Дерзай, Ушко!

— Долго еще будешь лежать тут? Перестань хныкать. Светало. Лучи солнца даже сквозь шторы осветили мрачную депрессивную комнатушку, больше похожую на пристанище бомжей из-за старого матраса, бардака из одежды, пустых банок и бутылок из под пива и прочего хлама. Ушко лежала, свернувшись калачиком в давно не стиранное одеяло у стенки. Она плотно закуталась, будто пыталась спрятаться от стыда и страха, и тихо всхлипывала, пока над ней стоял и терпел её истерику Масакрик. Их явно не обошел мимо тяжёлый диалог. — Повернись ко мне, Ушко, ну. Я же с тобой говорю. Ушко?! Парень, что уже около часа наблюдал такую картину, решил наконец-то покончить с этим и грубо одёрнул Ушко, пытаясь забрать одеяло. — Не смей прикасаться ко мне! – резко, как дикий зверь, выпалила она, крепко вцепившись в одеяло и опаляя Масакрика ненавистным взглядом. С мокрых ресниц упала пару слезинок, блеснув напоследок, словно какие-нибудь бриллианты. Парень лишь театрально вздохнул, замученный попытками достучаться до ушастой. Ему было противно, и в то же время он не мог уйти. Красное, зареванное лицо молодой звёздочки почему-то пробуждало в нем агрессию, которую он с шипением подавлял в себе. Может, дело в том, что Масакрик явно понимал, чем вызвана такая её реакция? — Что было — то прошло. – мрачно бросил он. – Потом разберемся. Сейчас дело касается твоего здоровья. Повернись ко мне. — Мне уже плевать. Я бы была только рада, если я сгнию изнутри. – Ушко вновь завернулась в одеяло с головой. – Я знаю, что сдохну. «Как же это напрягает. И как оставаться спокойным в такие моменты? Как можно помогать тому, кто не хочет помогать себе сам?» —Масакрик проглотил очередное едкое замечание в её сторону, стараясь не взорваться. — Мими, прекрати драматизировать, разводить тут вот эту сырость. От этого еще никто не умирал... — ляпнул он, но тут же осекся. — Никто не умирал?! Ты, видно, издеваешься?! «Да блять, опять. Успокойся ты, дура. Приди в себя, хоть на минуту!» Ушко подскочила и хотела было уйти в другую комнату, но свалилась, только ее ноги коснулись пола. Это разозлило ее еще больше, заставило проронить пару бранных слов, и она так и осталась лежать в окружении пустых бутылок. Масакрик присел на корточки рядом с ней и постарался как можно спокойнее вновь заговорить с ней: — Слушай, я лишь имел ввиду, что тебе еще можно помочь. И я готов это сделать, но я жду, что ты тоже займешься собой. Ушастая постыдилась своего поведения и сильно нахмурилась, не желая это показывать. — Это уже бесполезно. – пусто и смиренно буркнула Ушко, опустив глаза. – Ты ничего не понимаешь. Ты не был на моем месте. «Ну, конечно.» — Ну так расскажи мне. Девушка бросила на него взгляд, в котором, кажется, не осталось ни следа надежды, только вина за то, что беспокоит своим поведением окружающих. Во взгляде Масакрика же всегда горели лукавые искорки, даже сейчас, когда он сочувственно смотрит ей в глаза, пытаясь завоевать её доверие, расположить к себе, дать ей выговориться. Она уже было открыла рот, хотела рассказать всё, что так её тревожило последние годы, зарыдать и уткнуться лбом в его рубашку, но поперек горла встал ком. Ушко опомнилась. Перед кем это она хочет изливать душу? Перед ним? Ну уж нет! Она прекрасно помнит, что это за человек. Стоило ей только заикнуться о проблемах, как Масакрик бы удушил её своим гиперконтролем. — Ну? – вернул Ушко из своих мыслей парень. Мысли звёздочки будто этим подтвердились; «О да, всё тот же он, старый добрый Масакрик». — Что ну?! – вскипятилась она. — С чего ты взял, что я буду делиться этим с посторонними?! — Я что-ли посторонний?! – это была последняя капля. – Что же ты, дура, не понимаешь-то нихрена! — Да, ты посторонний, все я понимаю. Я не хочу тебе душу открывать. Сгинь уже нахуй с моей квартиры! Диалог переходил на все более высокие тона. — Я для тебя не посторонний. Я тебе пришел помогать. Возьми себя, блять, в руки! — Да блять, кем ты себя возомнил?! Ты что, реально не понимаешь?! Ты. Мне. Не нужен. — Мими, как думаешь, кто из нас потом приползет на коленях и будет извиняться за свои дурные слова?! – Масакрик выплевывал каждое слово, как палёный