Неполноценный человек

Минхо раскрыл глаза, смотря на старшего со смешанными чувствами. Щеки его были холодными, а руки Хвана теплыми. Такие большие и приятные, но чувствовать их на себе было странно, или даже можно сказать смущающе. Еще и стояли они невозможно близко друг к другу, смотря прямо в глаза. На секунду вспомнился Джисон, что любил так делать, но обычно его руки были холоднее щек Ли, из-за чего младший кривился и просил не трогать его. А тут все совершенно наоборот. Внимание привлекло поглаживание большими пальцами по щекам, что вызвало приток крови к ним, начиная согревать. Минхо оживился, забывая про все свои мысли ранее, скулы густо покраснели, зрачки расширились, сердце стало активнее. Странное чувство, но что с этим делать? Правильно, уже ничего. Минхо положил свои руки на запястья Хенджина, не в силах прервать зрительный контакт. Ему безусловно нравилось такое отношение к себе, такая нежность, которую ранее никто не мог ему дать. Или мог, а Минхо просто не замечал? — Я хотел сказать… — парень запнулся, рассматривая лицо перед собой, а после продолжил. — Ты невероятный человек. Ли нахмурился, не понимая, к чему сейчас были эти слова. Это все буквально было написано у него на лице. Но это не смутило Хвана, он, наоборот, рассмеялся с его выражения и попытался донести свою мысль иначе, чтобы стало более понятно. — Я имел ввиду, что ты… — парень еще раз рассмеялся, смотря на лицо перед собой. — Эм, как же тебе понятнее объяснить? — Хенджин задумался на пару секунд, отпуская чужие щеки и просто держа парня за руки. — Я восхищаюсь тобой, — небольшая пауза, — да, именно так. Ты такой сильный и позитивный человек. Просто невероятно. Когда я первый раз тебя увидел, как ты танцуешь, я просто…эм… Влюбился? Ну в смысле, что хотел бы так же. И ты дал мне эту цель, ориентир. Хотя ты может и не помнишь, что сказал мне это… — он бы тараторил и дальше, но Минхо повернул его лицо к себе, взяв за щеки и смотря в глаза, громко сказал: — Джинни, я понял. Можешь не продолжать, — он сделал паузу и вздохнул, а после упал в его объятия. — Спасибо, мне очень приятно это слышать. Ты тоже. Такой… Мм… добрый, хороший, а еще невероятно красивый. Таких друзей еще поискать надо, — парень улыбнулся и прикрыл глаза. — Можно считать, что мы помирились? — Думаю, что да, — парень отстранился и посмотрел в глаза. — Кстати, ты все еще занимаешься танцами или бросил уже? Минхо вздохнул и отстранился, садясь на корточки, чтобы потискать Кками. Пару минут тишины и парень все же ответил, подняв голову. — Я… пытался? Но ты понимаешь, что танцевать на двух своих и на одной — разные вещи. Я не могу ее скоординировать, чтобы делать движение более плавным и правильными. А что? — парень продолжил тискать собаку, а после наконец-то встал на ноги. Сам Хо оказался намного миниатюрнее на фоне Хенджина. Это хорошо ощущается, когда он стоял рядом и смотрел снизу вверх. — Просто я хотел бы увидеть пару твоих танцев вживую. — А, — парень улыбнулся, выпуская полупрозрачное облачко пара, потому что температура вечером совсем упала. Он усмехнулся, засовывая руки в карманы. — Это я скорее посмотрю на тебя, чем ты. Думаю, за время обучения ты успел вырасти получше меня, верно? — Ну если ты хочешь, я могу показать пару хоряг, которые помню достаточно хорошо, чтобы станцевать их без подготовки, — парень потянул собаку к себе и направился в сторону дома Ли. — Хочу, — Минхо замялся, — чтобы ты научил меня заново. — Хорошо, как скажешь, — улыбнулся Хван. — Ты только скажи день и время, когда мне прийти. Минхо кивнул и промычал, думая, когда можно будет это сделать, чтобы не мешать маме. Парни вышли на более просторную улицу, где гулял холодный