Ночью в Белграде холодно

мире всегда мало. и секса, и каких-либо проявлений светлых чувств, которых он постоянно ждёт от маги. и он ставит халилова перед этим фактом. — тебе не хватает от меня любви? — нет, я жадный. мага тяжело вздыхает и думает, что конкретно он делает не так. но у колпакова в голове - отдельная вселенная, которую понять невозможно даже самым светлым умам человечества. и он выбирает не гадать, а спрашивать напрямую. потому что строить с мирой догадки нельзя. для своего же блага. — хорошо, что для тебя языки любви? мира мнётся. ему нравится держать образ снежной королевы и самой загадочной суки если не всего мира, то всего белграда точно. но он сам начал этот разговор и соскакивать с него будет значить полную капитуляцию. — не знаю, типа, может, комплименты, прогулки, с- свидания. халилов пару секунд думает, прежде чем кивнуть. — понял. постараюсь исправиться. и мира готов взвыть, но вместо этого просто страдальчески закатывает глаза. потому что мага и намёки - самые не пересекаемые вещи во вселенной. — пригласи меня на свидание, долбоёб. — прямо сейчас? — прямо сейчас. мага, в общем-то, не против. ночью белград красивый. и мира красивый. ради такого он готов не спать хоть целую ночь. — тогда собирайся. только не как на парад. мира на это языком показательно цокает и глаза закатывает, но уходит одеваться. выбрать что-то «не на парад» проблематично, но он справляется. выбирает чёрные джинсы, неприлично узкие, такую же чёрную водолазку с высоким горлом. и пальто. определённо не своё. потому что оно, во-первых, охуенное. а во-вторых - не таскать шмотки маги он попросту не может. — доволен? мага рассматривает его голодным взглядом, с ног до головы, и мягко облизывает губы. мира определённо красивый всегда. пусть и выглядит сейчас так, словно собрался не на парад, а на похороны. — красиво. но ты замёрзнешь. — и чё? если з- замёрзну, затолкаю тебя в переулок и скажу выебать так, чтобы я согрелся. — мира, блять! мага краснеет, кажется, везде, где только можно и нельзя. в отличие от миры, стыд у него всё ещё есть. — чё? — ты ужасен. — я знаю. а ещё у тебя п- плечи пиздец узкие. халилов шумно фыркает на это, поправляя чужой воротник, разглаживает ткань и одёргивает на мире пальто. — это у тебя широкие, а не у меня узкие. нахуй ты вообще моё пальто напялил? — а ты за- запрети мне. запрещать мире он не может ни физически, ни морально, потому что мира берёт штурмом и без объявления войны каждый раз. и маге, если честно, это пиздец как нравится. и шмотками делиться нравиться. в его вещах мира выглядит... ну, правильно. и дело вовсе не в собственничестве. — похуй, пошли. ещё за сигами успеем тебе зайти. мага тащит его к выходу, подбирая по дороге мирино пальто. всё честно, обмен полноценный. и мира не может это не оценить коротким смешком и выгнутой бровью. — плавать-то умеешь, мага? он зеркалит чужие недавние жесты, поправляет на маге пальто. — ты в нём утонешь нахуй. — это оверсайз, нихуя ты не понимаешь. мира на это только смеётся, вытаскивая халилова на улицу. за руку. и похуй, если кто-то увидит. оправдания он всегда успеет придумать. на улице он по привычке лезет в карман. сначала в один, потом во второй, но только шипяще ругается себе под нос. тормозит магу за локоть и лезет уже в карман своего-чужого пальто, чтобы достать оттуда заметно помявшуюся пачку. мага не против. на улице слишком темно, а дать себя лишний раз мире облапать - лучшее, что может быть. — мы можем поменяться пальто обратно. — не, я твоё прокурю так, чтобы ты задыхался. колпаков щёлкает зажигалкой, втягивает дым в лёгкие, выпуская его куда-то в сторону, и убирает пачку обратно. — ты хочешь, чтобы у меня на дым выработался рефлекс? — да, это мой з- злобный