На корабле

      Тёмная беззвездная ночь простиралась над морем. Холодный ветер продувал насквозь. Корабль покачивался на волнах, направляясь в Одиху, для подготовки самолёта.       Жан Кирштейн направлялся в большой зал, стараясь обдумать все, что произошло за последние два дня и обсудить планы на будущее с командором. Но, войдя в зал, он не нашёл её. — Где Ханджи? — Жан осмотрел комнату. Просторный зал был освещен лампой, что стояла на небольшой полированной столешнице. Кирштейн прошёл вперёд и остановился у кресел, напротив которых располагался диван. Его вопрос был обращен к парню, что сверлил лампу голубыми глазами. — Не знаю, наверное, наверху, — устало произнёс Армин. — Сейчас она большую часть времени проводит с капитаном. — Похоже, его ранение сблизило их ещё больше. — А ты как думал? — парень сидел, сгорбившись так, словно тяжесть гор давила на его плечи. — Они последние из старого Разведкорпуса, боевые товарищи с юности. Каково было Ханджи найти его полумертвым, пострадавшим от взрыва громового копья её же разработки? Наверняка она испугалась. Ты же видел, как она вокруг него ходит. И покормит с ложечки, и на руках понесёт, и перед вылазкой проведает. Она его не оставит теперь, — размышления Армина сквозили горечью.       Жан присел в кресло напротив и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку. — Тебе ведь тоже тяжело?       Арлерт удивлённо поднял глаза и снова опустил взгляд в столешницу. — Я уже ничего не понимаю, все происходит так быстро, — руки зарылись в блондинистые волосы. — Эрен хочет уничтожить все человечество ради нас. Микаса ведёт себя странно, я не понимаю, как с ней разговаривать. Райнер и Пик теперь с нами, но что у них на уме? — глаза неприятно пощипывало, пока парень продолжал изливать накопившиеся страхи и переживания. — Энни пробудилась из кристалла и… А, забудь. Ханджи все больше времени проводит одна или с капитаном, я её не узнаю. И капитан Леви… Он так серьёзно пострадал, это не укладывается в голове. Это же капитан! Он всегда был таким, словно ничего его не могло достать, он крошил людей и титанов как салат, даже ранения не получал, хотя всегда был в самой гуще мясорубки.       Армин наконец посмотрел на друга своими голубыми глазами-блюдцами, сдерживаемые слезы застыли на слизистой. — Что мне делать, Жан? — растерянность Армина пошатнула и без того неустойчивое состояние и Кирштейн глубоко вздохнул, силясь вернуть спокойствие.       Парень пересел на диван ближе к Армину. — Я не знаю, думать головой твоя работа, — устало произнёс Жан, запрокинув голову к потолку. — Но точно знаю, что нам нужно поспать, пока мы не добрались до порта.       Он ободряюще похлопал Армина по спине и поднялся, подавая руку другу. — Идём, — Кирштейн слегка улыбнулся и Армин встал с дивана.       Двое пробиралась по тесным коридорам и лестницам корабля в полной тишине. Внимание привлёк звук сдавленного влажного вздоха за дверью одной из кают. Парни замерли на месте. За дверью послышались шорох и бормотание. Можно было без труда узнать, кому принадлежал глубокий спокойный голос. Капитан Леви что-то говорил Ханджи, которая, судя по звукам, плакала. — Ну что ты расклеилась, Четырехглазая? — прозвучал неожиданно мягкий голос капитана. Несмотря на весьма грубое прозвище, в нем не было ни капли колкостей. — Леви, я… — послышался всхлип. — Я запуталась. Нельзя было Эрвину делать меня командором, это был его единственный просчёт.       Сдавленные всхлипы прервали ее, слова становились неразборчивы. Шуршание ткани и снова голос капитана. Парни не поняли, что говорил Аккерман, но по голосу было заметно, что он непривычно мягок.       Арлерт и Кирштейн переглянулись. Они стали невольными свидетелями сцены между старшими. Парни тихо прокрались мимо каюты незамеченными — не стоило тревожить их.

