Увидимся в следующей жизни!

Он ведет себя странно… Это первая мысль, которая приходит ему в голову. Похоже, не только он один так думает, ибо ему уже не раз звонили по поводу странного поведения Проблемного ребенка. Казалось бы, ничего такого странного тут нет, но он замечает. Замечает, что что-то не так. Улыбка не такая яркая, а скорее грустная, будто что-то случилось. Взгляд задумчивый, словно он решает какую-то задачу, от решения которой, зависит весь мир. С губы уже упало несколько капель крови, падая на белую рубашку, но тот не обратил внимания, находясь в своем собственном мире. Шота знал, что Мидория иногда так делает, но он чувствует огромную разницу. С ним определенно что-то не так…

***

Звенит звонок, заставляя учеников подпрыгнуть со своих мест и собрать свои рюкзаки, в спешке добежать до общежития. Шоте остается лишь обеспокоенно нахмуриться, замечая, что Проблемный ребенок не обращал ни на что внимания, постоянно смотря в окно. Вот и сейчас, парень не замечает ничего вокруг, наблюдая за дождем на улице, находясь глубоко в раздумьях. Дети, похоже, не замечают его состояния, да и самого парня в целом, будто его здесь нет. Единственные, кому, похоже, не все равно это Бакуго и Тодороки, которые то и дело кидали на ребенка обеспокоенные взгляды. Вот и сейчас, Тодороки направляется к однокласснику, пока Бакуго ждет его у двери, но его останавливает рука взрослого. Шото удивленно оборачивается, смотря на учителя, который отрицательно качает головой. Парню остается лишь кивнуть, а после выйти из помещения, утаскивая с собой Кацуки, который только и успевает, что открыть рот. Класс наполняется тишиной, которую никто не спешит нарушать. В стекло бьют капли дождя, оставляя на них лишь маленькие дорожки, что чем-то напоминают собой слезы. Возникает такое чувство, что небо плачет, но остается несколько вопросов, хотя один из них сильно выделяется. Зачем? Ответа, к сожалению, получить не выйдет, ибо как? Дождь не человек, заговорить не сможет. Ребенок до сих пор сидит, не отвлекаясь на что-либо. Тихо вздыхает, будто вспомнил что-то грустное. Что-то, что приносило боль, но теперь приносит с собой лишь пустоту. Пустоту, в которой ничего не чувствуешь, будто находишься в вакууме, не в силах дышать. Глаза не сияют, напоминая уже не звезды — лишь усталость. Словно сил больше ни на что не осталось, кроме как сидеть и проводить свои последние секунды вот так — сидя и думая. Шота тихо вздыхает, после чего касается плеча подростка. Вместо ожидаемого вскрика, испуга, вздрагивания или чего-нибудь похожего, он не получает ничего. Парень просто поворачивается к нему, а заметив, что это он — тепло улыбается. Улыбка не такая широкая и солнечная как обычно, а маленькая, будто это все, на что его хватило. — Проблемный ребенок, ты в порядке? — он смотрит, как тот удивленно вскидывает брови, которые спустя несколько секунд возвращаются на место. Парень просто кивает, начиная собирать вещи в рюкзак. Убрав карандаш и очередной блокнот, тот поднимается с места, направляясь к выходу. Подросток резко останавливается у двери, оглядываясь через плечо. — Пока, Айзава-сенсей. — До встречи, Проблемный ребенок, — он старается звучать уверенно, подавляя беспокойство, разливающееся внутри. Что-то определенно не так… — Увидимся в следующей жизни… — шепот парня так никто и не услышал, но его это не особо заботит.