план. мага на это лишь мягко улыбается, смотрит на миру из-под отросшей чёлки заворожено и влюблённо. потому что курящий мира - как ебучая античная статуя, натуральное произведение искусства. и мира ловит на себе его взгляд. ухмыляется, совершенно по-сучьи подмигивает, заставляя магу смущённо отвернуться, закрыв глаза чёлкой ещё больше. и мира не может сдержать комплимент. — пиздец ты красивый. в ответ на это мира получает смущённую улыбку. — ты тоже красивый. особенно в водолазке, я... мага тушуется, смущаясь ещё больше под хищным взглядом колпакова, который уже берёт его за руку и нагло гладит большим пальцем его ладонь. — красиво, короче. да. — хочешь с меня её снять? мага давится воздухом. — или хочешь, чтобы я её оставил? мага, кажется, начинает краснеть ещё больше. — не знаю. оставь, наверное. тебе правда идёт. мира понимает это максимально по-своему. потому и смотрит голодным зверем, улыбается уголками губ. и тянет магу за руку за собой. туда, где меньше всего освещено. — я рад, что тебе нравится. он щурит глаза, отбрасывает недокуренный бычок в сторону. — мне холодно. согреешь? мага готов провалиться под землю. — чё, прям тут? — прям тут. так, чтобы я кричать хотел. и мага не спорит. позволяет затянуть себя в тёмные дворы, обвивает талию миры руками, лезет под водолазку. миру хочется всегда. только на улице как-то стыдно. — бля, мира, ты меня в могилу сведёшь, я тебе клянусь… он гладит впалый живот, трогает бледную кожу, не сводя с довольного лица миры взгляд. — как я тебя трахать буду, если у нас ни смазки, ни гондонов. кроме нас самих. колпакову, если честно, вообще похуй. и он говорит об этом открыто, ластясь в ответ. — мага, блять, я хочу тебя так сильно, что мне похуй. веришь? я хочу, чтобы ты меня нагнул, как ёбаную шлюху, вжал в стену и выебал. похабщина миры, которая льётся из его рта, срывает последние предохранители. мага не может ему отказать. и не хочет. — отсоси мне и я подумаю. а сам - глазами хлопает так невинно, что крышу сносит теперь у миры самого. колпаков смотрит, не моргая, и резко на корточки опускается. губами жмётся к ширинке, целует очертания члена через ткань, и взгляд вверх поднимает. — кончишь мне в рот? он ладонью по бёдрам скользит, пальцами цепляясь за ремень и торопливо его расстёгивая. — или на ебало тогда уж, вместо смазки будет, хули делать. — нет. халилов к стене приваливается спиной, поглаживая миру по волосам, и ласковым жестом заправляет волосы за его уши. красивый, что пиздец. — ты сейчас хорошо мне пососёшь, чтобы хоть какая-то влага была, а потом я трахну тебя и кончу внутрь. и пойдем дальше гулять. возмущение не заставляет себя долго ждать. — я тебе когда-нибудь плохо сосал? мира бровь выгибает и шумно фыркает, но ширинку всё-таки расстёгивает. чуть приспускает джинсы вниз вместе с бельём, вытаскивает член и влажно целует головку, сразу же лизнув. взять в рот хочется сразу. но подразнить магу хочется ещё больше. — нет, но… ты все равно постарайся. одному богу известно, как мире удаётся быть последней сукой, даже будучи почти на коленях в подворотне с членом между губ. но маге всё нравится, его все устраивает, он даже не торопит миру, позволяя сделать все самому. — блять, а как не кричать-то… с-у-к-а. мага оглядывается по сторонам в очередной раз и закусывает руку, чтобы заглушить любые звуки. их не должны услышать. иначе будет пиздец, хоть сейчас и полная ночь. мира всё видит. и миру это максимально не устраивает. — мага. руку. колпаков по бедру его хлопает, привлекая к себе внимание. — я хочу тебя слышать. я хочу знать, как хорошо я тебе делаю. ладонью обхватив член у основания, он обхватывает губами головку. обводит её по кругу языком, толкается кончиком в уретру, поддевает уздечку. и