For the Absolute!

Кухня Эбертов

      – Ну так, ты ничего не хочешь мне сказать?.. - сказал отец, сидя за столом напротив и сложив на груди руки.       – Например что?.. - ответила я, пытаясь понять что он уже узнал параллельно проверяя насекомыми подвал с моей комнатой. Вроде бы всё осталось на своём месте – но это ещё не значит, что он ничего не видел.       – Например, что ты вступила в банду, - опустив на стол руки и печальный взгляд, ответил мне отец. - или что принимаешь наркотики...       — Ч… Чтоо?! В какую ещё банду? КАКИЕ ЕЩЁ НАРКОТИКИ?!! О чём ты вообще?!       – Тейлор, я конечно не совсем понимаю, что сподвигло тебя на присоединение к группировке... Если честно, я уже год подозревал о том, что ты могла связаться с какой нибудь плохой компанией, из-за чего перестала гулять и приводить домой Эмму... Читал и все эти брошюры о принятии детьми наркотиков... Но всегда гнал от себя эти мысли, не хотел думать что это могло коснуться и моей маленькой совушки... - думаю, моё лицо продолжало выражать глубокое непонимание и вдохнув воздуха, он продолжил.       – Тейлор, я звонил Алану – он впервые слышит что ты куда то ходила с Эммой, позвонив же директору я узнал что ты устраиваешь проблемы в школе... Как бы я не хотел этого отрицать, но... всё сходится – ты резко перестала общаться с Эммой и ничего не говоришь о новых знакомствах... ты теряла интерес к учёбе и увлечениям, твои оценки также упали... ты почти не спишь по ночам и мало ешь... ты носишь только скрывающую твоё тело одежду, которая всё время в небрежном состоянии и постоянно пачкается... твои "гуляния с друзьями" с изменениями настроения и... может мне кажется – но твои глаза... твой взгляд тоже стал... иным. - тем временем, я могла только открывать и закрывать рот словно рыба.       От этих несправедливых обвинений и подозрений, мне хотелось кричать, бить по столу, использовать силы – сделать хоть что-то. И в итоге я взорвалась, выкладывая всё – начиная от предательства Эммы, до того как меня засунули в шкафчик...       Долгое время никто из нас ничего не говорил, а папа не тянулся к моим ладоням и не смотрел в мою сторону. Когда я взглянула на него, он смотрел на памятные вещи, нахмурив брови и плотно сжав рот.       – Но... почему ты мне ничего не говорила? - наконец ответил он.       Мой разум на мгновение опустел и все, что я хотела до этого сказать, ускользнуло из головы.       – Сказать тебе?       – Насчёт, чёрт возьми, издевательств, Тейлор! - а сам ты, конечно же, заметить не мог?..       Чернота, бурлящая в моем животе, вдруг вскипела ещё больше, подогреваемая двумя годами разочарования, гнева и ненависти, которые быстро наваливались на меня одновременно, и моя голова стала мутной и горячей.       Слова, едко и саркастически, вырвались наружу прежде, чем я успела их остановить.       – А что бы ты сделал, если бы я тебе сказала?       Ведь это было именно тем, что мешало мне рассказать ему в первую очередь. Потому что я уже знала, как все пойдет дальше.       – Я бы пошел к директору! - громко заговорил отец. - Я бы высказал ей всё что думаю...       – И что бы это дало? - перебила его я. - Что бы это решило? Думаешь, Блэквел было бы не наплевать? Ну ладно, допустим... допустим это сработало бы, что дальше? Это лишь бы дало им время спланировать месть мне. Это бы ничего не решило.       – Тогда мы бы пошли в полицию! - он не унимался. - или даже подали бы в суд! Тейлор, я бы никому не позволил бы остаться безнаказанным за издевательства над тобой!       – Нет, ты бы не позволил! - я уже кричала. - Ты сам сегодня говорил что у нас проблемы с деньгами, мы бы не смогли себе позволить судебные расходы!       Сама я не винила его за это, но знала, что он винил, поэтому все равно сказала это.       – Мы могли бы пойти за помощью к... - он замолк, я же рассмеялась резко, жестоко и вовсе не весело.       – Дяде Алану, да? Вот только его дорогая доченька — одна из тех, кто возглавляет издевательства надо мной. Ты ведь уже и сам понял как он ответит – "Извини, Дэнни, но моя семья для меня важнее...".       – Но... но почему ты не рассказала мне, когда это всё только начиналось?!. Тогда бы я мог поговорить с Аланом! Я бы попробовал поговорить с…       – Потому что ты был разбит и это лишь ещё больше навредило бы тебе! Потому что ты бы не справился! Пытался бы конечно, но, чёрт возьми, в итоге провалился бы! - я хотела остановиться, но чувствуя своё доминирование и контроль в споре, чувствуя всё разочарование и бессилие последних двух лет что выплеснулось наружу...       – Ведь все, что ты делал с тех пор, как умерла мама - я уже сожалела, за выпущенные слова, но всё равно продолжала выплескивать яд - крутился по своему маленькому кругу печали и самобичевания, всё время проваливаясь как отец, будучи настолько поглощённым своим несчастьем, что забыл что у тебя вообще ещё осталась дочь!       Мое сердце колотилось, глаза горели, нос забился от соплей, пока мои лёгкие с сердцем сдавливали чувства. Папа же выглядел так, будто я выбила из него весь воздух, но уже не могла остановиться.       – Ты даже не разобрался со своими проблемами! Как я могла тебе доверить справиться с моими собственными?!       – Из-за того что ты мне ничего не говорила! - папа взревел. - Ты ничего не говорила ни тогда, ни сейчас! И я не смогу помочь тебе сейчас, если ты мне не позволишь, Тейлор! Я не могу помочь тебе справиться с проблемами, если ты мне ничего о них не говоришь!       – Потому что это не имело бы никакого значения! Потому что ты не смог бы предотвратить шкафчик или спасти меня из него, и ничего из того, что ты мог бы сказать или сделать, не могло изменить то, что было после этого!       – Тейлор?       Затем, безжалостно, подогреваемая внутренним огнем, я нанесла последний... удар – передавая ему сразу все свои чувства и мысли.       – Т-тейлор...       Я сразу поняла, что это всё зашло слишком далеко, что мне действительно не следовало всё это говорить и делать – но было уже слишком поздно. Это были действия – призванные причинить боль, это были слова – произнесенные из самой мрачной и жестокой части моего сердца. Даже если чувства, стоящие за ними, были настоящими – я никогда не хотела вытаскивать их наружу.       Это был испуганный взгляд полный боли и лопнувших сосудов, который смог остудить мой гнев или, скорее, вытащить меня из него настолько, чтобы я могла осознать, что я натворила. Казалась, за это мгновение передо мной промелькнула вся моя жизнь – папин рот оставался открыт, а из моих глаз продолжали течь слезы.       Затем, за чувством вины, быстро последовал ужас перед самой собой и за папу — стул подо мной отбросило назад еще до того, как я успела подумать о том, что собираюсь сделать, а затем я выскользнула из-за стола бросившись к папе.       – Папа!       Несколько мгновений я просто тупо стояла над ним, тяжело дыша и потея, пока моё сердце пыталось сломать мне рёбра и я чувствовала себя растерянной.       Это всё было так чертовски глупо. Может быть папа не был лучшим отцом с тех пор, как умерла мама. Да, большую часть времени он не особо помогал мне и ничего не мог поделать с собственными проблемами. Поэтому я чувствовала себя потерянной, разочарованной и одинокой, потому что он не смог пережить смерть мамы – из-за чего он решил забыться с головой погрузившись в работу. Но не это не позволяло мне бросать свои жалобы ему в лицо – в конце концов, папа был не единственным, кто разбился после смерти матери. Я тоже, но мне становилось лучше благодаря Эмме, пока та не стала предательской сукой. Я… не то чтобы справилась со всем этим, скорее пережила это. Потихоньку день за днём. На самом деле это не сильно отличалось от того что у папы. Просто… в отличие от него дела у меня становились хуже из-за Трио, а не проблем с работой… и когда дело дошло до края, у нас просто не было того, на кого можно было бы положиться и собраться.       Просто.., как бы мне хотелось, чтобы мама была снова с нами. И я… я только начала возвращать папу(пусть и наверное не самым законным способом). Он только начал снова по-настоящему улыбаться и смеяться. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он снова начал отпускать тупые банальные шутки... и я всё испортила. Что, если сейчас всё это исчезло, что если из-за меня снова умрёт мой родитель?       Я не могла вынести эти мысли. Только не снова. Я потеряла маму, а потом, практически потеряла папу. Я не думала, что могу окончательно потерять его, пока возвращала его обратно... Но что я думаю сейчас, так это то, что не могу себе позволить потерять его сейчас – только не так и не сейчас.       Так что я начала выливать наружу пси-энергию, пытаясь вспомнить всё, что только могло бы помочь мне спасти отца.       Я вывалила такую кучу дерьма... наговорила столько ужасных слов, которые в тот момент казались мне приятными, слова, которые я сказал только для того, чтобы ранить его ещё сильнее… Я не знала, как бы я могла их простить, если бы я была на его месте. От того, что сейчас они казались мне словами, которые могла бы сказать Эмма, словами, которыми меня саму мучали в течение двух лет – на душе становилось только ещё более отвратительно и мерзко.       И так бы это и продолжалось, но из круга самобичевания, меня вырвал папа – подняв глаза и увидев меня, на его лице появилось нечто вроде облегчения и он хрипя воскликнул "Тейлор!", заключил меня в объятия, и прежде чем я успела подумать – я тоже захватила его в свои объятия.       Мы сжались с силой, которая почти заставила меня задыхаться в самых крепких объятиях, которые я когда-либо могла себе представить.       – Слава богу ты жива, - пробормотал он мне в волосы. - ты со мной!       – Мне очень-очень жаль. - сказала я ему в рубашку и внезапно снова заплакала, сама не зная почему, и мне было все равно, почему.       Было такое чувство, будто вся злоба, которая во мне копилась, сейчас утекала вместе с слезами – как будто с меня стекают все эти ужасные мысли и чувства вместе с каждой пролитой солёной каплей.       – Мне очень жаль, папа. Мне так жаль...       – Все в порядке, ты ни в чём не виновата – это мне очень жаль, что не замечал, что не понимал... - успокаивающе сказал мне папа. Рука же в моих волосах начала поглаживать мой затылок. - О, Тейлор, теперь всё в порядке.       Я почувствовала, как что-то влажное впитывается в мои волосы, и поняла, что папа тоже плакал. Мы раскачивались из стороны в сторону, и я снова почувствовала себя маленькой девочкой в руках большого и сильного папы – словно снова прыгнула к родителям в постель, после страшного кошмара.       Годы, когда мы просто существовали и говорили друг с другом так мало, что стали незнакомцами, живущими в одном доме, уходили назад – в прошлое. Мы снова были семьей — все еще сломанной, все еще не полной, но все равно семьёй.       – Ты дома со мной и это все, что имеет значение. Теперь всё будет хорошо...       И впервые, за почти четыре года, я ему поверила, поверила – что всё будет хорошо...