табак. — Ты ведёшь себя, как безответственный ребенок. — Да?! А ничего, что тебя никто не звал сюда?! Это ты ко мне приполз со своей не всравшейся мне помощью – все защищала свой образ жизни Ушко. — Ну а кому ты ещё нужна?! Я уеду и ты снова будешь одна, не следить за собой и медленно умирать в этой гнущавой халупке! Это было явно лишним. Ушко не нашлась, чего ответить, лишь замолчала, сдерживая слезы. Спустя пару минут обоюдного молчания, парень, наконец остывший, заговорил: — После приёма наркотиков, наверняка, хочется пить? Воды? — Не буду. Я и сама могу налить себе воды. — буркнула ушастая, поднимаясь на кровать ползком. — Пойми, твоя зависимость не ставит на тебе клеймо, всё ещё можно исправить. Просто... Когда ты последний раз разговорила "последний раз"? Ушко стыдливо опустила глаза. — О да, ты говорила мне это каждый раз – тон Масакрика был таким мягким и бархатистым, он перешёл на полушепот, будто убаюкивал – Сначала это были сигареты, потом алкоголь, затем всякая шмаль, таблетки, косячки... Послушай, я тебя ни в чем не виню и не осуждаю, но не ври хотя бы самой себе. — Я не могу. – звёздочка опустила голову себе в колени, плотно прижав их к себе. — Вспомни, начала ты говоришь "это последняя", а затем словно забываешь, потом тебе становится плохо, и вот опять ты плачешь и клянешься, что больше никогда. Повторяться этот бесконечный цикл будет до тех пор, пока ты не остановишь себя на этой "последней". — Я... – она уже было подняла голову, но вновь придала ее к коленям. –Мне нечего больше тебе сказать. Парень грустно опустил глаза. Облом. И к чему силы тратить было? Может, она хоть о чем-то да и задумается? — Не делай так больше. Вот прям даже последний раз. Я знаю твоё "живём один раз", но ведь надо жить не ложными эмоциями от веществ или алкоголя. – он присел рядом с ней, положив руку на спину. –Или от секса. Ушко как током ударило. — Я не спала с ним. – полная негодования она посмотрела ему прямо в глаза. «Это он ещё откуда сейчас взял? Мерзость. Извращенец.» Масакрик ненадолго замолчал в легком недоверии, а потом мягко улыбнулся, однако, Ушко это не пропустила мимо ушей. Ей итак было жутко неприятно находиться с этим лицемерным психом под одной крышей, так он ещё и ведёт себя так, словно ничего и не было, свободно говорит о сексе. Словно он всё тот же друг. «Не намекает ли он на что? Да его убить мало.» Выждав в тишине пару мгновений, парень вновь попытался завязать разговор. — Мими, я приехал, чтобы участвовать в группе. — Чего?! – ушастая резко скинула его руку – По-моему ты приехал только для того, чтобы меня бесить! Или развести, или ещё чего! — Нет, это правда. – спокойно проговорил парень, стараясь стерпеть импульсивно агрессивные выкрики звёздочки – Клубничка предложила мне место. Сначала как запасной басист, но, теперь, походу, буду основным. «И ты думаешь, это смешно?! Я вижу, какой ты на самом деле. Я знаю, зачем ты здесь. Не пытайся меня обмануть, Масакрик! Не пытайся меня обмануть!..Снова.» — Убирайся отсюда. Немедленно. — Хорошо, я пойду. — Живо я сказала! – ушастая очень агрессивно указывала ему на дверь, а он спокойно и медленно вставал, показывая свое превосходство. — Быстро съебал!!! В догонку, хромая, она лупила его первой попавшейся под руку тряпкой. Вернее, когда-то это были ее колготки. — Выметайся нахуй! Под эти крики Масакрик действительно смылся, другого слова и не найти. «Наверняка, идёт сейчас и думает, что я сумасшедшая. Да и все равно. Так ему и надо». Ушко прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Слезы потекли с новой силой, а всхлипы стали ещё громче, больше походя на вой побитой псины. «Может, он и прав? Я действительно больше никому не нужна? Или никогда и не была?» – в голову лезли неприятные мысли, одна страшнее другой – «Будет ли кому-то до меня дело, если меня не станет?» «Нет» – отвечала она сама себе, безмолвно крича в пустоту, поглощающую ее изнутри. «Этот кошмар никогда не закончится, я обречена всегда страдать, пока не сдохну» – вновь. «Но я ведь бываю счастлива. Почему сейчас я так несчастна?» «Я хотя бы ...хороший человек?» «…» «Я хороший человек…?» Но больше ответа не последовало.       

