Белые вороны не сливаются с чёрной толпой

Воздух. Его выбило из лёгких, каждый новый короткий вздох даётся с трудом. Дышать неприятно. В груди коварно ноет, хочется плакать от бессилия и обиды на весь мир. Может она задохнётся? Жалко упускать такую возможность попрощаться с жизнью. Слишком навязчивые мысли посещают в последнее время. Организм тоже послал куда подальше: то сердце колет, то дышать тяжело. - Нахуй всё, нахуй всех, в одиночестве успех, - громкий пьяный бред, с высоко поднятым над головой бокалом. В маленькой кухне всё в шаговой доступности. Удобно, особенно в таком состоянии. Перед глазами всё плывёт. Какая была по счёту бутылка? Первая, вторая? Их было много... Волосы спутаны, под глазами залегли вечной тенью синяки. Лицо не выражает ровным счётом ничего, хотя душа разрывается. Девушка даже поплакать нормально не может, не разрешает себе, в детстве слёзы были под запретом, хотя "запрет" ещё слабо сказано... - Кира, хватит реветь. Сука, ты можешь заткнуться! - по щекам бегут горячие мокрые дорожки. Удар. Тихий всхлип. Больно. Обидно. Каждый день ссоры из-за банальных пустяков. Всё тело покрыто незаживающими гематомами. Мать за словом в карман не полезет, какими только прозвищами она не нарекала её во время скандалов. Но со временем девушка как-то привыкла. Человек ко всему привыкает и для него становится нормальным жестокое обращение, такое обыденное, повседневное, по-другому быть уже не может, это - стандарт. Картинки прошлого до сих пор стоят перед глазами. Травмированное детство оставило свой отпечаток на маленькой и хрупкой девочке, которой пришлось рано повзрослеть и стать сильной. Подростковый максимализм, первые сигареты за гаражами, плохая компания, которую ты когда-то считала друзьями. Им на тебя было плевать, какая досада и обида. Вас связывала лишь палёная бутылка водки да пачка дешёвых и горьких сигарет. В часы пьяных откровений на чье-то квартире велись душевные разговоры об отсутствии понимая и любви, грёзы о счастье и прекрасной жизни. Сборище отбросов общества, которым на всех похуй, а окружающим всё равно на сломленных подростков, люди лишь отдёргивают от них руки, будто бояться подцепить заразу с этого зловонного дна. Утреннее пробуждение не радует. Голова разрывается от боли, горло пересохло. Медленные, заплетающиеся шаги с трудом, но приводят к цели. В аптечке всё кувырком и пластинка нужных таблеток по закону подлости оказывается на самом дне. Пустая. Блять. День обещает быть "хорошим". Телефон раздражающе вибрирует, поэтому его тут же отключают. Звонить особо некому, тратить силы на ненужные разговоры бессмысленно. Смена в баре начинается только вечером, поэтому оклематься ещё успеет. Не впервой, справится. Медведева разбита внутри, но со стороны кажется каменной и бесчувственной статуей. Пусть так думают окружающие, это проще - никто не полезет и не дотронется до израненной души, которая постоянно кровоточит. Нельзя быть слабой. Таких быстро устраняют, не дав и пискнуть. Холодный ветер пронизывает до костей, заставляет ещё больше съёжиться как нахохлившегося воробышка на ветке рябины. Маленькая стойкая птичка, как она только переживает зиму. Медведева чувствует себя немного лучше, когда держит красными от холода руками таблетки и пачку любимых сигарет. Не всё так плохо, а если плохо - похуй - правило, которым она всегда руководствуется. Жизнь - это сплошное выживание, поэтому хоть как-то вертеться, но надо, если не хочешь сдохнуть в какой-нибудь ближайшей подворотне. Кира возвращается в квартиру, поднимаясь пешком на третий этаж. Советский малоэтажный дом, в котором никогда не существовал лифт, поэтому старушка из соседней квартиры даже не пытается покинуть своё последнее пристанище. Она получает продукты питания от дочери, которая забегает к ней раз в неделю, дабы та не умерла от голода. Киру это всегда злит, она чувствует лютую несправедливость, так как её самые дорогие люди - бабуля с дедулей, слишком рано покинули этот мир, не дождавшись нескольких дней до совершеннолетия внучки. А мать-кукушка живёт припеваючи, совершенно не интересуясь жизнью ненужной дочери. Нормальная семейная идиллия и уют остались на детском, давно порванном в очередном конфликте наивном рисунке и больше никогда не появлялись в голове у девушки. Это невозможно, и вряд ли она когда-нибудь сможет стать по-настоящему счастливой. Медведева ненавидит жизнь, которая отобрала у неё всё, лишила главной цели существования. Теперь нет никакого смысла, и порой Кира мечтает о тихой смерти во сне, которая должна принести долгожданное облегчение. Но видимо не судьба и она вынуждена просыпаться каждое утро и нести своё тяжёлое бремя, сковавшее по рукам и