почти сразу берёт глубже, втягивая щёки и касаясь языком вздувшихся вен. и мага от этого затылком в стену вжимается, выгибаясь навстречу ласкам. одной рукой он держит миру за затылок, не притягивая, но удерживая и не позволяя отстраниться, а другую всё ещё прикусывает. ну нельзя ведь, что непонятного? — мира… весь белград услышит, что ты мне сосёшь, если я… уберу руку. мага сбито шепчет, пропуская между пальцами пряди волос. — возьми глубже, не стесняйся. и мира готов взять глубже. но вместо этого замирает и поднимает взгляд вверх. смотрит пристально, выжидающе. даже руку с члена убирает. пусть мышцам лица и тяжело, что пиздец, но мира и не думает начать двигаться. зато всем своим видом даёт понять - либо мага соглашается на его условия, либо пусть ебёт его рот сам. это уже дело принципа. мага на это разочарованно мычит, опуская взгляд вниз, и мягко подталкивает миру. но это не работает. — сука, мира, блять… приходится сжать волосы посильнее и, зафиксировав голову в одном положении, самому толкнуться во влажный рот, ещё глубже, в горло, захлебываясь в стоне. мира позволяет. расслабляет горло, обильно течёт голодной слюной. даже губы сжимает на члене сильнее. только всё равно упрямо сучится. он не опускает взгляд. смотрит также пристально и с вызовом, пусть и щурится от члена в глотке. ему хочется громче. так, чтобы его самого трясло от чужих стонов. и это слишком явно читается в голодном взгляде. но маге похуй. мага тоже отступать не намерен. его и так колотит от яркости ситуации, от самого факта того, что их могут спалить, узнать, рассказать кому-то. ещё и мира сосёт в этот момент, так охуенно сосёт, что если мага правда отпустит себя, то это будет огромное фиаско и стыд. поэтому мага терпит. и сжимает зубы на мягкой части ладони крепче, вбиваясь в податливый рот. миру заметно потряхивает. и от того, как сладко его ебут в рот, как охуенно член толкается в узкую глотку так, что слёзы текут. и от того, как сильно он бесится с невозможности получить своё до конца. но даже так ему нравится. но мира принципиальный ублюдок. он не двигает головой, не пытается помочь рукой. лишь сильнее подставляется, позволяя трахать как можно глубже в глотку и всё-таки невольно стонет сам, пуская по члену вибрацию - как бы он не злился, у него стоит так, что больно, и крышу у него сносит с каждого толчка напрочь. и эта вибрация оседает тяжестью в яйцах. мага за волосы оттаскивает миру от своего члена, опускает взгляд и всматривается в красивое и любимое лицо, влажное от слюны и слёз. халилов обеими руками тянется, вытирая солёные дорожки, и невольно улыбается уголками губ. — вставай. приспусти джинсы и вставай лицом к стене. у тебя мало времени, кис. мира кивает, теряя на мгновение связь с реальностью. поднимается на дрожащих ногах, отворачивается к стене и не менее дрожащими пальцами пытается расстегнуть джинсы. выходит не сразу. но хотя бы выходит. и он опускает их вниз вместе с бельём, оставляет болтаться в районе колен, а сам жмётся ладонями в холодную стену. — назови меня так ещё раз. он кусает губу и немного прогибается, выставляя задницу. — еби меня, как последнюю шлюху, и называй так. чтобы ласково, чтобы до щемящей нежности всеми этими сахарными словами на контрасте с грубо долбящим членом. мага думает, что это пиздец, это какое-то форменное издевательство над человечеством. такое нельзя показывать вообще никому, у любого сорвёт крышу. мира холёный, мира пиздец красивый и мира знает себе цену. но всё равно по-блядски прогибается в спине в переулке, предлагая себя. невозможно, нахуй, просто невозможно. — ещё чуть-чуть ртом нужно поработать, кис, давай, ты справишься. мага жмётся ближе, притираясь влажным членом между ягодиц. а сам пальцы в рот чужой тянет