ветер, заставляя ежиться от прохлады. Все же футболка и зипка не так спасали, как толстовка с кофтой. Минхо держался стойко, он привык к такому, как сам считал, после регулярных «прогулок» по инициативе отца. Но с того момента многое изменилось. Мать хорошо заботилась о сыне последние два года, они буквально жили в мире и спокойствии, что не могло не сказаться на характере и привычках Минхо. Но есть и не очень позитивная сторона всего этого — Минджи начала больше работать, чтобы выплатить долг отца, который повесила на себя. Все потому, что ее муж не считал нужным его выплачивать и брал все больше и больше. А еще ей и сыну сейчас надо как-то существовать. Выплат за инвалидность еле хватает, а муж так и не подал на развод, он просто шлялся непонятно где. Поэтому алиментов нет, да и дополнительной зарплаты второго супруга тоже, которая в свое время очень хорошо помогала. Минхо уже давно подумывал начать подрабатывать, но Мама сказала ему закончить школу, поступить, а потом уже переживать об этом. Сейчас самое главное — это итоговые экзамены. А еще Минхо многое пропустил, из-за чего в новом учебном году у него может быть отставание по программе. Парни достаточно быстро дошли до дома Ли и решили посидеть еще немного на скамейке. Хенджин взял на руки Кками, чтобы она не замерзла стоять на одном месте. Собака по привычному села ему на колени, пока хозяин нежно поглаживал ее по мягкой шерстке. Это ей быстро наскучило, отчего, устроившись поудобнее, она решила свернуться комочком на коленях и спрятать носик. А Хван накрыл ее кофтой и продолжил разговор с другом, часто посматривая на него, пока сам Ли пялил в куда-то в сторону. Очередной порыв ветра заставил содрогнуться, поэтому Минхо двинулся ближе к Хвану, обнимая его за руку. Все же он замерз находиться так долго на улице, а Джин как раз был теплым. Поэтому в принципе почему бы и нет? Да и парень не был особо против, судя по его спокойной реакции. Но если бы мысли Хенджина в этот момент были слышны так же, как и простая речь, это был бы бессвязный поток слов, с преобладанием имени Ли и тем, что он только что сделал. Хван старался не показывать всю бурю эмоций, что у него вызывал Минхо, просто своим контактом с ним. — Что-то холодновато стало, давно я не выходил в такой легкой одежде на прогулку. Думал будет теплее, — парень вздохнул и положил голову на плечо старшего, сильнее прижимаясь к руке. Хван уже давно мучался с дилеммой того, говорить ли Минхо о чувствах или сейчас еще лишком рано. Они близко знакомы пару месяцев, если не считать общение до того, как Минхо исчез. Но, с другой стороны, он знал, что бывают случаи, когда люди быстро становятся хорошими близкими друзьями всего за два-три месяца. И будто бы это именно тот случай, тот человек, который подходит ему. Они хорошо ладят друг с другом, много времени проводят вместе. Но Джин решил, что лучше подождет еще немного, прежде чем скажет о своих чувствах. Он сам не до конца разобрался, что в нем творится, а вывалить это все разом на человека не очень хочется. К тому же реакция Минхо может быть любой, и никто наверняка не сможет сказать, какая она будет, даже сам Минхо. Джин прекрасно заметил то, как его друг подрагивает от холода, поэтому снял свою кофту и накинул ее на плечи младшего. А тот улыбнулся и поправил ткань, кутаясь в теплую одежду, и говоря тихое «спасибо». Они просидели в тишине пару долгих минут, думая каждый о своем. Что теперь между ними после такой смущающей сцены никто не знал. Как заново начать разговор, не цепляя эту тему? Молчать рядом было так же хорошо, как и говорить. Так что особого дискомфорта это ни у кого не вызывало. Они, может, просидели бы так еще пару