ногам... Громкая музыка, пьяные тела, движущиеся в хаотичном порядке, любимая барная стойка - компания Медведевой на сегодняшний вечер и ночь. Всё как обычно, ничего интересного. Девушка привлекает внимание многих посетителей. Высокая, стройная блондинка со множеством татуировок, которые скрыты под рукавами чёрной рубашки, совершает ловкие изящные движения, занимаясь приготовлением очередного шота. Острый пронизывающий взгляд едва скользит по клиентам, не удостоив очередного бедолагу ни минутой внимания. Она пропускает довольно пошлые подкаты мимо ушей, а воздыхатели удаляются восвояси, покрывая барменшу нелестными словами. Ей скучно, такие люди весьма недалёкие и приходят сюда только для того, чтобы забыться, а потом хорошо провести остаток горячей ночи. Если помнят своё имя - ещё не всё потеряно, но на большинство можно уже давно махнуть рукой. Хоть она и бармен, но презирает тех, кто напивается до бессознательного состояния, её буквально тошнит от таких людей, но что поделаешь, на работе такое встречается довольно часто. - Красотка, поехали ко мне, тебе понравится, - смазливый мужчина, от которого несёт так, будто он вылез из помойки, полным корпусом облокотился на стойку. - Ну что ты, не ломайся, я знаю как лучше всего сделать девушке приятно... - если бы не рабочее место, то Кира уже давно пизданула этого типа, который уже полчаса от неё не отходит. Она детально представляет, как содержимое бокала выливается на его гладкую лысину, а он брезгливо фыркает, пытаясь вытереть своё идиотское лицо. Красивая картина, жалко осуществить нельзя. - Попрошу вас удалиться, не намерена продолжать с вами высокоинтеллектуальный разговор, - конец девушка с издёвкой выделяет. - Съебись и наебнись уже где-нибудь, дядя, - добавляет чуть тише, дабы не выбесить мужчину ещё больше. - Будьте добры, воду без газа, - из разношёрстной толпы выплывает тёмноволосый ангелочек, который, на удивление, оказывается трезвым. Весьма необычно, учитывая репутацию местного заведения и Медведеву - не последнего бармена этого места, ведь её коктейли уже давно впечатляют многих. Кира тут же достаёт нужную бутылку и, улыбнувшись, протягивает её милой девушке. Ин-ди-го выведено чернильными буквами на шее. Хмммм, а ей действительно подходит - проносится в голове. Поросячий визг возвращает её в реальность. Её мечты осуществились, приставучий мужчина стоит весь мокрый и злой, прожигая взглядом невинного ангелочка, которая держит в руках пустую бутылку. В тихом омуте черти водятся, но вот с этими хочется поближе пообщаться, а именно с их представительницей. - Я давно за вами наблюдала, слишком настойчивы были ваши действия и тут предоставилась такая возможность, - тёмноволосая с улыбкой разводит руками , - по-другому не могла поступить, извините, чувство справедливость взяло своё. Опозоренный представитель мужского пола хотел тут же наброситься на свою обидчицу, но вовремя подоспевшая охрана заломила ему руки и повела в сторону выхода. Им он тоже давно не нравился и наконец появился повод, чтобы выпроводить этого недоброжелателя на улицу. - Спасибо, вторая бутылка воды за мой счёт. Я бы тоже так сделала, реально заебал, но, к сожалению, на работе нельзя. - Может тебе покрепче чего-нибудь наколдовать, Индиго? - Кира щуриться и проводит сплитом языка по верхней губе, внимательно изучая. - Спасибо, но я не пью, - девушка на несколько секунд выпадает из реальности, когда видит действия бармена, но, тряхнув головой, приходит в себя. - Жалко, я бы тебе показала, что умеют эти руки. У меня смена через два часа заканчивается, не хочешь компанию потом составить? - хитро подмигивает. - Верю, что ты способна на многое...- неловкая пауза. А правда, что она потеряет, если пообщается с этой, довольно привлекательной девушкой. -Да, я согласна, мне всё равно тут особо нечем заняться, все пьют, а я как всегда белая ворона, эхххх - глаза черноволосой грустнеют. - Белые вороны не сливаются с чёрной толпой, прямо как ты, Индиго... Поздняя ночь или уже раннее утро несут свою атмосферу. Вокруг тишина, которую никто не смеет нарушать. Тусклые фонари грозят погаснуть и погрузить парк в кромешную мглу. Девушки молча идут по дорожке, каждая думая о чём-то своём... Шелест в кустах заставляет замереть и навострить слух. Мало ли, в такое время редко кого на улице встретишь, вдруг маньяк - вот и готов свежий заголовок на первой странице утренней прессы. Шорохи усилились и из зарослей выбрался маленький чёрный комочек с белыми лапками. Лиза подошла к нему ближе и взяла малыша на руки. Он сначала вырывался, даже немного царапнул девушку, но, почуяв тепло, успокоился и начал тихонько мурчать, как маленький трактор. - Да у вас прям семейная