с намёком. грязно, пошло и развратно, но всё равно стоит так, что хоть гвозди забивай. — пиздец как хочу в тебя войти, не представляешь, нахуй. да нет, колпаков ещё как представляет. маге мира готов предлагать себя всегда. при любой возможности. в любом месте. потому что его хочется так сильно, что невозможно дышать, и мира не собирается себе отказывать ни в одной из попыток сожрать его целиком. в самых похабных смыслах. потому и открывает послушно рот. жадно лижет пальцы, втягивает поглубже. сосёт так, словно вместо них - член. и от этого ведёт его самого так, что становится тяжело стоять. — я сдохну н- нахуй, если ты меня не выебешь. он выталкивает влажные пальцы языком, напоследок мягко прикусив, и бросает мутный взгляд через плечо. — вставь в меня, блять, я умоляю тебя. можешь сразу до конца, чтобы я задохнулся нахуй. только рот мне зажми, ссыкло. — тише, мальчик. мага хватается за его талию и вжимает в себя резко, хоть как-то пытаясь заземлить. по мире видно, что здравым смыслом там и не пахнет, а уплыть за ним мага себе не позволяет. не та ситуация. влажные пальцы касаются входа, размазывают слюну по нему, проникают внутрь осторожно, но сразу два - времени на подготовку у них особо нет, хотя мага был бы не против раскрыть миру на своих пальцах и на них же довести до оргазма. но сейчас - чисто механические действия, чтобы было не так больно. хотя больно всё равно будет. — кис, у меня даже нет с собой ни одного доллара, чтобы оплатить твои услуги. мага шепчет хрипло, разводя внутри пальцы. — ты такая потаскуха, это просто пиздец, мира… кому расскажи - не поверят. благо, мира возбужден настолько, что пальцы принимает без проблем, позволяет себя торопливо растянуть и жадно пульсирует, буквально прося больше. мага не может сопротивляться. сплёвывает себе на ладонь, размазывая по члену слюну и приставляет головку, медленно проникая внутрь. не забыв зажать мире рот, конечно же. и мире кажется, что он умирает. особенно от слов, так удачно подобранных, что он закатывает глаза скорее от них, чем от растягивающих его пальцев. для маги мира готов быть самой грязной шлюхой, подставлять каждую свою дырку и любую часть тела, лишь бы его и дальше доводили до абсолютного безумия. и мире ни на секунду не стыдно. а когда пальцы сменяются членом, миру выгибает дугой, заставляет царапать ногтями стену. он сжимается, чувствует пульсацию и то, как подгибаются собственные колени. если бы не ладонь, держащая его - точно бы постыдно рухнул на землю. только вторая ладонь мешает. потому что мире хочется выть. и он воет. сдавленно, приглушённо. целует раскрытую ладонь, лижет языком, откровенно сосётся и подставляет себя только больше. и готов продолжать, если мага не перестанет с ним говорить и вгонять член поглубже. мага не перестанет. мага проникает до конца, вжимается бёдрами в бёдра и только тогда замирает, выдыхая шумный, громкий и протяжный стон. которого сам, впрочем, пугается, торопливо закрывая собственный рот. мира вообще с ума сходит, лижется, мечется, пытается хоть что-то сделать. самому ведь больно, но мага может его понять. будь он на его месте, вёл бы себя точно так же. — кис, послушные шлюхи не вертятся, а спокойно принимают, что им дают. не вертеться мира не может. потому что хочется глубже, ещё глубже, чем это возможно, до пятен перед глазами и сорванного голоса. и мира себя не сдерживает. толкается навстречу члену, стонет в ладонь, которую сам же и лижет, и полностью игнорирует боль, упиваясь оглушающим удовольствием. потому что за ним и вытащил магу на улицу. хотел этой грязи, граничащей с безумием, хотел, чтобы с ним обращались, словно со шлюхой. хватка на бедре становится жестче, мага толкается внутрь, всё ещё невероятно нежно и осторожно. но