсе, был лишь образ. Сириус не знал, как реагировать. Внутри него сейчас пылали несколько чувств одновременно. Он был так зол на эту девушку, что она не знала себе цену, что считала себя грязной и мерзкой из-за каких-то похотливых мужчин. Она была невинной, всего лишь жертвой жестокой судьбы. — Перестань! — образумил её брюнет, поднимая на ноги.— Что же ты творишь? Как можешь себя непристойной считать из-за каких-то уродцев? Слушай, Анита, только верь мне. Я скоро вернусь, обещаю. Я приду в этот бордель и без тебя оттуда не уйду. Слышишь меня? Верила девушка его словам? Вовсе нет. Дело было не в Сириусе. Анита давно для себя решила, что её жизнь обречена на эти вечные страдания. Надежда умерла ещё давно, как и её невинность в стенах публичного дома. Она не станет его ждать, не будет зря надеяться и мучить себя неоправданными ожиданиями. Её никто не сможет спасти, даже самая яркая звезда, глядя на которую в детстве Анита загадывала свои самые сокровенные желания. Вдали улицы виднелся знакомый паб, по соседству с которым и находился «Красная камелия». Стоило поторопиться. Если ее вовремя на обнаружат в комнате, шум поднимется, а после и наказание, такое же омерзительное и грязное, как и этот бордель. Блэк продолжал удивлять, на прощанье он нежно ухватил женскую ладонь, оставляя невесомый поцелуй на тыльной её стороне. К Аните так прежде никто не относился, к «разгульным» девушкам никакого уважения не было, а поцелуй руки в Лондоне и вовсе был только для знатных особ. — Ты забыл свой зонт! — крикнула девушка, когда Сириус уже начал отстраняться, оставляя в её руках спасенье от дождика. — Пусть он будет обещанием, что я ещё вернусь.— с улыбкой ответил юноша, исчезая во мраке ночного дождливого Лондона. Анита передумала, она будет его ждать. *** Прошло меньше трёх дней, прежде чем дверь борделя с громким звуком оповестила о совсем новом посетителе. Неприятный звенящий звук колокольчика над головой эхом раздался по первому этажу. На пороге стоял никто иной, как Сириус Блэк, оглядывающий пьяные лица вокруг. На первом этаже был небольшой кабак, где можно было выпить, а то и вовсе нахлестаться до белой горячки. За барной стойкой стоял высокий массивный мужчина, одетый пристойнее, чем официантки. Явно был одним из приближённых той самой госпожи Серхан. Поймав одну из официанток, Блэк без промедлений задал свой вопрос. — Красавица, проведи меня до вашей госпожи Серхан. — Господин, —кивнула рыжеволосая девица с пустым подносом в руках, —Если вам девушка нужна, вам стоит обратиться к… — Ты не поняла меня, — отчеканил брюнет, — мне нужно лично госпожу Серхан видеть. Официантка ещё раз кивнула, быстро юркнула к барной стойке, чтобы обговорить что-то с тем мужчиной, потом вернулась, запыхалась вся. Путь до кабинета хозяйки борделя был неприметным, хоть и само заведение было прославленным в узких кругах на весь Лондон. К слову, это был самый дорогой нынче публичной дом во всей Великобритании. В тёмном комнате под светом настольной лампы сидела надменная самодостаточная женщина средних лет. Кабинет её был богат, о стоимости всего находящегося здесь даже думать не хотелось, когда Блэк вспоминал, что все эти деньги Серхан заработала, торгуя телом несовершеннолетней. Омерзительно. — Чем могу помочь, уважаемый господин? Вижу, что с делом важным пришли. Ко мне с другими и не заходят, только боюсь, что у нас что-то может не сложится. Что ж, излагайте. — Добрый вечер, госпожа Серхан, — пыл у Сириуса всегда был накаченным, эмоции сдерживать всего было тяжело, язык иногда и сам не знал, что мог выпалить в гневе, но семейную черту Блэков у юноши было не отнять. Подстраиваться под ситуацию все его родственнички умерли превосходно, — Я хочу купить у вас девушку. — О, господин.? — Блэк. — Господин Блэк, с этого и