часов, просто наслаждаясь тихим шумом вечернего города и прохладой уходящего лета. Но их идиллию нарушил звонок матери Хвана, она недавно пришла домой и не обнаружила сына дома, да и собаки тоже. Она, конечно, подумала, что Хенджин мог пойти гулять с Кками, но его не было дома более двадцати минут после ее возвращения. Обычно их прогулка вечером не превышала пятнадцати-двадцати минут. К тому же она не видела, как Хенджин ушел, что ввело ее в нервное состояние на счет сына. Все же она его очень любила и волновалась за него. — Алло, мам? — Хенджин выслушал кучу вопросов от матери, пока Ли смеялся от их количества. Да, его мама тоже волновалась за него, тоже звонила, но ее настроение в эти моменты было спокойное. Она привыкла, что ее сын часто и долго гулял и не лез туда, куда бы ему не стоило. Привыкла к его дракам и всему прочему. И относилась к этому более снисходительно. — Мам, ну я же не маленький, мне уже семнадцать, не волнуйся. Я пошел прогуляться с Кками и встретил Минхо, мы с ним решили прогуляться подольше. Я сейчас пойду на остановку, так что через минут двадцать буду дома. После разговора Джин глянул на друга и вздохнул. Все и так было понятно по их разговору. Старший встал со скамейки и засунул собаку под толстовку, намереваясь нести ее в руках. Минхо уже давно перестал смеяться и полез в телефон, чтобы посмотреть, что сейчас едет. Он тоже встал, беря парня за руку и ведя к ближайшей остановке быстрым шагом. — У нас десять минут, так что не отставай. Тут автобус до тебя едет, я провожу тебя, — бросил Ли и быстро пошел, ведя за собой друга с собакой. А сам Джин и не был против, он наоборот был рад тому, что Минхо так заботится о нем. Да и его теплая рука очень удобно и приятно лежит в его собственной. Парни дошли до остановки и буквально через минуту приехал полупустой автобус. Ли крепко обнял старшего и помахал рукой, очаровательно улыбаясь. Хван зашел внутрь. Двери закрылись, а транспорт сразу же тронулся, отъезжая от остановки. Минхо какое-то время смотрел ему в след, а после развернулся, доставая беспроводные наушники, и неторопливо пошел домой. Мальчик спокойно дошел до дома, открыл дверь, поприветствовал котиков и понял, что не отдал кофту. Он рассмеялся и сняв ее, рассматривая и принюхиваясь. У всех вещей есть свой запах, особенно у чужих. После парень положил ее на кровать, садясь рядом и отправляя фото с подписью: «Ой, хен, я забыл тебе отдать. Ты не замерз без нее?» Джин получил сообщение от Минхо, что вызвало улыбку. «Ничего страшного, потом отдашь. Она не единственная ;)» — ответил он. Минхо тоже улыбнулся от сообщений друга. Именно сейчас, пока удовлетворение от прогулки еще не ушло, а прошедшие эмоции переполняли его, он понял, что с Хваном вправду хорошо, приятно проводить время. Какие-то смешанные, но безусловно приятные, чувства теплились внутри него. Хотелось тянуться и общаться, быть рядом. Ли и сам не знал, по какой причине уже два часа расхаживал по квартире в кофте старшего. Что-то внутри шептало о тех самых чувствах, о которых писалось во множестве книг, показывалось во множестве фильмов. Все вокруг говорили об этом, но только сейчас, задумавшись, можно почувствовать их, прислушиваясь к сердцу, а не разуму. Парень сидел, думая о том, что вообще с ним происходит, пытаясь понять свои чувства и прийти к внятному ответу. Неужели у него есть симпатия к Хенджину? Неужели он ему нравится? А если это взаимно? Поток мыслей прерывает Суни, что сел рядом, начиная с интересом тыкаться носиком в кофту с другим запахом. Но хватило пары секунд, чтобы кот понял, что уже знает человека с этим ароматом. Поэтому он переключился на теплую руку своего хозяина, тихо мурлыкая и мяукая.