влаги, вроде бы, достаточно, поэтому он на пробу толкается ещё раз, закусывая губы до крови от удовольствия, застилающего глаза. — я удивлён, что ты не растянул себя перед этим, если… блять-боже-мира… если планировал зажать меня в переулке… не растягивал себя мира осознанно - чтобы ощутить член полностью, каждую его пульсацию и каждый сантиметр. потому мира только сильнее сжимается на нём, стараясь насадиться особо резко и сильно. маге приходится убрать руку от чужого рта, просто чтобы схватить миру за бёдра обеими руками и начать плавно насаживать на себя, контролируя темп. иначе мира просто сходит с ума и не делает лучше никому. — блять, как в тебе хорошо, кис, это просто… мага жмурится, опуская голову, и увеличивает амплитуду движений, понимая, что можно, что сейчас это будет уже более привычно. мага просто надеется, что не порвёт миру. — самая сладкая шлюха, вот ты кто. и весь… только для меня. здравомыслие покинуло голову ещё на моменте, пока мира подставлял глотку. и заткнуть рот самому себе в планы не входит от слова совсем. потому он стонет громко, в голос, захлёбываясь стонами. он запрокидывает голову, тянется одной рукой за плечо, пытаясь вцепиться в магу хоть как-то, и тянет его к себе. оттягивает свой воротник вниз, оголяет шею, даёт чётко понять - хочет внимания и здесь тоже. чтобы засосы не просто были, а отдавались ноющей болью. потому что мира слишком голодная до ласки сука. — магамагамагаблять. он не слышит сам себя. не слышит даже свои стоны, оглушённый напрочь, и пытается подмахивать бёдрами в ответ, несмотря на крепкую хватку. потому что сам мира хочет так, чтобы его порвали, пусть потом он и будет за это вести себя, как агрессивная мразь. сейчас удовольствие куда важнее. — заткнись, мира, заткнись. мага шипит, но в этот раз не оглядывается. просто физически не может оторвать взгляд от миры, не простит себе, если упустит хоть секунду этого блядовитого великолепия. и выгибается, касаясь губами шеи, специально для этого. чтобы в следующую секунду сжать её зубами, всосать в себя, лопая капилляры и оставляя яркий след где-то там. плевать уже, скроет это одежда или нет. пусть будет. укус вырывает новый вскрик. мира подставляется сильнее, больше, чтобы вся шея была разукрашена синим. мира готов выёбываться каждым из засосов, потому что это - лучший секс в его жизни. и он готов на что угодно, лишь бы мага хотел его так всегда. — ты так плохо себя ведёшь, кис. а я ведь думал помочь тебе, подрочить, чтобы ты кончил. но теперь сам, всё сам. мага уже не контролирует свою речь и поток мыслей, похуй. он сгорает прямо сейчас, в моменте, и хочет лишь одного - кончить в миру и чтобы мира кончил тоже. — кончишь без рук? все послушные шлюхи так умеют. халилов шепчет ему на ухо тихо-тихо, еле слышно. и ещё глубже вбивается, почти не выходя из миры. а мире и не нужны руки, чтобы кончить. мире кажется, что мага может довести его до оргазма одними словами. только он уже практически их не различает, только обрывками, через толщу воды. и только от этого он никак не сможет заткнуться. мира стонет бесстыдно, на всю блядскую улицу. выкрикивает имя на особо удачных толчках и плавится в руках так, что течёт буквально везде - с члена капает так, словно он течная сука, слёзы льются горячим ручьём, а со рта постыдно течёт слюна, как у бешеной псины. мире не стыдно. для маги он готов быть настолько открытым и грязным. и ему действительно не требуются руки. он кончает сильно, струйно, практически как в хуёвом хентае. сжимается на члене, скулит и стонет, теряя связь с реальностью, пока с головки стекают последние капли спермы. и пока мира кричит и воет - мага краснеет старательно, а к возбуждению примешивается стыд. к нему мага уже привык, но не в