«Стихи, кексики и щепотка любви»

      Писать стихи в мои планы не входило от слова совсем.       Нет, ну правда, я и поэзия — это как пицца с ананасами! Бред шефа! В данном случае Джодаха. Всеми любимый президент клуба сказал, что эта неделя у нас посвящена стихам и каждый обязан написать одно произведение. Хоть Фран меня пожалел, оставив на конец. Мол, чтобы больше времени «творить» было. О Время, да какое «творить»? Я даже сочинение по литературе ни разу нормально написать не смог!       Но для Люциуса, проворчавшего — «ничего удивительного», — это не было аргументом. Поэтому я пришёл домой, злой на весь мир, и сел думать. Точнее, я хотел этим заняться, но меня отвлёк ноутбук. А если ещё конкретнее, то сообщение, которое мне пришло с незнакомого номера:

» ̷.̷-̷-̷.̷ ̷-̷-̷-̷ ̷-̷.̷-̷ ̷.̷.̷ ̷-̷.̷ ̷-̷.̷.̷-̷ ̷ ̷.̷-̷.̷.̷ ̷.̷.̷ ̷-̷ ̷.̷ ̷.̷-̷.̷ ̷.̷-̷ ̷-̷ ̷.̷.̷-̷ ̷.̷-̷.̷ ̷-̷.̷ ̷-̷.̷-̷-̷ ̷.̷-̷-̷-̷ ̷ ̷-̷.̷-̷ ̷.̷-̷.̷.̷ ̷.̷.̷-̷ ̷-̷.̷.̷.̷ ̷-̷.̷-̷.̷-̷-̷»

      Я слегка опешил от увиденного, даже раздражение куда-то пропало. Было такое чувство, что либо некто, отправивший мне это «послание», ошибся номером, либо был сумасшедшим. Палочки, точки всякие — в этом вообще был смысл?       Удалив сообщение и заблокировав номер, я вернулся к делу. Взял в руки ручку, склонился над листом. В голове вертелись тысячи слов: желание, вихрь, пузыри, облака, счастье, азарт… Но ничего складного из них не выходило. Сколько бы я ни пытался, все мои страдания старания приводили к абсолютному ничему.       — Ло!       Я обернулся. В дверях стоял мой старший брат — Джон. Он смотрел на меня слегка удивлённо, хотя нет, скорее с осуждением. Я мысленно превратился в ежа, готовый в любой момент отгородиться от этого недоумка иглами.       — Ты почему не сказал, что будешь вступать в какой-нибудь клуб? — готовность в случае необходимости давать отпор исчезла, я выдохнул.       — Да я и не собирался, — пожал плечами. — Это спонтанно вышло.       — Ты мог вступить ко мне! Нам как раз нужны участники! А вместо этого присоединился к каким-то… неудачникам! — казалось, что ещё чуть-чуть, и от него начнёт исходить пар, настолько он кипел. Меня перевернуло.       Неудачникам… Лузерам. Бедолагам. Лохам. Разве парни из литературного клуба такие? Разве и я теперь такой?!       Нет. Мы все абсолютно нормальные люди, которые вступили в абсолютно нормальный клуб. Этот кружок не угол для загнанных. И вообще, брат мне не указ.       — Отвали, это не твоё дело, — ежиные иглы были готовы в любой момент проткнуть Дейви насквозь.       — Да ты, ты!.. — Джон, кажется, уже даже не знал, что сказать. — Ты пожалеешь, что вступил в литературный клуб!       Он захлопнул дверь, исчезнув из виду. Послышались топот по лестнице и хлопанье двери. М-да, странно, что это так задело брата. Обычно ему вообще всё равно на такие вещи. После этой мысли в голове всплыло лицо Дилана. Интересно, а у него есть младший брат? Звал ли брюнет его в литературный клуб? Стоп, кажется, меня не туда понесло.       Покачав головой, я вновь взял в руки ручку и склонился над листком. Мотивация давным-давно вышла в окно, но кроме как начинать «творить», планов по спасению от четырёх литературщиков у меня не было.

