Фальшивое свидание со школьным принцем страдающим амнезией

Хотя Чжэнь Юаньбай сказал, что он не верит, что Ши Буфань любит его, он в основном верил в это в своем сердце. В конце концов, сегодня он сделал много наглых вещей, таких как брызги воды на лицо Ши Буфаня и использование двери, чтобы ударить его в нос. Более того, он нарочно пнул его. Его не за что не били! Он не верил в слова Ши Буфаня, потому что тот издевался над ним в прошлом. Ши Буфань, который восстановил свою память, не должен был спокойно говорить, что он ему нравится. Чжэнь Юаньбай толкнул его и поднял подбородок, говоря: «Мне нужно домой.» Ши Буфань сказал: «Ты совершенно непослушен.» Чжэнь Юаньбай подумал и сказал: «Я ведь ничего тебе не сделал, правда?» Его губы кровоточили от укуса. В конце концов, он только один раз пнул Ши Буфаня, и он не осмелился пнуть его сильно. Почему казалось, что Ши Буфань был в растерянности сейчас? «Что ты хочешь сделать?» «Ничего.» Чжэнь Юаньбай сказал: «Мне пора домой.» Ши Буфань отказался отпустить его, и он встал перед Чжэнь Юаньбаем, говоря с холодным лицом: «Как ты говоришь, ты мне нравишься?» Чжэнь Юаньбай странно посмотрел на него и сказал:"Заткнись.» «…» Ши Буфань сказал: «Я сказал, что ты мне нравишься. Ты мне веришь или нет?» «Я верю.» «Что ты хочешь этим сказать?» «Я знаю это.» Чжэнь Юаньбай подчинился и поправил себя. Ши Буфань на секунду замолчал, прежде чем тихо произнести: «Каков твой ответ?» Редко можно было увидеть его взволнованным и растерянным. Чжэнь Юаньбай чувствовал себя бодрым и как будто поднимался на небеса. Пятна на его лице все еще оставались, но он явно чувствовал себя намного лучше. «Разве ты не говорил, что собираешься продолжать встречаться?» Это стало последней каплей. Ши Буфань был весьма недоволен таким ответом. «Неужели ты не понимаешь, что это значит-отвечать вежливостью на вежливость? Ты мне нравишься. А как насчет тебя?» Чжэнь Юаньбай сказал: «Ты будешь нравится мне.» «Что ты имеешь в виду под «будешь»? Ты думаешь, что поступаешь милосердно?» Было два режима действия, которые имел Ши Буфань, и чувства, которые он испытывал. Пульт дистанционного управления был в руках Чжэнь Юаньбая. Если бы он сказал, что он ему нравится, Ши Буфань почувствовал бы себя молодым и счастливым, ожившим. Но если Чжэнь Юаньбай скажет, что он ему не нравится и хочет расстаться, он может в течение секунды переключиться в холодный и ледяной режим, позволив Чжэнь Юаньбаю испытать себя в снежной буре. Чжэнь Юаньбай вдруг покраснел и сдержанно сказал: «Ты мне нравишься.» Как и ожидалось, выражение лица Ши Буфаня изменилось в течение секунды, и он скривил губы. И все же ему пришлось добавить: «Насколько я тебе нравлюсь?» Чжэнь Юаньбай огляделся и, слегка сжав свои руки, сказал: «Сильно.» Вот-вот должна была начаться метель, но в тот момент, когда Ши Буфань подумал, что Чжэнь Юаньбай может отнять у него даже самую малую толику любви, Ши Буфань стерпел это и сказал: «Иди наверх.» Чжэнь Юаньбай был смущен тем, что Ши Буфань не сердился или что-то в этом роде, но это было хорошо. Он тут же обошел его и подбежал. Он не знал о мыслях Ши Буфаня. Придя домой, он взглянул в зеркало на свои губы. Надоедливый Ши, этот надоедливый чувак. Он нанес ему такую большую рану на губах. Он ему нравился, но все равно кусал. Чжэнь Юаньбай, который изначально считал, что Ши Буфань любит его, теперь чувствовал себя еще более неуверенно. Он нашел пластырь и наклеил его на губы. Он вышел, чтобы увидеть равнодушное лицо Чжэнь Юйсю, и тот сказал: «Что случилось с твоими губами?» «Я на что-то наткнулся.» У Чжэнь