Бездна раздумий

      Знаешь, иногда мне кажется, что всё почти реально. Ведь и в жизни так могло бы быть… Если бы ты только не спас меня тогда от тех негодяев, то я бы не страдала. Ах, зачем, ну зачем же ты это сделал? Моё сердце бы сейчас не разрывалось на части, не билось бы в отчаянных попытках придумать выход, которого, к слову, здесь, наверно, не существует. Или существует?       Если бы это было замком, то для выхода понадобилась бы дверь и ключ от неё, не так ли? Но это не замок. Это… стена? Огромная, каменная, непреодолимая для меня стена — так неужели мне придётся провести здесь целую вечность? — Одетта… — слабый шёпот раздался эхом, словно отзеркаливаясь о невидимые стены.       Это точно его голос! Ну как же… Как же мне дотянуться до тебя… Я бы придумала выход, если бы здесь был кто-то ещё… Хоть кто-нибудь, кто может дать надежду, что это лишь сон. Или что отсюда есть выход. Хоть какую-нибудь надежду, ну пожалуйста! Но нет. Никого нет. Надежды нет. А ведь при жизни в замке каждый день начинался именно с неё…       Когда первые солнечные лучи заглядывали в окошко, стыдливо пряча большую свою часть за шторами, и медленно ползли к кровати, облизывая всё на своём пути, словно крича, что день будет лучше чем вчера, а даже если не будет лучше, чем вчера, то обязательно будет лучше, чем позавчера или чем завтра. И пусть их предсказания не всегда сбывались, но вера в лучшее добавляла на заплаканное ночью лицо слабую улыбку. А что же ночью? Сама луна жалела о слезах невинных, если таковые существовали. Но в этом мире (или в том?) таких ангелоподобных крайне мало: почти что нет. У каждого свои грешки, свои проступки, свои мысли, о которых не то, что говорить — вспоминать стыдно.       Ланселот… Неужели ты безгрешен? Зря… Если бы ты не был таким идеальным, то сейчас мы были бы, вероятно, вместе. Я думала, что никому не под силу разлучить нас, но все мои надежды оказались жалкими пред моей порочностью и твоей невинностью. Впрочем, может, ты сейчас тоже здесь, но и не здесь одновременно. Или же ты просто… Принимал себя таким, какой ты есть? Не жалел ни о чём? — Одетта… — снова слышится голос, напоминающий в одно мгновение и о слезах, и о бесконечной радости.       Люблю. Если бы я только успела сказать тебе, что люблю, но нет — я сбежала. Сбежала от проблем. Сбежала от тебя. А главное куда? В темноту. В это пространство, что существует, не существуя. К этой стене, что стоит, никем не возведённая раньше, не возводимая сейчас и не планирующая возводиться в будущем. И не дающая возможность трезво думать. Ланселот… Я выберусь отсюда, но дождёшься ли ты меня? Сколько бы ни кричала, сколько бы ни молила, ни плакала — да что угодно: всё тщетно. Ты не слышишь. А может, слышишь, но не можешь помочь. Не можешь… Или не знаешь как или же просто не хочешь? Но для чего тогда это всё было? Почему притворялся, что питаешь ко мне столь глубокие чувства?       А может, ты - единственный, кто из нас двоих был искреннем? Ты дал мне так много, а я тебе - лишь сомнения. Выходит, в этот раз мне придётся спасать себя самой. Нет, не только себя, но и тебя, нашу любовь. Обычно ты был смелым, когда мне было страшно, ты кричал, когда я не могла и прошептать. Неужели я ничему не научилась? Неужели лишь пряталась за твоей спиной. В таком случае...чего стою сама я? Без замка, без любви, без своих людей. Ланселот, я...В этот раз я постараюсь быть сильной, как никогда. В этот раз я смогу пройти все испытания, но не в одиночку. Я слышу твой голос, я знаю, что ты дождёшься. Ланселот, я... люблю тебя

***

      Мечник сидел на траве, поглаживая возлюбленную по волосам. Он знал, что она жива, но никак не мог помочь ей. И не было никого рядом, кто бы смог. Слёзы стекали по его щекам, руки дрожали, но надежда не угасала - он обязательно что-нибудь придумает. Не может он бросить Одетту одну, как не может простить себя за то, что позволил ей закрыть глаза с сожалениями о прошлом. Но поток мыслей прервал тихий едва уловимый шёпот: - Я...люблю тебя