таких дозах. в голове набатом бьётся одна единственная мысль - любой, кто находится поблизости, знает о том, что миру сейчас ебут. и что мире от этого пиздец хорошо. мира, в общем-то, охотно делится этими чувствами с окружающими. блядство. именно оно сейчас и происходит. мира сжимает член внутри так крепко, что у маги темнеет перед глазами. чужой оргазм электрическим током пробегает по собственным венам, он вгрызается в чужую шею, как животное, и дерёт миру, как последнюю суку, в погоне за своим собственным оргазмом. который пиздец как близко. хватает буквально нескольких глубоких движений, чтобы мага вжался бёдрами в бёдра сильно, выгнулся и кончил с громким стоном, забыв закусить губы или закрыть себе рот рукой. в этот момент становится совершенно похуй. миру бьёт крупной, истеричной дрожью. мира не дышит - задыхается. ловит ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, дерёт горло ногтями и пытается прийти в себя хотя бы немного. не выходит от слова совсем. перед глазами - разноцветные мелкие пятна и мира почти уверен, что сошёл с ума и ловит трип. он слепо моргает, пытаясь отогнать явное безумие, но закрывает глаза и сдаётся. — мага... голос хрипит так, что его не починить в ближайшие несколько дней точно. и оправдания мира придумывать не собирается. да и какие они вообще могут быть, если шея - одна сплошная гематома после чужих зубов? — вы- вытащи. в другой ситуации он бы просил держать как можно дольше. но ноги не держат. и земля под ними вертится. мира уверен - если его сейчас отпустят, он моментально упадёт. и он искренне надеется, что мага это видит, потому что колени дрожат так, что невозможно не заметить. маге хуёво не меньше. очень тяжело переключиться сразу после крышесносного, во всех смыслах, оргазма, но одно слово миры и мага уже тут как тут, включается в этот мир по щелчку и готов расхлёбывать последствия их долбоебизма и пламенной любви. — тише, тш-ш, всё хорошо, мира. ты умница. мага одной рукой держит миру, перехватывая его за талию, чтобы не ёбнулся, а другой осторожно вытаскивает член из него, заправляет в трусы, похуй, что грязно, вообще плевать, и сам тянется весь к мире, окружая заботой. осторожно поворачивает его лицом к себе, опирает на стену рядом, чтобы не испачкать пальто в сперме. помогает поправить одежду, даже джинсы натягивает на него, хоть и делать это одной рукой очень тяжело. а потом сам приваливается, создавая ещё одну точку опоры для миры. — всё, дыши. я тут, можешь расслабиться, я тебя удержу. мира позволяет себя удерживать, позволяет себя одевать. сам не сможет. вообще никак. руки дрожат слишком сильно, чтобы делать ими хоть что-то. но мира делает. тянется ладонью к лицу, стирает слюну и слёзы, убирает со лба волосы. сознание всё ещё плывёт, но становится легче. морально. физически даже не близко. физически мире кажется, что он умирает. или уже умер. — это п- пиздец, мага. он жмётся ближе сам, лбом ко лбу, наконец вдыхая относительно нормально. только помогает это мало. — у меня сердце останавливается, но это лучший секс в моей жизни. да, он назвал так их прошлый. но мира всё обдумал. потому что то, что было недавно - и близко не секс. самое настоящее занятие любовью. а сейчас - похабная грязь, которой мира с удовольствием упивался. и продолжил бы, если б тело могло это выдержать. — мне во- воды надо. мага держит его, как самое ценное сокровище. осторожно, но уверенно, хотя самому бы сейчас завалиться на бок и вытянуться, наслаждаясь приятными тянущими ощущениями в мышцах. но мира — приоритет. иначе никак. — кис, у меня нет ничего с собой. давай таксишку словим, домой поедем? дотерпишь? мага мягко целует его в губы и ждёт, пока мире станет лучше. хотя бы немного. он безумно переживает за