***

      Наверное, я накаркал. Или намяукал. Не получалось написать ни строчки. Был, конечно, вариант просто взять что-нибудь из интернета, но получилось бы нечестно. Да и в литературном клубе сто процентов знают все стихотворения на свете! Ну, или почти все.       Перспектива сидеть за столом до самого вечера меня не очень устраивала, поэтому я решил забить на всю эту затею и пойти прогуляться. Время у меня ещё есть, завтра напишу. А если и завтра будет нулевой результат, то есть ещё и послезавтра… А может, парни вообще забудут про то, что я им что-то должен. Было бы славно.       Накинув на себя худи, я вышел на улицу. Прохладный ветерок взъерошил мои волосы. Взгляд скользнул по проходящим мимо людям. Все куда-то спешили, не обращая на окружение никакого внимания. Я усмехнулся. Так и всю жизнь можно прошагать, не заметив этого.       И тут я заметил знакомое лицо. Фран сидел на качелях посреди детской площадки, уткнувшись в какую-то книгу. В голове созрела мысль о том, что он вполне может помочь со стихом, поэтому я направился прямиком к нему.       Переходя дорогу, нервно сжимал ладони. Увидел бы я его два дня назад — проигнорировал. А сейчас… Казалось, что я им пользуюсь. Мы же давным-давно не друзья, видимся только в школе, а про долгие летние прогулки я и забыл совсем. Неловко стало мгновенно. Но только я собрался развернуться и уйти, как он поднял голову и, сразу же заметив меня, улыбнулся.       — Привет! — он захлопнул книгу, вскочил с качелей и бросился ко мне. От такой беззаботной реакции мне ещё больше стало не по себе. — Как дела?       — Нормально.       — Как стих? Что-нибудь выходит?       — Не особо, — честно признался я. — Слушай, а ты…       — Нужен совет? Я с радостью! — блондин улыбнулся. И почему-то я тоже. Ну невозможно было грустить рядом с Франом, когда он искренне улыбается. Он словно лучик света, лампочка в конце тёмного коридора. (Но ведь иногда лампочки перегорают?)       Он поманил меня рукой и пошёл обратно к качелям. Я последовал за блондином. Сел на соседнюю качель, наблюдая, как он достаёт из кармана помятый листок. Убедившись, что я весь внимание, парень начал читать:

Жил в нашем мире один светлячок,

И жить не давал ему злой паучок.

Нить ослепления плёл каждый день,

Окружая светлячка кучей петель.

И с каждой петелькой забывал он о том,

Что поддерживало его день за днём.

А однажды он сдался. Забыл все мечты,

Медленно опускаясь в пучину тьмы.

      Когда Фран закончил, я ещё примерно минуту молчал. Представлял, как маленький огонёк понемногу окружают тёмные чернила, как он тонет в них…       Но Сан-Фран не дал мне додумать.       — Так вот, пиши то, о чëм думаешь.       — Ты думаешь о насекомых? — ляпнул я первое, пришедшее на ум.       Блондин посмотрел на меня удивлённо, а после засмеялся.       — Можно и так сказать. Вон, кстати, один ползёт, — Фран кивнул на паучка, лезущего по железной балке. — А теперь, — внезапно парень схватил его и сжал в пальцах, — не ползёт. (А иногда лампочки замыкаются.)       Я решил, что стих буду писать точно не про пауков.       — Кстати, а ты помнишь это место? — я кивнул. Ну конечно, это ведь площадка прямо перед моим домом. — Точнее… Ты помнишь, как мы тут гуляли?       — Да-а…              Фран что-то говорил, а я лишь кивал в ответ. Конечно, я всё это помню. И догонялки с утра до обеда, и блюда из песка и червяков (сейчас мне кажется это извращенством), и его песни под гитару, от которых у всех, кроме меня, закладывало уши. Всё помню. И Фран помнит. Но почему-то последнее время оба это игнорируем.       — Как думаешь, мы сможем вернуть нашу дружбу? — как можно беззаботнее спросил Франческо, но я видел, как подрагивали его руки.       — Думаю, сможем, — в глазах у парня вновь зажёгся свет.       «Я смогу», — пообещал я себе, в пол уха слушая, о чëм начал тараторить Сан-Фран. — «Он никогда не погаснет».