Юаньбая на губах был пластырь, поэтому ему было неудобно говорить. «Я собираюсь спать. Спокойной ночи.» «Что ты думаешь о Ши Буфане?» В тот момент, когда Чжэнь Юаньбай услышал, как Чжэнь Юйсю упомянул Ши Буфаня, он испугался. Чжэнь Юйсю рано повзрослел, и Чжэнь Юаньбай нахмурил брови, говоря: «Не надо небрежно говорить о моих друзьях. Это невежливо.» «Как это ты умудрился разбить губы?» Об зубы Ши Буфана. Но Чжэнь Юаньбай ничего не мог сказать. Он закрыл дверь и положил конец расспросам Чжэнь Юйсю. Чжэнь Юйсю постучал в дверь и сказал: «Я не буду заботиться о тебе, если ты будешь создавать какие-либо проблемы в будущем.» «Кто хочет, чтобы ты присматривал за мной?» Их мать выглянула из комнаты и спросила: «Юйсю, что случилось?» Чжэнь Юйсю убрал руки, и его лицо застыло. «Мой старший брат-дурак.» «Ты не можешь так говорить о своем старшем брате.» Тихо выговорила Цинь Инь. «Ты ничего не видишь.» Цинь Инь потеряла дар речи. Чжэнь Пинцзинь не понравилось, как груб Чжэнь Юйсю был с ними, и он сделал выговор: «Ты хочешь, чтобы тебя избили?» «Ты глухой. — Чжэнь Юйсю захлопнул дверь. Чжэнь Пинцзинь был так взбешен, что собирался большими шагами подойти и вытащить Чжэнь Юйсю из комнаты, но Цинь Инь поспешно потянула его. «В последний раз он называл своего брата слепым и глухим, когда над ним издевались в шестом классе. Что-то случилось на этот раз?» Чжэнь Пинцзинь нахмурил брови и сказал: «Не будь слишком подозрительной. Именно так ведет себя этот мальчик. Конгмин любит играть с Ши Буфанем, поэтому никто не смеет его запугивать.» Он посмотрел на комнату Чжэнь Юйсю, а затем с несчастным видом посмотрел на дверь Чжэнь Юаньбая. На обратном пути он жаловался: «Если бы у меня было две дочери, я мог бы наслаждаться жизнью. Но вместо этого я получил двух упрямых сыновей. В будущем мне еще нужно будет обеспечить их жильем. Кто знает, насколько почтительны они будут ко мне…» Цинь Инь закрыла дверь и подала ему чашку воды. «Сыновья тоже хороши. Нам не нужно так волноваться.» «Твой большой мальчик избавил нас от беспокойства?» В тот момент, когда Чжэнь Пинцзинь упомянул Чжэнь Юаньбая, он разозлился. Он думал, что Чжэнь Юйсю лучше. После этого он вспомнил, как Чжэнь Юйсю называл его глухим, и тогда он подумал, что Конгмин был более послушным и хорошо воспитанным. Конгминг был лучше. Но как-то раз он подумал о том, что никаких неприятностей он не поднимал, а неприятности все равно его находили… он чувствовал себя так, словно между ними возник конфликт. Цинь Инь не стала утруждать себя конфликтом. Она знала, что Чжэнь Юйсю был довольно зрелым и вдумчивым человеком, обладающим более острыми чувствами, чем другие. Должно быть, что-то его разозлило, а значит, и испортило настроение. Но она не могла понять почему, поэтому легла в постель и приготовилась отдохнуть. Внезапно ей в голову пришла одна мысль. «Может быть, Ши Буфань издевался над Конгмингом? Дай-ка я спрошу.» Чжэнь Пинцзинь сказал: «Посмотри, сколько ему лет, а он все еще позволяет другим запугивать себя. Бесполезный… иди спроси. Если его избили, я завтра же пойду к Ши Буфану.» Чем старше был Чжэнь Юаньбай, тем больше он не хотел признавать, насколько бесполезен он был перед своими родителями. Не говоря уже о том, что на этот раз Ши Буфань не стал его запугивать. Он ни за что не станет поднимать шум без причины. Он обещал много раз, прежде чем Цинь Инь наконец успокоилась. Она погладила Чжэнь Юаньбая по голове, но тот неестественно уклонился. Он явно знал, как разозлятся его родители, если узнают, что над ним издеваются. Цинь Инь была лучше в этой ситуации. Хотя она