***

Вечер был спокойный. Хван Чжинву заполнял бумаги за своим столом, попивая кофе и иногда закусывая булочкой из буфета, которую принес ему Феликс. Молодой фельдшер детского отделения сидел на диванчике у стеклянного газетного столика. Он зашел к Хвану, чтобы тот подписал пару бумаг, да и просто поболтать, а главврач отправил его за кофе и булочками. И вот сейчас у них импровизированный ужин, потому что ни у кого нет времени на полноценный прием пищи. Сидеть в компании Феликса было приятно, потому что этот парень был буквально солнцем их коллектива. Как раз по этой причине он работал в детском отделении. Да и сам фельдшер очень любил детей, был волонтером и всегда стремился помогать людям. — Как идут дела, господин Хван? — поинтересовался младший, отпивая кофе из бумажного стаканчика и облокачиваясь о спинку дивана, предварительно взяв булочку. — Все стабильно, — ответил главврач и повторил его действие с булочкой. — У тебя как? — Да вот, познакомился с очень приятными людьми и жить стало легче. Кстати, ваш сын тоже общается с ними, — усмехнулся блондин, смотря на то, как у старшего поднимается бровь. — Ну-ка, ну-ка поподробнее, — насторожился Чжинву и, поставив стаканчик на стол, отряхнул руки от булочки, чтобы в следующее мгновение сесть ровно, смотря на подчиненного. — Кто там у вас есть? — Пару студентов музыкального направления последнего курса, хореограф, преподаватель иностранного языка средних классов, — пояснил блондин, вспоминая всех, с кем он виделся. — А, ну и одноклассник Хенджина вроде бы. Он был на реабилитации, так что только в последний год пойдет. — А можно поконкретнее? — спросил мужчина и задумался, вспоминая своего пациента. — Вам имена назвать? — удивился Ли и, увидев кивок, начал перечислять. — Со Чанбин, Чхве Ёнджун, Бан Кристофер Чан, я, Хван Хенджин и Ли Минхо. — Понятно, — вздохнул мужчина, беря в руки ручку и продолжая писать в бумагах. Он не придал значение и не показал никаких эмоций на счет компании. Его вполне все устраивало. Наверное. Он еще сам не знал, но решил не донимать вопросами парнишку. Пару минут они сидели в тишине, пока вдруг Чжинву не поднял голову, смотря точно на Феликса. Тот не сразу заметил на себе излишнее внимание, а когда они встретились взглядами, поставил стаканчик на стол и спросил: — Что-то случилось? — Ли Минхо… Ты говорил, что он недавно вышел из реабилитации. Какой? — как-то взволновано произнес главврач. — У него нет левой ноги. Сейчас стоит протез. Я был с ним сиделкой, потому что он остался с матерью, которая не могла следить за ним. Но это было около двух лет назад. — А, понятно. Я его вроде видел… — сказал мужчина и продолжил писать. Рабочий день сегодня не затянулся на долго. Врач закончил с бумагами раньше, чем планировал. Феликс же ушел спустя пару минут после окончания разговора вместе с бумагами, которые принес Хвану. Чжинву остался один, в куче своих мыслей, но как только кончился его кофе, он сосредоточился полностью на отчетах и прочей бумажной волоките. Когда все было готово, мужчина, не торопясь, собрался, закрыл кабинет и пошел к выходу. Он попрощался со всеми на своем пути и вышел на улицу, вдыхая прохладный воздух. Неподалеку он заметил знакомую фигуру и подошел ближе, кладя большую теплую руку на плечо дрожащего парня. А тот вздрогнул и обернулся. — Ой, господин Хван. Вы уже закончили? — спросил Феликс, шмыгая носом. Он явно оделся не по погоде. — Да, наконец-то успею на семейный ужин, — усмехнулся главврач. — Тебя подвезти, или ты ждешь кого-то? — Жду друга. Он обещал за мной заехать после работы. Мы планировали сегодня устроить чаепитие, потому что я недавно подарил ему новый фруктовый чай, — улыбнулся парень. К