стоило начинать, ведь я сразу вам бы сказала, что девушками я не торгую. Все воспитанницы моего борделя лишь добровольные работницы. Это их выбор. — Госпожа Серхан, будем честны. Я пришёл сюда с одной единственной целью. Я хочу выкупить у вас девушку. Я знаю, что она принадлежит публичному дому «Красная камелия». — Господин Блэк, не вы первый и не вы последний, кто приходит ко мне просить продать им мою золотую девочку. Анита очень дорога лично мне и этому заведению. Я не могу отдать её вам. Боюсь, вас просто не устроит цена, которую я попрошу. — Просто назовите цену, — не стал медлить Сириус. Хотелось быстрее убраться из этого места, хотелось быстрее забрать отсюда Аниту. Это не было её домом, это было огромной клеткой, где она была цирковым зверьком, развлекающих посетителей. Только убежать было невозможно, на руках были кандалы посмертного денежного долга перед хозяйкой. Женщина промолчала, взяла со своего стола небольшую бумажку с карандашом и бегло начеркала несколько цифр. Приличное количество цифр. Такой наглости Блэк прежде ещё не видел. Цену, которую просила хозяйка борделя, можно было бы приравнять к доле наследства, которое младший братишка Блэк получит после смерти родных маменьки с папенькой. Огромная сумма, Анита не преувеличивала, но Сириус отступать не собирался. Небрежным движением он кинул полную сумку на стол, откуда виднелись магловские деньги, который маг прежде обменял из денег, оставленных ему в наследство дядей Альфардом. — Это вся сумма, даже более того. Можете пересчитать лично при мне, обманывать вас не собираюсь, не фальшивки, — спокойной процедил брюнет, — Я понимаю, что мы договорились с вами, госпожа Серхан? — С вами очень было приятно иметь дело, господин Блэк. Заглядывайте к нам почаще. Аниту вы сможете увидеть немного позже. Извольте подождать в нашем баре. — Мне нужна она сейчас. Я заберу её немедленно, и мы уйдём. — Оу, у Аниты сейчас важный богатый клиент. Он заплатил неплохую сумму. Договаривайтесь теперь лично с ним. Поспешите, если хотите успеть. Второй этаж, третья дверь слева. В голосе женщины прозвучала нагнетающая угроза. Сириус быстро осознал всё, что она сказала. У Аниты был мужчина, вновь могло случиться то, чего Блэк так хотел избежать, выкупив её из этого места. С места брюнет рванул быстро, даже не замечал дороги впереди, нёсся, не стараясь глядеть под ноги. Нужную дверь он вышиб буквально силой, хоть та и была открыта. Застал ужасную картину. Анита была прижата массивным мужским телом к кровати, не дающим ей даже шанса дёргаться. Из её горла издавался истошный звук, непохожий на крик, но и на смирение не был похож. Блэк узнал этого мужчину, это был тот похотливый ублюдок, когда-то грозящий ей в переулке. Юноша среагировал незамедлительно, резким движением оттащил массивную тушу, кулак его вновь встретился с нахальной мордой уродца. Анита не верила своим глазам. Она ждала его. Искренне и пылко ждала, отсчитывая дни, часы, минуты до его прихода. И вот он действительно здесь! Не обманул ведь! Вернулся вскоре, как и обещал. Вновь спасает её жизнь, вновь помогает, а ей ведь и отплатить нечем. — Скажи спасибо, что не успел зайти дальше, омерзительный человечишка. Если бы ты коснулся дальше её хоть одним пальцем, ты бы не то что ходить сюда не смог, приползти бы не получилось. Угроза мужчине была ясна, возразить хотелось, да только от удара никак оклематься не мог, всё валялся на полу, около стены. — Пойдём со мной, Анита! — Сириус, не могу, я обязана этому месту. — Это не так. Ты свободная теперь. Я выкупил тебя, ты и гроша больше не должна этому месту. Дальнейшие возражения или восклики радости Блэк слушать не стал, просто аккуратно схватил её за запястье и потащил за собой, подальше от этой комнаты, подальше от этого места, подальше от