обнаружила бы, что он теряет их лицо, она будет заботиться о его чувствах. Для Чжэнь Пинцзиня все было по-другому. Всякий раз, когда Чжэнь Юаньбай подвергался издевательствам, у него хватало духу избить его. Он часто говорил: «Однажды я тебя побью. Я хочу увидеть, как ты приближаешься к смерти, если ты просто примешь избиение таким, какое оно есть!» Наблюдая, как Цинь Инь уходит, Чжэнь Юаньбай перевернулся и зарылся головой в одеяло. Становилось все холоднее и холоднее, и одеяла давали ему неописуемое тепло и безопасность. После признания Ши Буфаня Чжэнь Юаньбай больше не боялся его. Поначалу, когда он не находил Ши Буфаня ужасным, ему казалось, что в мире нет ничего, чего можно было бы бояться. Как обычно, Ши Буфань принес ему завтрак. Взглянув на доставленный ему рис «восемь сокровищ», Чжэнь Юаньбай вдруг вспомнил, как Ши Буфань впервые угостил его едой. Это было 12 декабря. Верно. День рождения Ши Буфаня. Ши Буфань угостил его не чем-нибудь другим, а тортом с его именем, написанным на нем. Он разрезал торт на треугольные кусочки и положил в маленькую коробочку, перевязанную оранжевыми лентами. Чжэнь Юаньбай часто занимался в библиотеке, так как там ему было удобно заниматься изучением. Когда стало постепенно темнеть, Чжэнь Юаньбай собрался собрать свои вещи, чтобы идти домой, когда увидел Ши Буфаня, сидящего напротив него с холодным лицом. «Ешь.» Первоначально естественная и уютная атмосфера была разрушена Ши Буфанем. Чжэнь Юаньбай напряженно посмотрел на торт. Ши Буфань помедлил, прежде чем развязать ленты, а затем толкнул его вперед. «Сегодня мой день рождения.» Чжэнь Юаньбай подумал: «Какое отношение имеет ко мне твой день рождения? Почему ты даешь мне торт?» Но он не осмелился спросить. Ши Буфань также передал ложку, сказав: «Ешь.» «Мне нужно пойти домой и поесть.» Чжэнь Юаньбай мог сказать, каким мягким был его голос. Он сказал Ши Буфаню: «На самом деле я не люблю сладости.» Ши Буфань каждый день обращал внимание на Чжэнь Юаньбая, поэтому он, естественно, знал, что ему нравится, а что нет. Услышав это, его лицо потемнело, и он сказал: «Я пытаюсь быть хорошим, и вот как ты мне платишь, да?» Чжэнь Юаньбай всерьез заподозрил, что торт отравлен. Слезы застилали его глаза, и он не понимал, как обидел Ши Буфаня, что тот ненавидит его до такой степени. 'Возмездие' не существовало в словаре Чжэнь Юаньбая. Он взял ложку и, взглянув на пирог размером с ладонь, сунул его в рот, словно предчувствуя смерть. На мгновение ему показалось, что он никогда в жизни не ел такого отвратительного пирога. Как и следовало ожидать, тот, кто ненавидел его, никогда не даст ему вкусной еды. Ши Буфань тут же спросил: «Это вкусно?» Чжэнь Юаньбай сдержал слезы и тихо кивнул, изо всех сил стараясь улыбнуться. Ши Буфань скривил губы и сказал: «Ты можешь уйти только после того, как закончишь есть.» Лучше было покончить с болью. Чжэнь Юаньбай ускорился и прикончил пирог в несколько укусов. Он не знал, было ли это связано с его психическим состоянием или с чем-то еще, но он чувствовал, как его желудок сжимается. Он изо всех сил старался сдержать рвотные позывы перед Ши Буфанем и улыбнулся, поблагодарив его. «С днем рождения.» Ши Буфань счастливо улыбнулся и тихо сказал: «Я сам испек торт.» Когда Чжэнь Юаньбай услышал это, он услышал: «Я отравил торт». Он почувствовал резкую боль в животе от страха, и холодный пот выступил на его бледном белом лице. Он с трудом выговаривал слова, сдерживая слезы и робко спрашивая: «Теперь я могу пойти домой?» Улыбка Ши Буфаня застыла на его лице. Когда он взглянул на Чжэнь Юаньбая, ему