ним подъехала, не такая уж и дешевая, машина. Из нее вышел парень не высокого роста, но крепкого телосложения. Он остановился перед Ли и смотрел на мужчину, а после протянул руку. — Добрый вечер. Я так полагаю, вы Господин Хван? Вы очень похожи с сыном. Со Чанбин, — парень пожал руку и повернулся на Феликса. — Поехали? Ли утвердительно кивнул и пошел за другом, который любезно открыл ему дверь. Было видно, что они оба очень близки, а также заботятся друг о друге. Да и в принципе, они хорошие люди. Так что беспокоиться о компании сына не было смысла. Кроме одного… Чжинву сел в свою машину, завел ее и позвонил жене, чтобы сообщить, что сегодня он приедет пораньше. Его маленькая семья очень обрадовалась такой замечательной новости, что не могло не поднять настроение мужчине. Сколько бы денег не приносила работа, и как бы важна она не была, Чжинву всегда хотел больше времени проводить с семьей. После того, как на него упал груз ответственности глав врача, он, кажется, совсем забился и потерял связь с самыми важными людьми в его жизни. Пока он ехал, попал в пробку, а жена и сын успели приготовить ужин. Вкусный ужин был еще приятней, когда сидишь за столом со своими любимыми. Так и было, но Хенджин показался Чжинву немного отстраненным. Это было как раньше, когда его сын часто уходил в себя и как бы отключался от настоящего мира, прибывая где-то в своем сознании. Поэтому мужчина подумал, что нужно будет поговорить с Хенджином, чтобы восполнить отсутствие самого себя в жизни сына. После ужина Чжинву поблагодарил жену, обняв ее и поцеловав в губы, а после направился в комнату сына. Мужчина постучал в дверь, заходя после разрешения ее владельца. Сын сидел на кровати весь во внимании, смотря на отца. Когда старший сел рядом, Джин напрягся, ожидая чего-то серьезного. Тишина начинала давить на него, заставляя прокручивать в голове все свои косяки. — Джинни, ты сегодня сам не свой, что-то случилось? Может тебе совет нужен? — непринужденного говорит Чжинву. — Ты можешь спросить о чем захочешь, я постараюсь тебе помочь, — искренне говорит мужчина, смотря в глаза напротив. — Ну, — мальчишка задумался, отводя глаза в сторону, — есть пару вопросов на счет медицины. У меня есть друг, который остался без ноги. И сегодня я с ним поссорился, из-за того, что спросил что-то незначительное. Я уже не помню что конкретно, вроде как мне было стыдно, что на нас смотрят… — Хенджин потирал шею рукой, снова подняв глаза на отца. — М. Ну я бы мог, конечно, рассказать базовое обращение с такими людьми, но по большей части нужен индивидуальный подход. Потому что все люди разные, и к своим недостаткам относятся по-разному. Как зовут твоего друга? Может я его знаю, — в голову закрались сомнения, на счет этого человека. И как только сын произнес: «Ли Минхо», в голове сначала всплыло смутное воспоминание личного дела с этим именем, а потом и сам человек. Он однозначно помнит его, потому что это был самый сложный, в моральном плане, пациент из всех, кто был у Чжинву. Мужчина тяжело вздохнул, вспоминая подробности того дня, потому что помнил все слишком хорошо. А все, потому что парень, которого привезли в тот вечер, был того же возраста, что и сын Чжинву в том же году. — Тебе было уже шестнадцать, когда я впервые встретился с ним. Я хорошо помню тот вечер, потому что то, что случилось тогда не получается выгнать из памяти до сих пор, несмотря на то, что было уже, — мужчина задумался, — года два или три назад. В тот суматошный день была одна тяжелая операция на часа четыре. Я сильно устал, не в силах даже уйти из операционной. Просто сидел на полу и пытался прийти в себя, думая, как хорошо, что это последнее на сегодня и останется