этого района и этой жизни. Сюда Анита не вернётся, даже если ей будут угрожать лишением жизни. Это закрытая страница её судьбы, перевёрнутая и заколотая прочными досками. *** 31 октября 1981 год. Никогда бы Сириус не подумал, что важнейшую долю своего счастья он встретит одним дождливым вечером в проулке магловского Лондона. Прошло две недели, но Блэк ещё ни разу не пожалел о том, что тогда забежал на эту улицу, что тогда спас девушку, а после потратил на неё большую часть наследства от своего дяди. У знаменитого бабника и ловеласа Сириуса Блэка в Хогвартсе никогда не было девушки. В этом была огромная ирония. Но Анита отличалась от всех тех девушек, которых юноша прежде встречал. Блэк живёт с ней в одной квартире с полторы недели, но с уверенностью может сказать, что девушки прекраснее в своей жизни он не встречал. Нет, Анита не была идеальной, грациозной, женственной и изящной. Анита была живой, настоящей, искренней. Врать она вовсе не умела. Совсем недавно она разбила одну из любимых мужских кружек в доме, но потом с красными от стыда щеками стояла и извинялась перед хозяином, вместо того чтобы просто спрятать осколки и придумать несложную отмазку. Между Сириусом и Анитой ничего ещё не было. Всего пару невинных поцелуев. Девушка боялась заходить дальше, юноша понимал, никогда не настаивал, вовремя останавливался. Блэк как сейчас помнит момент, когда он в первый раз коснулся её мягких и сладких губ, размазывая ее красную навязчивую помаду по щекам. В этом поцелуе не было страсти, была неуверенность, нежность, аккуратность. Сириус Блэк боялся её спугнуть, боялся не оправдать доверие. Второй поцелуй был более напористый, более желанный. После первого они долго не разговаривали, пока девушка смущённо пряталась по углам квартиры. Поэтому желание второго поцелуя настолько сильно завладело Сириусом, что он настиг девушку в одном из коридоров, сначала напугав, а потом удивив, когда вдруг стал кружит на руках. С Сириусом Аните было спокойно. Он отличался от всех других мужчин. Он всё ещё мог начать без повода ребячиться, смеяться, а потом давиться слезами от уже безудержного хохота. Анита умела его веселить. После столь тяжелого года она вновь научилась улыбаться, да так часто и широко, что порой у неё сводило скулы. Спустя две недели после их встречи страсть поглотила их, а в душе Аниты поселилось доверие. Ей исполнилось восемнадцать, и это был самый приятный день рождения в её жизни. Теперь она была совершеннолетней, теперь могла работать, быть самостоятельной, теперь скрываться не было нужды. Теперь после каждого поцелуя Сириус вопрошающим взглядом смотрел на девушку, после чего она отрицательно мотала головой, и они отстранялись. В этот раз она не отказалась, юноша был удивлен. — Ты уверена? Я прекращу, если ты просто пытаешься так меня не расстроить. — Я готова. Я верю, верю тебе, — дважды повторила Анита, заостряя не этом внимание. Сириус Блэк закусил губу, не долго думая, а потом неуверенно начал спускаться от девичьих губ, покрывая влажными поцелуями шею, каждый миллиметр, каждую родинку и венку. Одна его рука медленно приоткрыла её домашний бархатный бордовый халат, оголяя правое плечо, выделяющуюся ключицу. Теперь Блэк был увереннее. Невесомые поцелуи превратились в пылкие покусывания, оставляющие темным отметины на бледной коже. Она была его. Целиком и полностью. Телом и душой принадлежала себе и ему. Сириусу было абсолютно плевать, сколько мужчин прежде касалось её. Ему было важно остаться последним, кто мог вот так к ней прикасаться. Девушка прерывисто дышала, даже не пытаясь успокоить бушующие лёгкие. Сердце билось так сильно, что вот-вот готово было выскочить из груди и отдаться. Отдаться тому, кому принадлежало, кому стало принадлежать не так давно, а может, всё-таки давно, с