Laut. Gefangen. Kapitulierte.

Тёмная операционная была освещена тусклой флуоресцентной лампой. В помещении царила тишина. Медик разгребал стопки бумаг. Сегодня он был особенно вымотан: изнурительная работа, закончившееся «лекарство» для оружия, недавний хаос — всё это давило на него, особенно с учётом его собственного перфекционизма. Оставалось лишь заполнить бесполезные бланки. Усталость давала о себе знать: руки неприятно покалывали и потели. Если бы не перчатки, ручка давно бы ускользнула из пальцев. Он с лёгким нажимом водил ею по бумаге, но буквы расплывались перед глазами, а его записи постепенно превращались в бессмысленные рисунки. Рука продолжала двигаться сама по себе, выводя повторяющиеся символы, которые с каждым мгновением всё больше напоминали прерывистую волну. Синие узоры шариковой ручки окончательно перестали походить на буквы. Глаза слипались. Людвиг понял, что это тревожный звоночек — признак переутомления. Он отложил лист в сторону, поставил ручку в стакан с канцелярией. Пластик глухо стукнулся о стенки. Медик откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Глаза закрылись сами собой, а мысли вернулись к событиям дня. Желание уснуть прямо здесь было непреодолимым. Крупные ладони скользнули по лицу, потирая уставшие веки. Он запрокинул голову, слегка раздвинул пальцы и посмотрел на потолок. Лампа мерцала, оставляя фантомный след перед закрытыми глазами. Внезапно, со стороны стола раздалось странное шипение. Медик вздрогнул. Собрав остатки сил, он сонным взглядом обвёл помещение, выискивая источник звука. Взгляд остановился на чёрной прямоугольной коробочке. Мисс Полинг сегодня особенно суетилась. Девушка что-то быстро тараторила в рацию, не заметив, как оставила её без присмотра. День выдался непростым для всех. Рацию Медик подобрал ещё днём, планируя вернуть её завтра. Он аккуратно поставил прибор на край рабочего стола операционной. Но теперь за окном сгущались сумерки. Солнце почти скрылось за горизонтом, а большинство наёмников уже отдыхали в своих комнатах. Доктор на пару секунд опустил взгляд. Шипение стихло. Любопытство взяло верх, но вставать и разбираться с этим он не собирался. Тем не менее, таинственный звук взбодрил его — сон как рукой сняло. Чтобы снизить напряжение, Медик решил искусственно расслабиться. Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, нет ли поблизости посторонних, и опустил руку вниз. Внутренний ящик стола открылся легко. Нащупав спрятанную бутылку коньяка, он ухмыльнулся. Шпион когда-то поделился ею, и вот теперь напиток пригодился. Стаканов не было, а пачкать пробирки не хотелось, поэтому он воспользовался методом Подрывника — пить прямо из горла. Вытащив пробку, Медик сделал осторожный глоток. Терпкий алкоголь обжёг горло, оставляя тёплое послевкусие. Он уверенно вздохнул и осмелился отпить ещё. Обычно он не пил на рабочем месте — мешали собственные принципы. «Сегодня можно», — мысленно успокоил себя Людвиг, заглядывая в горлышко бутылки, которую сжал чуть ли не до хруста стекла. Второй глоток был увереннее, но из-за уставших рук или тяжести бутылки он влил в себя больше, чем планировал. В голову слабенько, но ударило. Доктор просто хотел себя “укачать”, а в итоге получилось обратное. Мужчина поставил бутылку на стол, даже не глядя. В нём появилась энергия, а девать её было некуда. Людвиг стучал пальцами левой руки по поверхности стола, размышляя о будущих действиях. В голове появилась идея о снотворном, но тут же мысль была отвергнута. Смешивать алкоголь и снотворное — не самая лучшая идея, он знал это как врач. Из динамика рации послышалось очередное механическое шипение. Медик обратил на это внимание и ради интереса спокойно взял приборчик. Шипение прервалось чьей-то вознёй. Неизвестный тихо прокашлялся и всё-таки осмелился говорить: — Полинг? — Он сделал паузу, — Мисс Полинг, приём? — Голос был немного искажён, скорее всего, дело в рации. Так и не дождавшись ответа, парень продолжил: — Хе-ей… Как прошёл твой день? Я вот очень устал. Синий Поджигатель не давал мне покоя, — снова невнятный кашель, — Этот гад всё-таки умудрился обжечь мне