его состояние, но мира, вроде бы, доволен, значит, все не так плохо. — я просто не уверен, что смогу оставить тебя здесь одного. а сам до магазина вместе со мной ты не дойдёшь. давай домой, а? — давай. мира сейчас готов согласиться вообще на всё, что мага скажет. на любой абсурд. потому что как бы телу не было херово, морально мира доволен настолько, насколько это возможно вообще. — до машины я дойду. дай мне пару минут. мира понимает - пиздит, как дышит. задница разъёбана так, что больно не то, что двигаться, а даже дышать. но он старается не подавать виду. маге не стоит волноваться. это можно пережить. и он тянет в карман пальто, чтобы вытянуть сигареты и прикурить. от табака действительно становится легче. — знаешь, мага. возможно, мира окончательно тронулся головой, раз его пробивает на откровения. — когда ты называешь меня шлюхой и одновременно кисой, я готов тебе руки целовать. и позволять любую хуйню. он втягивает дым, выпуская его в сторону. — после того, как ты меня выебал, я готов с тобой на всё. мага тут же достаёт телефон и вызывает такси. очередное напоминание о том, что они в переулке, бьёт по голове. мага смущается, хотя после того, что было, вроде бы, уже некуда. — на всё готов, говоришь? он щурится от сигаретного дыма, который лезет в глаза, и убирает телефон обратно в карман, вновь прижимаясь к мире всем телом. — тогда больше никогда не води меня по этой улице и в этот переулок. клянусь, я не выдержу воспоминаний и умру на месте. мага смеётся тихо, тычась носом в шею, пострадавшую от укусов. как бы неловко и волнительно за состояние миры не было, мага доволен. ему даже понравилось, хотя он не уверен, что готов повторить этот спонтанный опыт ещё раз. может быть, подготовившись… но не так. — тебе очень больно, да? он спрашивает тихо, искренне волнуясь. — мне пиздец. мира, всё-таки, признаётся. потому что скрывать то, как его дёргает от боли, невозможно физически. — но я не жалею. это было охуенно. я готов повторить, даже если я сидеть не смогу. он тихо смеётся в ответ, выпускает дым в сторону и только ближе жмётся, подставляя шею, ноющую ничуть не меньше задницы. — всё у меня нормально, мага, жить буду. у тебя хуй не настолько большой, чтобы меня пополам разорвало. хотя полное отсутствие смазки и нормальной растяжки сделали своё дело. сидеть и так будет тяжело. особенно в кресле. придётся сидеть на подушке, игнорируя вопросы и взгляды. отвечать на них мира не собирается - хотя бы потому, что по его виду и состоянию и так всё очевидно. — ты тачку в- вызвал? — вызвал, едет. щас гляну. мага достаёт телефон, проверяя, и кивает удовлетворённо. — пойдём, шлюшка моя, так уж и быть, сниму тебя на ночь. а потом ещё на пару сотен ночей. уж слишком хорошо ты сосёшь. —пара сотен мало, это даже не год. мира самодовольно хмыкает, но в глазах слишком заметно плещется нежность вперемешку с любовью. — я сделаю вид, что ты оговорился и имел ввиду тысяч. потому что у миры, ну, охуеть какие большие планы на него, выходящие за рамки яркого секса и сидения за соседними мониторами. мага смеётся, подхватывает миру за талию, забрасывая его руку себе на плечо, и осторожно уводит из переулка к такси, чтобы там так же осторожно усадить в машину и сесть рядом, постоянно контролируя чужое состояние. — вези меня домой, мой принц-ебун. он позволяет протиснуть себя в машину. и без малейшего стыда заваливается на магу прямо перед водителем. мире похуй. миру слышала минимум пара микрорайонов. одним больше, одним меньше. они оставят достаточно чаевых, чтобы водитель забыл о них. ну, или это сделает мага. потому что у миры в планах провалиться в сон как минимум до дома. и это уже проблема маги, как он будет вытягивать заёбанного во всех смыслах миру из машины.