идиллия, нашли друг друга, - Кира приблизилась, и заглянув через плечо, начала разглядывать ночного шуршавчика. - Только ради этой встречи, с тобой решила пойти, - хихикает Андрющенко. - Ну я тогда ухожу, - разворачивается и делает несколько шагов дальше по дорожке. - Он такой же как ты... неприступный и напуганный, сразу показывает коготки, а на самом деле очень добрый и пушистый - доносится в спину. Кира возвращается и, хмыкнув, смотрит исподлобья, - не неси ерунды, ты меня не знаешь, я точно не похожа на какого-то слабого кота. - Я сказала, что он слабый? Наоборот, хоть и мелкий, но очень даже сильный, может дать отпор и постоять за себя. Хочешь поддержать? - Он блохастый. - Не любишь котов? - вопросительно складывает брови домиком. - А толку о них: жрут, срут и дрыхнут - всё, коэффициент полезного действия исчерпан. И вообще от них только проблемы, не сдались они людям, одним существованием мешают. Был у меня когда-то кот и что с того, попался пьяной матери под ноги, она его пнула и сдох, хэппи-энда не было. - Мне очень жаль, что так вышло, но сейчас ничего не мешает впустить в свою жизнь живое существо, его никто не обидит, твоей мамы нет рядом, просто попробуй - и в руках оказывается тёплый комочек. На Медведеву наваливаются тяжёлые воспоминания, она кусает губы, пытаясь не поддаться эмоциям. Крепкие объятия со спины понемногу возвращают в реальность и становится лучше, всё плохое резко уходит, будто камень с души падает. Сейчас хочется быть настоящей со всей ебанутостью на всю голову, открыться хоть кому-нибудь, показать себя настоящую. Хочется быть счастливой и... любимой. - Видишь, это не страшно, открой для меня свою дверь, давай попробуем... - смотрит прямо в глаза. *** Холодные руки блуждают по обнажённой раскалённой, будто охваченной огнём, спине. Резкий контраст вызывает мурашки и усиливает дрожь. Не просто так говорила, что руки способны на многое, на практике всё подтверждается. Всё ближе и ближе, чтобы чувствовать друг друга каждой клеточкой тела, ощущать чужое сердцебиение. Два совершенно разных человека, словно день и ночь, чёрное и белое, нашлись в этом огромном, бескрайнем мире среди других миллионов людей. Глубокие страстные поцелуи, чередующиеся с резкими острыми укусами, стоны, от которых внизу завязывается сладкий клубочек возбуждения. Мокро и грязно, нежно и трепетно - они собрали всё воедино, создали свой непревзойденный идеал удовольствия. Резкий вход двумя пальцами вызывает вскрик, но хриплый голос тут же просит продолжения. Кто бы мог подумать, что Медведева, которая привыкла всё делать самостоятельно и никогда ничего от других не принимала, смогла отдать кому-то контроль. Она позволила управлять собой, мучить и буквально скулит от самых лучших ощущений в своей жизни. - Быстрее, да, вот так... - она, будто кошка, царапает Лизину спину, но та, словно не замечая этого, ускоряет толчки и стимулирует клитор. - Ещё немного, я скоро... - И чего же, договаривай? В жизни ты более разговарчива, а тут что, язык в проглотила? - отрываясь от сладкого занятия, тихо посмеивается, знает, что Кира от таких разговоров смущается и мило психует. - Сука Андрющенко, мой язык сейчас реально окажется в тебе и уже ты будешь меня ещё долго умолять кончить. - Кирь, сейчас ты у нас в принимающей позиции, поэтому крепись, солнце, - улыбается как Чеширский кот. - Ну Лииииза, - стонет от дикого желания и мечется по кровати. Тёмноволосая всё-таки сжаливается над своей девушкой и доводит её до желанной дрожи в ногах. Короткие поцелуи возвращают с небес на землю, а в ногах ощущается что-то мягкое и пушистое. - Шумахер, ёб твою дивизию, опять дверь не закрыли, чего пугаешь, - обращается к котёнку, который только муркает в ответ и укладывается рядом клубочком. - Шуме интересно, вот пришла понаблюдать как ты громко кончаешь, выкрикивая моё имя, - лёгкий толчок и Лиза оказывается на спине, продолжая прожигать Киру коварным взглядом. - Кошка, мне посчитать сколько раз за сегодня ты выстанывала моё имя? - затягивает в тягучий поцелуй. - На столе, у стены и у кровати, кто ж виноват если ты любишь брать меня у любой поверхности, - пересчитывает, загибая пальцы. - В том то и дело, что люблю, и не важно где, я всегда найду способ, - произносит на ушко. - Я тебя тоже люблю, Кир, просто обожаю. А Шумахер, сошурив глаза, наблюдает за девушками, которые подарили ей место под названием дом. Тут тепло и спокойно, а ещё много еды, которую не приходится искать на помойке. Тут её любят, гладят и чешут за ушком, а что ещё надо? Больше ничего, и она рада за своих хозяек, особенно, когда они улыбаются и получают удовольствие. Только вот дверь бывает закрыта, а ей-то хочется видеть всё.