***

Раздался стук в дверь. Ушко не отозвалась. Она все также сидела под дверью, как несколько часов назад, погруженная в свои мысли. Заиграла противная мелодия дверного звонка. Тишина. Приглушённый зов по имени тоже не пробудил девушку. Тогда стук повторился. И ещё раз. И ещё. И так, пока не стал таким агрессивным, будто бы ее уже колотили ногами. — Э-эй! Алло! Я тут! – вскочила звёздочка, вглядываясь в зрачок. Все внутри ушастой сжалось. Что ему опять надо? Только что же ушел. Но вот пред ней предстает знакомый силуэт и... — А... Лютик, ты? Тебя только не хватало. – посмеиваясь, мягко сказала она, одновременно поворачивая защёлку замка. Но очень зря. Едва приоткрыв дверь такому родному другу, в неё влетело чудище, вцепившись рукой в шею. Лютик оттеснил ее к стене. — Т-ты что? Но выпалить больше толком ничего она и не смогла, так как животный страх заставил ее онеметь. Ушко и представить не могла, что на неё нападет хоть кто из ее знакомых, особенно он. Слабый на вид парень сейчас держал Ушко над полом одной рукой, смотрел на нее с неописуемой ненавистью. «О боже, он под чем-то» Она оглядела его получше, насколько это возможно. В другой руке блеснула сталь. Нож. — Ушко, как насчёт сделки? Если ты, конечно, не хочешь, чтоб я перерезал твою шею к хуям собачьим! – страх перед невменяемым человеком ничем не описать. Не знаешь, чего от него ожидать. У него в голове не то, что у других людей. Для него сейчас нет ни морали, ни последствий, ни тормозов. — Да, хорошо! Только отпусти меня! – проревела Ушко – Что ты хочешь? — Ты меня, шлюха, вчера на деньги кинула, а ещё отпустить просишь? – ярость затмила его, и эти пустые глаза подчеркивали то, что он явно не в себе. Однако, Лютик действительно отпустил её. Тело Ушко рухнуло с грохотом на пол. Она судорожно пыталась откашляться, но её дыхание вновь сбил прилетевший в грудную клетку удар с ноги. Такой резкий, сильный и жестокий. Стало очень тяжело дышать вовсе. И невыносимо больно. Пара минут пролетели как секунды в белом шуме, пока Лютик обыскивал квартиру ушастой, бранясь, да потом незаметно скрылся в пустоте подъезда и его лестничных пролетов. Даже дверь не закрыл. «Господи, как плохо...» К этому времени кашель уже перешёл в кровавый, заливая темно-красной жидкостью обшарпанные стены и скрипучие полы. «Лютик…» Удостоверившись, что всё утихло, Ушко поползла в комнату. «Лишь бы он мобилу не прихватил. Надо набрать в скорую…нет, они все поймут, вызовут ментов. Тогда, Масакрик? Нет! Нет! Нет!» Она рухнула лицом в пол, так и не забравшись на кровать в поисках телефона. «Значит, Масакрик был прав? Я никому больше не нужна?...Нет, я же...» Но тут она вдруг прозрела. Что-то вмиг заставило ее подняться, придало силы на ещё пару решающих мгновений. Она залезла на кровать, достала из под подушки телефон и судорожно набрала знакомый номер. — Алло, Клубничка?