руку… — Он медленно понижал децибелы, переходя на шёпот. Медик, в свою очередь, без угрызений совести молча слушал незамысловатый рассказ какого-то юноши. Он даже не думал, что у Мисс Полинг может быть парень или что-то вроде того, причём из чужой команды. Точнее, он вообще об этом не думал. Док стал вспоминать всех участников Красной команды. То ли на пьяную голову это было сложнее, то ли он и в общем не помнит, кому отпиливал бошки за сегодня, но в голову приходили только двое. «Кто же ты…?» — Я та-а-ак скучал по тебе… — Неизвестный еле слышно хихикнул. Медик с трудом разбирал слова. — М-м-м… я не мастер красивых речей, — парень промычал в динамик, и доктор заметил, какая странная у него интонация, — но мне кажется, ты не покидаешь моих мыслей, — он замолчал всего на несколько секунд: — Ты… такая… такая… невероятная… — Из скрипучего динамика раздался тихий стон. Медик тихо прыснул. Как забавно: какой-то неизвестный из Красной команды сидит сейчас и откровенничает с начальницей Синей команды… Как драматично и запутанно! Доктор ехидно улыбался, постепенно опустошая стеклянную бутылку коньяка. Глупый парниша даже не догадывается, что разговаривает не с ней… — Ты только не ругайся, — голос слегка дрогнул, и неизвестный поднёс рацию ближе ко рту, — я помню, что ты дала мне эту рацию для какой-то важной фигни, все дела… — из динамика послышался рваный вздох, — но я думаю, ты и есть моя важная фигня! — Парень мгновенно осёкся, в его словах было меньше уверенности. — Ну, в смысле, я не хочу сказать, что ты фигня, просто… Медик тихо посмеивался. Рация пропустила оборванный стон. Кажется, кто-то устал зажимать кнопку. В рации повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь треском статики. Медик прислушался, усмехаясь. «Какая трогательная сцена…» Вдруг треск стих, и в динамике прозвучал надломленный, но уже более отчётливый голос: — Эй… Мисс Полинг? Ты, это… ты вообще слушаешь? Я тут, знаешь, душу изливаю… И, ну, как бы это сказать… В голосе явно читалось смущение; незнакомец, по всей видимости, собирался с духом для чего-то важного. — Послушай… Знаю, сейчас не время для этого всего, и ты, наверное, занята, и всё такое… Но, блин, я уже не могу молчать! Парень перевёл дух, и Медик услышал тихий шорох. Скорее всего, некто почесал затылок. — Ты это… Ты очень красивая! Ну, правда! Особенно когда злишься. Я знаю, это странно, но… Твои щёки становятся такими красными, а глаза… У тебя красивые глаза. В динамике снова повисла тишина. Медик ощущал, как улыбка на его лице становится всё шире. «Маленький глупец», — подумал он, — «Искренность идиотов порой бывает удивительной». Внезапно голос парниши зазвучал громче и настойчивее: — Так что, Мисс Полинг? Что ты скажешь? Я знаю, ты сейчас можешь быть занята, но хотя бы скажи что-нибудь! Ну же! Пауза затянулась. Медик знал, что Джереми ждет ответа. Но ответа не было. Сделав очередной большой глоток коньяка, Медик решил вмешаться в эту драму. Он наклонился к рации и тихим, слегка пьяным голосом произнёс: — Junger Mann, ты рацию не напутал? В динамике повисла звенящая тишина, сменившаяся резким обрывом связи. Медик отложил рацию и громко захохотал. «О, это будет интересно!» — подумал он, предвкушая будущую реакцию Полинг и бедного незнакомца. Бутылка коньяка почти опустела, и мир начинал приобретать слегка размытые очертания. Становилось чуть жарче. Медик, не в силах сдержать смех, вытер выступившие от веселья слёзы. В голове гулял алкогольный туман. Он взял рацию и, еле сдерживая новые приступы смеха, проговорил: — Kleine? Ты, так сказать, прервал свой монолог на самом интересном месте. Не продолжишь? Ну, знаешь, исключительно ради… научного интереса, — он запнулся, хохотнув, подбирая подходящий термин, — Или, может, ты испугался настоящей Мисс Полинг? Боишься, что она тебя “поругает”? Он нарочно выделил последнее слово, предвкушая реакцию. В этот момент из рации послышался странный звук, отдалённо напоминающий приглушённое сдавленное бормотание. Затем, словно отвлёкшись от чего-то, голос Скаута прорезался, звуча заметно осипшим: — Э-э… что? Кто это? Что значит, продолжить? Эй, ты… кто