показалось, что он режет его лицо ножами. Несколько мгновений спустя он тихо произнес: «Если ты хочешь.» Чжэнь Юаньбай тут же бросил книги в рюкзак, сдерживая дискомфорт в животе, и поспешно выбежал. Он бежал слишком быстро, поэтому не заметил, как Ши Буфань неудержимо потянулся, чтобы остановить Чжэнь Юаньбая, и негромко произнес: «Останься со мной подольше…» Чжэнь Юаньбай почувствовал крайний дискомфорт и побежал в ближайшую общественную уборную, где его вырвало. Слезы и рвота упали в унитаз. Какое-то мгновение он не мог этого вынести. Он поспешно спустил воду в туалете и, делая это, заплакал. Он действительно не понимал, почему Ши Буфань так сильно его ненавидит. Одно дело издеваться над ним, но он даже пришел, чтобы устроить неприятности в свой день рождения, заставив его съесть эту отвратительную вещь. Он не знал, боялся ли он или злился, но у Чжэнь Юаньбая была высокая температура в ту ночь, когда он вернулся домой. Проснувшись, он был почти уверен, что Ши Буфань что-то добавил в торт. Руки Чжэнь Юнабая задрожали, и он отдернул их. Ши Буфань нахмурил брови и спросил: «В чем дело?» Чжэнь Юаньбай сухо сказал: «Это горячо.» «Все еще горячо?» Ши Буфань взглянул на пластиковый стаканчик в своей ладони. Пить при такой температуре лучше всего. В конце концов, на улице было холодно. Если бы он не был теплым, то пил бы его холодным. Он огляделся по сторонам и закинул рюкзак на плечо. Он повернулся и попросил у хозяина магазина миску. Затем он открыл упаковку и налил напиток внутрь. Ши Буфань вернул его Чжэнь Юаньбаю и сказал: «Тогда пей с помощью ложки. Скоро похолодает.» Чжэнь Юаньбай пристально посмотрел на него, чувствуя, что Ши Буфань, вернувший себе память, не должен быть так добр к нему. Чем лучше он себя чувствовал, тем больше ему казалось, что он вынашивает злые намерения. Он отказался взять это, поэтому Ши Буфань помешал ложкой, а затем зачерпнул, дунул и поднес ко рту Чжэнь Юаньбая. «Выпей вот так.» Чжэнь Юаньбай намеренно пошел против Ши Буфаня и даже не прикоснулся к этому. «Здесь холодно. Я не хочу этого.» Ши Буфань бросил ложку в миску и прищурился. «Ты…ищешь неприятностей?» Почему ты так груб?» Чжэнь Юаньбай сказал: «Я не хочу сегодня «восемь сокровищ» риса. Я хочу маленькие пельмени.» У Ши Буфаня была аллергия на бобы, поэтому он тоже не мог их есть. Он бросил все это в мусорное ведро и сказал: «Хорошо, стой здесь и не двигайся. Я пойду…» «Неважно.» Чжэнь Юаньбай прервал его и сказал: «Я съем рис «восемь сокровищ».» «…» Ши Буфань взглянул на него, а Чжэнь Юаньбай-на него. В этот момент молодой человек тихо усмехнулся и сказал: «Я думаю, ты хочешь, чтобы тебя избили, верно? Хочешь попробовать?» Глаза Чжэнь Юаньбая блеснули, и он сказал: «Если ты ударишь меня, я больше не буду с тобой встречаться.» Ши Буфань внезапно отбросил свой рюкзак в сторону, напугав Чжэнь Юаньбая и заставив его сделать шаг назад. Он услышал, как он сказал: «Я определенно задолжал тебе в своей прошлой жизни.» Его слова сделали этого маленького плохого мальчика высокомерным и гордым. Чжэнь Юаньбай смотрел, как он идет к магазину каши, и его сердце быстро забилось. Как оказалось, именно так чувствует себя Ши Буфань. Даже если он его спровоцировал, он его не побил. Ему не нужно было бояться издевательств, и Ши Буфань даже слушал его. Чжэнь Юаньбай взял «восемь сокровищ» риса Ши Буфаня, купленных для него, и наслаждался чувством издевательства над Ши Буфанем. Он вдруг обернулся, чтобы сказать что-то правдивое и искреннее: «Приятно, что я тебе нравлюсь.» Ши Буфань потерял дар речи. В конце концов, все было не так уж плохо.