***

Рука дрожит, когда он открывает очередную пачку таблеток, доступ к которым он не имеет. Изуку надеется, что его никто не застанет в таком виде, ибо не хотелось бы уйти таким образом. Он еще раз проходит взглядом по тексту, проверяя, точно ли хватит наверняка, ведь было бы очень больно, если бы он провалился в очередной раз. Изуку не помнит, какая именно это попытка. Может вторая, а может и третья, — он давно сбился со счета. В первый раз он попытался спрыгнуть с крыши, но его спас какой-то герой, чьего имени он не помнит. Во второй раз он пытался перерезать себе вены, чтобы умереть от недостатка крови. Порезы были довольно глубокие, но все пошло под откос, когда его мама пришла домой раньше, чем он планировал. В итоге, ему пришлось провести чуть больше недели в больнице, а после пить антидепрессанты. Он промолчит о шрамах, которые у него остались, а также и о том, насколько пристально за ним наблюдала мать, боясь, что это повторится. В третий раз он пытался перерезать себе горло, но не смог, ибо в голове всплывали испуганные глаза матери, которые он заметил перед тем, как потерять сознание при второй попытке. Нож упал на пол, а он потом еще долго просидел на полу, пытаясь остановить слезы. Вырубился и пришел в себя он там же, на холодном полу. Он, конечно, все убрал, сделав вид, что все нормально, и вроде его мать ничего такого не заметила. Спустя время он пытался умереть от передозировки, но после вспомнил, что тренировался со Всемогущим, чтобы получить силу. После этого он больше не вытворял подобного, но частенько об этом думал. Так почему же на этот раз? Он устал… Изуку чертовски устал… Все эти изнурительные тренировки, не оставляющие ему хоть каплю сил. Бессонные ночи из-за прошлых носителей Одного За Всех. Эти взгляды, полные жалости, которые втихоря кидали на него друзья, думая, что он не замечает этого. Причин много… Даже слишком… На глаза наворачиваются слезы, которые он старательно игнорирует, стараясь вчитаться в текст, хотя из-за размытого взгляда это трудно. Все размывается настолько, что он не может прочитать обычную дозу, чтобы выпить в два, а может и в три раза больше. Из горла вырывается всхлип, который он игнорирует, продолжая попытки разглядеть шрифт. Окончательно не вытерпев, он высыпает на ладонь все, а на крайний случай берет еще одну пачку. Руки дрожат, но он не обращает на это внимания, закидывая таблетки в рот и запивая все это водой. В дверь раздается стук, но он игнорирует его, считая секунды до того, как таблетки подействуют. В инструкции было написано, что это займет около двух минут, однако, учитывая их количество, скорее всего, подействуют они чуть раньше. Стук не прекращается, лишь становится громче, но он все также игнорирует его, сосредотачиваясь на головокружении и звоне в ушах. Взгляд становится все размытее, заставляя то жмуриться, то быстро моргать. Он падает на колени, издавая глухой стук. Изуку откидывается назад, натыкаясь на кровать, но не обращает на это внимания. Из-за двери слышится обеспокоенный голос учителя, который кое-как пробивается сквозь невыносимый шум в ушах, который становится лишь громче. Дыхание становится поверхностным, а в комнате стало слишком душно и жарко, а после слишком холодно. Воздуха становится все меньше и меньше, а в глазах пляшут черные точки, которые то появляются, то исчезают, продолжая этот круг все дальше и дальше. Взгляд цепляется за письмо, лежащее рядом на полу. В нем есть лишь послание Всемогущему, вместе с которым он вернет его причуду. Дверь громко ударяется о стену, чего он не замечает. Тело окончательно падает на пол, а воздуха все не хватает. Желчь поднимается по горлу, из-за чего он дрожащей рукой закрывает рот, замечая, что пальцы посинели. Рядом кто-то опускается, но он слишком сосредоточен на том, чтобы сдержать рвоту. Его касается что-то теплое, но он не обращает на это внимания, ибо мысли все путаются и перемешиваются между собой. Перед глазами видно лишь размытое пятно, напоминающее его учителя. — Изуку! Что ты натворил?! — взрослый пытается сделать хоть что-то, чтобы предотвратить плачевные последствия, но у него ничего не выходит. Ученик дарит ему последнюю улыбку, после чего резко расслабляется. Последний вздох вырывается из легких, а глаза закрываются, оставляя лишь поглощающую темноту. Наконец-то…

***

Он опоздал… Он, черт возьми, опоздал! Шота понял, что что-то не так еще с утра, а после потратил еще несколько минут на то, чтобы обдумать последние слова своего ученика перед тем, как тот вышел. Из глаз падает несколько слезинок, пока он обнимает то, что осталось от своего ученика… Он не справился…

***

Шота тихо ступает по тропинке, задевая при этом маленькие камушки, которые на ней находились. Холодный ветер заставил бы вздрогнуть обычного человека, но учитывая, что он подпольный герой, работающий в разную погоду, для него это не проблема. Как никак, ночью холоднее. Он непроизвольно сжимает Паучьи лилии, опускаясь на ближайшую скамейку. В голове опять проносятся слова о следующей жизни. Сколько он приходил сюда и думал об этом? Что ж, около пяти лет. Многое поменялось. Его старый класс уже выпустился, но на его шею уже повесили другой, не менее бесячий. Мда уж… — Я скучаю, — он кладет цветы на могильную плиту, уже собираясь уйти, когда ошеломленно замирает. Он бледнеет, а сердце начинает биться быстрее. Нет-нет-нет-нет-нет… Этого не может быть! Он мертв! Прямо впереди остановился маленький ребенок, которому около пяти лет. Он точная копия Проблемного ребенка, не считая голубых, почти серых, глаз и белых, словно снег, волос. Веснушки тоже присутствуют, правда они не такие заметные. Волосы такие же кудрявые и растрепанные, что немного смешит. А улыбка? А улыбка точно такая же, словно это и есть тот самый человек. Ребенок поворачивает к нему голову, замечая его. Тот останавливается, словно думает о чем-то. Его губы быстро движутся, что заставляет его грустно усмехнуться. Это его точная копия, но это не может быть Мидория. Он с тихим вздохом проходит мимо, стараясь забыть об этом, как о страшном сне. Ну не может такого быть! Это просто бред! Он, наверное, просто не выспался, вот и все! Сейчас пойдет домой и исправит это. Шота останавливается как вкопанный, когда слышит слова ребенка: — Здравствуйте, Айзава-сенсей! Давно не виделись!!! Он видит яркую улыбку, после чего все становится на места. Вот что он имел в виду под «Увидимся в следующей жизни». Интересно, знал ли Мидория, что такое и вправду возможно? Чертов Проблемный ребенок!