Homo Aborigenus

      Буквально с порога брошенный призыв незамедлительно покинуть обжитое место со всеми связями, ресурсами и освоенными способами заработка заставил новичка забыть о праздном любопытстве, ни к чему не обязывающем удивлении и с серьёзностью защищающегося от укоров говорящей селёдки и обвинений в трусости не решившегося пожертвовать собой встать в позицию жёсткой обороны:       — Говоришь, валить прочь? А что ещё мне сделать? Потанцевать? Божественно! — Лололошка процедил сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть агрессию за слоем незлобной, добродушной разновидности иронии.       На все атаки житель реагировал примерно одинаково: чуть заметно мотал головой, с размаху запускал руку в великанский карман блекло-бирюзового пальто — спустя мгновение в серой перчатке раскрывались подсвечивающие изнутри, словно волшебная ракушка, часы в золотом футляре, зрачки неподвижных карих глаз на застывшем в выражении скуки лице на секунду опускались, чтобы тотчас всё вернулось на прежние позиции. Наконец, поддавшись собственному нетерпению, он невольно пустил в себя искорку живой откровенности, чуть ли не сопереживания:       — Ты не понимаешь: мы не люди и тем более не ваши предки. Моя раса не автохтонна для этого измерения и называется сторнефьярдыры. Для простоты нас нарекли бурыми гоблинами, хотя серокожие «аборигены» одного с нами вида. Стоп! Нет, ты уже взрослый и я тебе не мамочка: насильно спасать, уговаривать и поучать тебя я не намерен. Просто знай, что я отказываюсь участвовать в грязных играх господина и теперь ухожу со спокойной совестью. Предупредил? Предупредил. Своё дело я сделал. И на этом откланиваюсь.       — Вошь, одна сплошная вошь! Чур таких бездельников: припрутся, отвлекают лодырей-студентов от учёбы, всё спрашивают, как добраться до ближайшего города! Фиг им, а не город! От работы отлынивают, заразы!       Занудное ворчание вахтёрши ничуть не подкрепляло уверенность в правильности решения — наоборот знатно остужало пыл. Показывались ростки сомнений, несколько удручённое состояние после разговора можно было бы назвать сожалением, но никакого внятного оформления в виде умозаключения оно не получило и, как всякое, возникшее по непонятной причине, мимолётное впечатление, вскоре рассыпалось бесследно.       Ощущая все прелести сырого бетона, занятый мыслями о планах на завтра, о том, насколько реально выполнить заказ на полторы тысячи ST, мироходец бессознательно повиновался побуждениям брезгливости: вдруг останавливался и вытирал подошвы босых стоп по очереди каждую о тыльную сторону другой. Они словно становились липкими, в противоположном конце коридора мигал свет.       Заперев за собой дверь, он обнаружил комнату тёмной, а соседа спящим. Кровати разделял только стол, поэтому, стараясь не издавать ни звука, студент осторожно, на цыпочках, пробрался к своей. Через выбитое окно на подростковые плакаты падал не затуманенный стеклом, ясный лунный свет.       Закинув руки за голову, Лололошка предался любованию восстановленными фрагментами воспоминаний: то Фран опять назовёт новичком, то Блэк даст очередной невозможный список ингредиентов, то Кавински устроит беспредел, то один обнаглевший полубог отпустит очередную шутку, или залезет в комнату через личный ход будущего эколога, грозы всех косолапых. «Синий прикид ему даже идёт», — подумал мироходец, капельку удивился необычности сна и воскликнул:       — Эй, Люц, давно не виделись! Привет, дружище!