там вообще?! — Медик, — ответил Людвиг, прищурив глаза от удовольствия. — Твоя… э-э… “Мисс Полинг”. Только немного… в другом обличии. Давай же, расскажи мне всё до конца. Что же ты чувствуешь к моей начальнице? — Он лукаво усмехнулся, — И, кстати, что ты там, собственно, делал, что голос у тебя такой странный? Внезапно в динамике раздался резкий и прерывистый вдох. Затем звук, напоминающий шелест ткани. Людвиг не сдержал нового смешка. — Да что ты вообще такое несёшь?! Ты вообще о чём, старый хрен?! — Закричал Скаут, в его голосе слышалась ярость, — И вообще, отвали! Не твоё дело! — После этих слов звук, раздавшийся из динамика, снова стал подозрительным. Звякнула пряжка ремня. Людвиг облизнул пересохшие губы, ему стало ещё веселее. Он просто обязан узнать всё до конца. Этот разговор был, без преувеличения, лучшим за весь вечер. В этот момент из рации донёсся нечленораздельный стон, похожий на полузадушенный всхлип. — Откуда… Откуда у тебя её рация? — Прохрипело из динамика, но по интонации было непонятно, злится Джереми или нет, — Что ты там вообще делаешь? — Судя по звукам, Скаут, кажется, возбудился от простых недо-откровений. Док не мог сдержать улыбки. — Ничего особенного, — ответил Медик, — просто внимательно тебя слушаю. А теперь скажи мне… Что именно ты там делаешь, когда говоришь с нашей Мисс Полинг? Рукой себе помогаешь? — Людвиг едва сдержал смех. Услышав в динамике отчаянный стон и запинающуюся речь, Медик издал короткий смешок. Он поставил полупустую бутылку коньяка на стол и наклонился ближе к микрофону рации, глядя с прищуром на ночную темноту за окном. — Движение рукой, — протянул он с притворным размышлением, — разве как-то связано с работой голосовых связок? В рации на несколько долгих мгновений воцарилась тишина. Затем раздалось тихое, почти неслышное бормотание. — Заткнись… Просто заткнись… — Прохрипел Скаут. Было слышно, что он старается взять себя в руки, но голос предательски дрожал, — Я… Я больше ничего не скажу. И вообще, я выключаю эту чёртову рацию! Медик усмехнулся, чувствуя, как азарт захватывает его всё больше. — Неужели так быстро сдаёшься, юный любовник? Куда же делась твоя пылкая страсть? Или ты просто не в состоянии выдержать… мою компанию? В динамике снова послышался шелест ткани. — С чего бы? Извращенец ты конченый. Я всегда знал, что в СИНЕЙ команде все придурочные, — выплюнул Скаут, но в его голосе уже не было той ярости, что раньше. Скорее, в нём звучало растерянное смущение и какое-то… затаённое любопытство. Медик откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. «Вот и отлично», — подумал он, — «Заинтересовался». — О, юноша, не стоит навешивать ярлыки. Я всего лишь любопытный врач. Мне всегда было интересно, что происходит в головах у моих… пациентов, — он умышленно растянул последнее слово, наслаждаясь своей маленькой властью над ситуацией. — И, знаешь, мне начинает казаться, что ты не совсем уж и против моей компании. Иначе зачем ты всё ещё здесь? Снова тишина. Только сейчас она была другой – напряжённой, словно перед бурей. Медик чувствовал, как воздух между ними, разделёнными километрами и враждой, сгущается от невысказанных слов. Он знал, что Скаут сейчас борется с собой, колеблется между желанием разорвать связь и навязчивым любопытством, которое он сам разжёг. И Медик был уверен – он победит. Наконец, в динамике, после долгой паузы, прозвучало тихое, почти загнанное: — Зачем тебе это? Медик прикрыл глаза, и на его губах заиграла злая ухмылка. Он немного помолчал, чтобы накалить обстановку, а затем прошептал в микрофон, стараясь придать своему голосу как можно больше томности: — Ты один, mein Junge? В такой поздний час… После того, как этот синий Поджигатель тебя потрепал… Ты так снимаешь стресс? Вместо ответа в динамике раздался резкий выдох. Тишина повисла в воздухе, но теперь она была пропитана густым сексуальным напряжением. Затем – шум, словно кто-то накрыл микрофон рукой, а после – хриплый, сдавленный голос: — Хватит говорить в эту сраную рацию… — прошептал Скаут, но было слышно, что его протесты – лишь игра. Медик усмехнулся. Он