той самой первой встречи. Весь год Анита думала, что ненавидит мужчин, что её тошнит от их прикосновений, от их разгорячённого тела, нависающего над ней, но касания Блэка желала сама Анита, желало её тело. Она не хотела отстраняться, не хотела прекращать. Все быстрее перехватывала его губы, увлекая в продолжительный поцелуй, так и не давая им коснуться кожи на груди. Её тонкие маленькие руки сначала перебирали его тёмным волосы на затылке, потом опустились до шеи, ещё ниже, оставляя там красные отметины, следы от ногтей вдоль всей спины. Она всё время ощущала его горячее напряжённое дыхание на себе. Когда она почувствовал юношу в себе, она не издавала стонов боли или отчаяния, как это было в борделе, это были стоны истинного наслаждения, желания продолжения. Они уже не могли остановиться, не могли насытиться, слишком долго ждали, слишком долго мучали друг друга. Впервые Анита спала в постели Блэка не одна, впервые Сириус спал не на диване в гостиной за последнее время. Её маленькое хрупкое на вид тельце крепко жмурило глаза, тихо посапывая в его объятьях. Сириус Блэк держал крепко, боялся отпускать, поэтому прижимал её так сильно, как только мог, будто боялся, что она исчезнет после этой ночи, будто боялся, что она была всего лишь наваждением, плодом его злой фантазии, страдающей прежде из-за одиночества. Сладкий сон Сириуса нарушил беспокойный скоростной филин, влетевший в их закрытое окно. Блэк с кровати поднялся совсем аккуратно, чтобы не разбудить Аниту, приоткрыл окно, быстро схватив присланное письмо от Дамблдора. Новости были ужасные, пугающие, в них не хотелось верить. В сердце разгоралось сразу два чувства. Скорбь от потери лучшего друга, Лили и ненависть, направленная на Петтигрю, единственного, кто мог сдать Поттеров Воландеморту. На глазах наворачивались слёзы боли и злости, на тёмного мага, Хвоста и на самого себя. В смерти Поттеров была и его вина, ведь это Сириус предложил сделать хранителем тайны Питера… Надо было торопиться. Надо было найти и спасти совсем маленького Гарри, найти Петтигрю, найти и отомстить за смерть двух невинных людей, двух очень дорогих Блэку людей. Сириус винил себя, винил себя за многое. Винил себя за то, что когда-то даже подозревал Люпина в предательстве, думала на него, когда шёл слух о новом верном служителе Лорда среди мародёров. Быстро собравшись, Блэк замедлился, остановился в проходе, глядя на беззаботно спящую Аниту, видящую десятый сон, не знающую никаких мародёров, никакой волшебный мир и никакого тёмного мага, угрожающего множеству людей. — Я скоро вернусь, обещаю, — прошептал Сириус, на прощанье аккуратно целуя любимую в висок, чтобы не проснулась. Он вернётся раньше, чем она пробудится, в этом он уверен. Сириус Блэк всегда держал свои обещания, но на этот раз он просто пообещал невозможное. Утром Анита проснётся и не увидит Сириуса рядом, не увидит утром, вечером, даже на следующий день. Девушка никогда так и не узнает, что её любимый вовсе не бросил её, а просто на двенадцать лет сел за чужую вину. Собрав все свои вещи, Анита сбежит уже на следующий день, уедет из Лондона и спрячется в одной из недалёких деревушек. Анита никогда не узнает, что спустя двенадцать лет Сириус будет её искать, будет искать по всему Лондону, но не найдёт даже маленькой зацепки. Девушка исчезнет бесследно. Сириус никогда не узнает, что в первый же год его заключения в Азкабане, где-то на окраине Лондона, спустя девять месяцев после смерти Поттеров, в неизвестной почти никому деревушке на свет появится совсем малюткой милейшая девочка со светлыми отцовскими глазами и маминой улыбкой. Риге́ль. Сириус Блэк никогда не узнает, что девочка, с которой он единожды столкнётся в коридоре Хогвартса, когда захочет увидеть Гарри, является его дочкой, его Ригель…