Маленький крестраж

Холодные пальцы гуляют по коже. Посылают мягкие волны мурашек. Путаются в густых черных волосах. Гарри выгибается в спине, стараясь уйти от дразнящих прикосновений. Замирает, когда шеи касается чужое дыхание. Мягкие губы охватывают тревожно бьющуюся венку. Тут же отстраняются, позволяя воздуху лизнуть разгоряченную кожу. Гарри хныкает, подается назад, стремясь продлить прикосновение. Вдох замирает на полпути, когда прохладные ладони обхватывают шею. - Тише, девочка... - хриплый голос подстегивает воображение. Вокруг темно настолько, что Гарри не видит собственных рук. Мужчина пользуется этим умело, не позволяя угадать место следующего касания. Выцеловывает влажную дорожку по выступающим позвонкам. Трется носом об острое девичье плечо. Прикусывает игриво тонкий нос. Гарри бросает в дрожь, мысли в голове мешаются в бессмысленный клубок оголенных нервов. Она сама сейчас - сплошной вихрь наслаждения и отрицания. Нет, пожалуйста только не он... Нет, пожалуйста, пусть только не останавливается... Чужой смешок разносится по комнате, когда Гарри оседает на мягкий ковер. Ноги дрожат так, что пытаться стоять и дальше совершенно невозможно. Мужчина не подхватывает ее и не опускается рядом. Лишь подходит сзади, позволяя ей откинуть голову на его бедро. Нежные пальцы гуляют по ее лицу. Собирают лезущие на лоб пряди, легко обводят контур обветренных губ. Царапают мягко высокий лоб со знаменитым шрамом. Ее сбитое дыхание мешается с его. От такой мысли Гарри словно прошибает разрядом тока. Она вскидывает вверх руки, стремясь обхватить его ладонь. И он позволяет ей это. Девушка сжимает длинные пальцы, боясь потерять этот контакт. Мужчина наклоняется, целует мимолетно сбитые костяшки. Высвобождает ладонь из цепкой хватки и отходит в сторону на несколько шагов. Гарри остается одна в центре комнаты. Сквозь пульс, гремящий в ушах набатом, она слышит шорох ткани. Она чувствует его присутствие. А как она может не чувствовать, сейчас она уже не Гарри, лишь маленькая, дрожащая часть, принадлежащая ему самому. Радость внутри искрится, поднимается звонкими фейерверками, ударяет в голову. Она не знает уже, чья это радость - его, ее, их? Но она принадлежит ему, и это все, что важно, и это все, что ей нужно знать. Он возвращается, и это пьянит хлеще любого вина. Толкает ее на ковер, сжимает хрупкие запястья в железной хватке. Кажется, запас нежности на сегодня исчерпан. Чтож, давно пора. Гарри дергается навстречу, мажет зубами по широким плечам - и откуда только взялась наглость? Она змеей выскользает из крепкой хватки - доволен? Это ты научил. Он смеется, позволяя опрокинуть себя на пол, и этот смех, мягкий и перекатистый, заставляет ее задыхаться. Ни с кем больше он так не смеется, никому кроме нее не дает такой воли, и, ободренная, Гарри льнет к нему сильнее, кусает терпкую, пахнущую бергамотом кожу. Он смеется сильнее, хватает ее за волосы, направляет как слепого кутенка - а кто сказал, что ему так же темно? Играться долго не позволяет. Перехватывает жадные руки, переворачивается резко, так, что Гарри стукается головой - хорошо, что ковер мягкий. Запястья фиксирует шелковая лента - шутки закончились. По комнате разливается его колючая, холодная магия. Гарри открывается навстречу, позволяя своей магии ластиться к его, позволяя ему быть в ней. Он выдыхает довольно, целует с благодарностью в приоткрытые губы. Проводит прохладной рукой по телу - по шее, на грудь, по животу и туда, вниз. Закидывает на плечи длинные ноги. - Тише. Дыши, девочка. Ловит тонкими губами ее послушный выдох. Входит резко. Так, что немного больно. Так, как очень приятно. Усмехается в ее тихий стон, цепляет пальцами застывшую на ресницах слезинку. Начинает двигаться - неспешно, так, чтобы она чувствовала каждую секунду, чтобы запомнила каждое мгновение сладкой пытки. Гарри хнычет снова, скребет пальцами по ковру, силясь разорвать тонкую ленту. - Пожалуйста... - она не узнает собственный голос. - Шшш... - он кладет предупреждающе ладонь на шею, сжимает несильно. Гарри послушно кусает губы, стремясь подавить рвущиеся мольбы. Жалобный стон рождается где-то в груди, там, где поселилась, сплелась клубком с ее собственной, его магия. Он меняет угол, ускоряется немного - недостаточно, почему мне всегда тебя недостаточно? Кусает кожу где-то рядом с коленом. Советует успокоится. Замирает на мгновение, отчего Гарри убила бы его, если бы только могла. Даже магия его больше не бушует внутри, лишь покалывает маленькими, как после онемения иголочками. Обрушивается на нее как цунами, как неотвратимое природное бедствие. Она срывает голос, шепчет ему быстро, ласково, умоляюще. Я твоя, твоя, только твоя, видишь? Она взрывается от восторга и ей почти больно от того как ей хорошо. Она лежит, и грудь тяжело вздымается, и глаза скользят по потрескавшейся штукатурке, не выдержавшей буйства его магии - когда только вернулось зрение? Он сидит рядом, только за ее спиной, так, чтобы его не было видно. Гладит пальцами шрам на лбу, перебирает в ладони черные волосы. Он исчезает, стоит ей только немного прийти в себя. И потолок снова первозданно чист, и нет на полу никакого ковра, и в груди больно от пустоты, от отсутствия там его магии. В руке белеет записка. "До новой встречи, маленький крестраж"