чувствовал, что одерживает победу. — Тише, Liebling. Расскажи мне лучше, почему такой энергичный молодой человек, как ты, в столь поздний час, наедине с самим собой… позволяет своим рукам блуждать? Что они сейчас ищут? Звуки стали громче. Быстрое дыхание, тяжёлые вздохи, шелест ткани. Скаут сломался. Не то, чтобы у него был огромный выбор, на что мастурбировать. — Я… — Прохрипел он. Медик прикрыл глаза, наслаждаясь симфонией греха и слабости, что доносилась из рации. Он был уверен, что этот вечер запомнится ему надолго. И, возможно, не только ему. — Давай, — промурлыкал он в ответ, — Не сдерживай себя. Скаут замолчал, но всё ещё зажимал кнопку на рации. — Может, такой послушный мальчик скажет своё имя? В динамике послышался короткий, судорожный вдох. Несколько секунд молчания, будто юноша собирался с духом, чтобы совершить нечто запретное. Затем, словно вырвавшись из оков смущения, прозвучало тихое, почти неслышное: — Джереми. Поймав на языке вкус этого признания, Медик сладко улыбнулся. — Джереми… — Повторил он, словно пробуя имя на вкус, — Какое… прекрасное имя. Оно тебе очень подходит. — Тебе это всё равно н-ничего не даст… — Неуверенно проговорил юноша, — Ты ведь… не знаешь обо мне ничего… Только ту, на кого я работаю… — О, Джереми, но я уже знаю о тебе достаточно, — промурлыкал он в ответ, — Я знаю, что ты молод, горяч и… весьма податлив, когда дело касается секретов. А что до того, какой ты наёмник… Это не имеет значения. Все мы одинаковы – пушечное мясо, пешки в чужой игре. А вот ты… — он сделал паузу, смакуя момент, — ты, Liebling, куда интереснее. — С чего бы это? — Огрызнулся Джереми, хотя в его голосе уже слышалась невольная заинтересованность. — О, я уверен, что под твоим безрассудством и бравадой скрывается нечто куда более интересное. И я намерен это раскопать, mein Kleiner. — Зачем? — Настороженно спросил Джереми, — Уже… не так равнодушен к потенциальному врагу, Док? — Затем из динамика раздался томный выдох. Медик снова усмехнулся. — Враги, — прошептал он, — бывают куда интереснее друзей, Джереми. А что до того, зачем… Мне просто нравится играть. И, должен сказать, ты очень занимательный… игрушка. И добавил, вкрадчиво и тихо: — Nun, Spielzeug. Покажи мне, на что ты способен. Покажи мне, как хорошо умеешь подчиняться. Тишина повисла в воздухе, наэлектризованная невысказанными желаниями и тайными мыслями. Затем Скаут сдавленно простонал что-то неразборчивое. Медик прикрыл глаза, полностью погружаясь в этот извращённый спектакль, в котором он одновременно был и режиссёром, и зрителем. Пальцы его правой руки скользнули по гладкой поверхности халата, в кармане нащупывая включённый диктофон. Едва заметная красная лампочка горела, подтверждая запись. «Прекрасно.» — Подумал он с довольной ухмылкой. Этот разговор мог бы стать настоящим козырем в его рукаве. Шантажировать Синюю команду? Скомпрометировать Мисс Полинг? Возможности были безграничны. Представить только, как его рассказы о Джереми и их странном ночном разговоре разлетелись бы по базе! Это внесло бы такой хаос, смуту. Стон в рации достиг крещендо, затем резко оборвался. Последовало долгое, тяжёлое дыхание. Тишина. Медик открыл глаза. Кажется, шоу подошло к концу. Он выключил диктофон, так и не получив весомых доказательств. Да и, если честно, ему было плевать на бо́льшую политику команд. Ему было плевать на шантаж. Ему просто хотелось немного развлечься. И он это получил. Голос Джереми затих, а статические шумы прекратились. Видимо, он отпустил кнопку, так и не попрощавшись. Медик выключил рацию и откинулся на спинку стула. В голове был туман, но в теле ощущалась приятная расслабленность. Он залпом допил остатки коньяка. Усталость снова накатила на него волной. Подставлять Мисс Полинг он не очень хотел. Куда интереснее было просто оставить Скаута наедине с его совестью и последствиями. А потом, может быть, когда-нибудь…При встрече на поле боя подмигнуть ему и посмотреть, как он покраснеет. Это будет намного забавнее, чем любой шантаж. Медик зевнул. И, решив, что на сегодня достаточно, выключил флуоресцентную лампу. Операционная погрузилась в темноту.