***

      Ханджи снова уснула рядом с его постелью, положив голову на одеяло, сидя на стуле. Леви проснулся в небольшой каюте корабля, куда его перенесли сразу после отплытия. Перенесли. Чувствовать себя таким беспомощным раздражало до невозможности. Мало того, что он не может ничем помочь, так ещё и дополнительным балластом висит на шее этой разношерстной команды. Аккерман вытащил левую руку из-под одеяла и потянулся к Ханджи. — Тц! Снова забыла снять очки, сломаешь ведь, — он аккуратно снял их, потянув за переносицу и положил на тумбочку рядом. Зоэ даже не пошевелилась: усталость взяла своё, она ведь не спала уже несколько дней, с тех пор как весь этот кошмар начался. Леви нашёл мягкую макушку и зарылся в каштановые волосы. Как давно он так делал в последний раз? Казалось, прошла вечность, ведь столько всего произошло. Тепло её головы успокаивало, он легонько потрепал её, лохматя разваливающийся хвост. Её дыхание вдруг замерло и он, почувствовав на себе её взгляд, убрал руку. — Проснулся? — она удивлённо разглядывала его, сильно щурясь, стараясь разглядеть в мутном пятне серые точки глаз. — Да, — коротко ответил он, прерывая её тщетные попытки понять его состояние.       Женщина, удовлетворенная ответом, села на стуле, потянувшись руками вверх и громко хрустнув костями. — Будешь так спать — не сможешь сражаться, — после долгого сна голос хрипел, сухость раздирала горло.       Ханджи потянулась к стакану с водой, который приготовила заранее. — Попей, — она поднесла стакан к его лицу и завела руку под голову. — Не поднимайся, — она прервала попытку Леви сесть.       Он с благодарностью на неё посмотрел и с жадностью напился воды. Разорванные губы неприятно жгло, грудь часто вздымалась несмотря на то, что была туго перетянута бинтами. — Спасибо, — короткая благодарность, а в глазах Ханджи мелькнул огонёк тепла и снова потух, уголки губ опустились. — Я что-то устала, вот и уснула здесь, — женщина потерла глаза и быстро отвернулась. — Ты снова плачешь? — тихо спросил Леви.       Ханджи повернулась. Сведенные брови и подрагивающая полоска плотно сжатых губ выражали боль. Непослушные слезы струились по раскрасневшимся щекам из глаз цвета древесной коры. Он стёр влажную дорожку своей рукой.              Ханджи сильнее сжала губы, пытаясь не разрыдаться. Леви выдохнул, не изменив всегда спокойное выражение лица. Но что-то в его глазах было другим, ведь она видела не холодный и острый, а тёплый и сочувствующий взгляд. — Иди ко мне, — Он поднял край одеяла и похлопал по простыне.       Ханджи скривилась в улыбке и села рядом. Леви лёг на бок, чтоб лучше рассмотреть её лицо, но оказался практически на груди Зоэ. Но она, кажется, не обращала на это никакого внимания. Её левая рука безвольно свисала с кровати и Аккерман дотянулся до неё, положив ее на живот. — Я так устала, Леви, — наконец поборов всхлипы, произнесла она. — Почему все идёт не так? Я просто ужасный командир.       Новая волна слез прервала дальнейшие слова. Мужчина положил правую руку без двух пальцев на её живот, а левую завёл за спину, поглаживая сотрясающиеся в рыданиях плечи. — Тише, тише, Ханджи. Ты сделала все, что могла. Никто бы не смог сделать больше, только благодаря тебе мы зашли так далеко.       Женщина обняла его за шею и уткнулась в тёмную макушку. — Ну что ты расклеилась, Четырехглазая? — тёплый голос родного человека растапливал ледяную маску собранности. — Леви, я… — она всхлипнула. — Я запуталась. Нельзя было Эрвину делать меня командором. Это был его единственный просчёт.       Слезы снова взяли верх и она сильнее прижалась к капитану. Женщина сползла по подушке и они оказались на одной высоте. — Ханджи, — Леви положил руку на её голову, убирая слипшиеся от слез пряди с лица. — Мы справимся. Ты не одна и никто не винит тебя, Эрена невозможно было остановить.       Её взгляд блуждал далеко и Леви легко толкнул её, возвращая к реальности. Зоэ устроилась на мужском плече и обняла его через живот. Она все ещё не могла остановить слезы. Ханджи была признательна ему. За его слова, поступки, да вообще за все. Возможно дело было в уже изрядно расшатанных нервах, но, посмотрев на его шрамы теперь, её едва не вырвало. Она ведь могла его потерять.       Словно почувствовав её мысли, Леви полностью повернулся на бок и Ханджи оказалась в кольце его рук. Она поджала голову и ноги, свернувшись в комочек, чтобы этот мир её не достал. Ведь каменная спина и руки Леви защитят её? Он всегда так делал. Уткнулась носом в его грудь и вдохнула привычный запах. Тепло согревало и успокаивало, как и мерные поглаживания головы. Да уж, точно ребёнок после истерики. Но выходить из этого маленького рая в страшный реальный мир не хотелось и она отдалась этому чувству спокойствия и защищённости.       Зоэ не заметила, как задремала. Леви прислушивался к её дыханию, продолжая гладить волосы. Что-то в его сердце изменилось по отношению к этой женщине уже давно, точно щелкнуло, и ему хотелось подарить ей хотя бы миг спокойствия в этом жестоком мире. Увы, он не был профессионалом в поддержке, поэтому делал это так, как подсказывала интуиция. Слова колыбельной сами пришли на ум и он тихонько зашептал то, что спасало его от монстров под кроватью в подземном городе. Она успокоилась, убаюканная заботой и открыла глаза. Только сейчас она поняла, что Леви все ещё обнимал её, что-то шепча. Это была колыбельная его матери, единственное, что он помнил о ней. Ханджи уже слышала её, когда он поздней ночью натирал столы в кухне Разведкорпуса, думая, что его никто не видит.       Поток мыслей привёл её к неожиданной идее. — Думаю, Эрен управляет Гулом с помощью Зика, поэтому если найти его, можно остановить это убив только Звероподобного, — пробормотала она ему в рубашку.       Леви замолчал и посмотрел на медную макушку. — Узнаю нашу Ханджи, — он слегка улыбнулся. — Зика убью я. А теперь спи, тебе нужно отдохнуть.       Он поправил руку под её головой и лёг удобнее. Ханджи не двинулась, удивленная негласным разрешением остаться. Её рука скользнула по его спине. — Спасибо.       Она смущённо опустила взгляд и крепче сжалась в тёплых объятьях. Сон навалился на утомлённые глаза женщины, а Леви ещё долго слушал её посапывания, не убирая руки с её головы и спины.       Это была лучшая ночь за последние годы. Ханджи смогла выспаться, не вскакивая посреди сна от кошмаров. А впереди был долгий день, который они обязаны пережить.