A million dreams

Длинные пальцы зарываются в его волосы, и Сяо с готовностью падает на спину, позволяя себе утянуть Архонта за собой, суматошно выдыхает в поцелуй, заставляя себя открыть глаза, чтобы взглянуть на него. Потому что Властелин Камня над ним — зрелище воистину завораживающее. Сяо смотрит на него каждый раз — и не может прекратить, и не может оторвать взгляда, и не может не умирать внутри от того, насколько это прекрасно. Тёмные пряди путаются, смотрятся вовсе не так аккуратно, как прежде — оттого только живее, ближе, прекраснее. С плеч спускается расстёгнутая рубашка, но Архонт не торопится избавляться от неё полностью. Есть дела поважнее. Моракс касается пальцами его подбородка, мягко поднимает к себе: «всё хорошо?» Сяо лишь кивает, и, заводя руки за его плечи, на пару мгновений прижимается собственным пылающим лбом к его лбу. Так глупо. Адепт всегда знает, что всё происходящее — лишь сон. Всегда было сном, им и останется. В реальности Сяо никогда бы не осмелился посмотреть на Властелина Камня так. Никогда не стал бы приходить в его сны, да что там — он и в поле зрения его лишний раз старался не попадаться, совершенно не чувствуя в себе сил выносить это его бесконечное принятие, этот внимательный взгляд янтарных глаз. Взгляд, который, казалось, всегда улавливал все — даже самые постыдные его желания. На самом деле, такая глупость: в его мыслях ведь не было ничего подобного изначально. Не могло быть, не должно было ничего, помимо привычного, кроме очевидной и ясной цели. Защищать Ли Юэ. Служить городу, служить своему Архонту. Истреблять демонов. Раз за разом, ночь за ночью. В его помыслах не должно было быть ничего лишнего. Подобный яд, проникающий в его мысли, отравляющий его желания, можно было легко объяснить его близостью к людям, и наверное можно было прогнать прочь, и наверное нужно было быть сильнее и сражаться — вот только правда состояла в том, что он не хотел быть сильнее этого. Не хотел отказываться от пленительного взгляда цвета осеннего солнца и горячего дыхания совсем близко — пусть даже только во сне. Сяо облизывает губы, запрокидывает голову, подставляет под поцелуи шею, позволяет себе ластиться как кот, позволяет суматошно дышать в его руках, сгорать от желания и смущения из-за собственной распущенности — и продолжать позволяет каждый раз. — Тише… Спешить вовсе некуда, — низкий, бархатистый шёпот у самого уха, заставляющий Сяо до боли кусать губы, чтобы не сорваться на совсем уж пошлые, неадекватные для себя самого звуки. Моракс даже во снах остаётся собой, никогда не изменяет привычной своей внимательной сдержанности. Широкая ладонь давит на живот, пока вторая растягивает, медленно проникая пальцами в неподготовленное тело. Архонт удерживает его, контролирует полностью, и Якса с готовностью этот контроль отпускает, когда Моракс целует по линии челюсти, не позволяя ему вскинуть бёдра навстречу, ускорить происходящее, получить больше и прекратить вечную его пытку. Властелин Камня никогда не был жесток с ним — но Сяо порой кажется, что жестокость его проявляется в этом бесконечном, невозможном стремлении не давать ему желаемого, сводить с ума, доводя одними лишь пальцами, до состояния, близкого к полубессознательному, раз за разом заставлять его скулить, вскидывать бёдра, талию коленями сжимать, и задыхаться, и просить, и требовать большего. Сяо знает, что добьётся своего. Всегда добивается. Это ведь его сон. Пальцы Моракса покидают его тело с невозможно пошлым, влажным звуком — которому Якса уже не может смущаться после всего произошедшего. Он переводит руки на широкие плечи, колени разводит шире, полностью и безоговорочно передавая своё тело и всего себя — ему. Это не меняется ни во сне, ни в реальности. Чжун Ли входит в него одним плавным движением, двигаться начинает почти сразу, под правильным, выверенным углом, раз за разом посылая по телу импульсы пульсирующего наслаждения: Сяо никогда не испытывает боли с ним. Сяо так хорошо, что ему кажется, что он сходит с ума. Пожалуй, только этим и можно объяснить его поведение — неадекватную дрожь в прежде сильном теле, абсолютную беспомощность перед собственной фантазией, собственный меняющийся голос, дыхание, срывающееся до всхлипов, стремительно увлажняющиеся глаза — он никогда и ни с кем не позволял — да и не позволит себе подобного. Слабость, мольбы, судорожные вздохи. Он никогда бы не позволил себе быть слабым. Вне сна — всегда нашёл бы силы. Только здесь… Всегда всё иначе. Движения ускоряются — член входит полностью, то и дело слышатся шлепки плоти о плоть, и Сяо из последних сил цепляется пальцами за его плечи, вскидывает собственное тело, чтобы закончить всё вместе с его поцелуем, и чувствует, как волосы на его затылке сжимают чужие пальцы — Чжун Ли привлекает его голову ближе, соскальзывает языком в его рот, ведёт сам, зная прекрасно, что сейчас у Яксы не остается сил на инициативу. Сяо лишь стонет благодарно, опускает влажные ресницы, совсем не аккуратно, не бережно сжимает его плечи — и кончает всегда без малейшего прикосновения к себе, только лишь от ощущения его члена внутри, только от их поцелуя. Сяо выпадает из сна в ночь с нездорово пылающими щеками и по-птичьи колотящимся сердцем. Привычно давит вскипающее отвращение к себе самому, вытирает себя простынёй, закрывает ладонью глаза, чувствуя, как постепенно тускнеет, отступает из его мыслей чужеродный, тёмный яд. Адепт не должен думать ни о чём подобном. Всё это — тёмное, людское, неправильное. Каждый раз Сяо напоминает себе, что эта грязь, это зло в нём, нездоровые желания — только лишь сон. Тьма в его сознании, которой он никогда не позволит выйти в реальность. Сяо открывает глаза, долго-долго глядит в темноту. Реальность… Он уверен, что не смог бы, не посмел бы подобного по отношению к своему Архонту. Он бы не стал, потому что Моракс бы этого не позволил. Сяо знает, что станет лучше, станет сильнее — ради него, и никогда не подведёт его доверие, и будет бороться с нездоровыми собственными желаниями, и сможет победить. Сяо знает, что врёт сам себе.

***

Чжун Ли лишь улыбается, открывая глаза в привычной тихой темноте собственной комнаты ритуального бюро. Властелину камня не нужен сон. Архонтам не нужен. Но Чжун Ли — всего лишь человек. Пусть и оставивший себе некоторые бенефиты вроде путешествия по снам. Что ж… если адепту нужно больше времени, чтобы решиться на что-то — пусть. Времени у него всегда было достаточно.