только заполнить бумаги и сделать обход. Сказано — сделано. Чжинву сделал все что и хотел, за исключением обхода. Когда он вернулся в кабинет собрать свои вещи, за окном послышался вой сирены. Хван спокойно подошел к окну и пальцами раздвинул жалюзи, выглядывая на дорогу. Сначала было видно только мигалки, а после и желтую машину детской реанимации. Лицо врача побледнело в ту же секунду. Мужчина набрал номер жены и сказал, что не придет сегодня вечером, потому что скорее всего будет очередная тяжелая операция. — Тяжелая это не то слово. Это было самое жуткое, что я видел в своей жизни, — Сказал мужчина, посмотрев на сына, а после снова устремил свой взгляд куда-то в сторону, продолжая рассказывать. Пока хирург разговаривал с женой, попутно посматривая в окно, он понял, что пора спускаться и, сбросив вызов, в спешке покинул кабинет, направляясь ко главному входу в госпиталь. Честно говоря, не хотелось даже смотреть. Какой бедный ребенок в двенадцатом часу ночи будет доставляться в детской реанимации? Ответ на этот вопрос не заставил ждать. Пока Хван спускался по коридорам, попутно включали свет в коридорах, коллеги в спешке собирались, несмотря на усталость и сонливость. Но как только на носилках вкатили худенького мальчишку, накрытого по пояс голубым покрывалом, на котором расплевалось кровавое пятно, сон сняло как рукой. Фельдшер, что забежал с носилками быстро протараторил: «ДТП, мальчик пятнадцать лет, ноги в кашу…». Хван смотрел на огромное кровавое пятно и словил легкую панику, смотря на почти не покалеченную верхнюю часть тела мальчишки. Лицо и руки были в ссадинах и синяках, а также дорожной грязи и пыли.Но также виднелись пару ран и синяков от, кажется, ударов кем-то. Волосы были мокрые и взъерошенные, цвета темного каштана. Ему на пару секунд вспомнился собственный сын, и мурашки прошлись по всему телу. Хирург забежал в лифт в самый последний момент. Глубоко вздохнув, Хван приподнял покрывало, и пришлось на миг прикрыть глаза и отвернуть голову в сторону от этой ужасной картины. К такому он был не готов, откровенно не готов, учитывая целую верхнюю часть мальчика. Все же медик оказался прав, что «ноги в кашу». Мужчина собрался с силами, снова приподнял покрывало и взглянул более внимательно, замечая, что не все так плохо, как могло бы быть. Правая нога вполне нормальная, только открытый перелом. А вот про вторую сложно сказать… Хирург проверил пульс и дыхание, которые могут в любой момент оборваться и жизнь мальчика уже не спасти. А именно это сейчас пытаются сделать врачи, на полной скорости влетая в операционную. Хван уже был готов, так же, как и ассистенты, все же медлить было нельзя. Но вот как только кровавое покрывало улетело в сторону, мужчина застыл. Левая нога была в ужасном состоянии. Было ощущение, что это просто каша, перемешанная с асфальтной крошкой, которую соскребли фельдшеры кареты скорой помощи с проезжей части. Мысли на счет случившегося проносились одна за другой, мешаясь в единую мешанину, которую по-хорошему бы лучше выкинуть в ближайшее мусорное ведро, в которое несколько секунд назад полетело окровавленное покрывало. Пару секунд Хван оценивал ситуацию и перебирал варианты на счет того, что вообще можно сделать с этим… фаршем? Ассистенты стояли рядом, натягивая на лицо пациента кислородную маску, ставя капельницу и так далее. А в голове хирурга крутилось лишь то, что будет с мальчиком, когда он очнется и увидит себя таким. Это было самое страшное, из всего, что может быть. Даже сама операция казалось не такой страшной на фоне реакции пациента. Как вообще смотреть в глаза этому мальчишке? Как сказать ему то, что теперь он инвалид до конца своих дней? — Ты, наверное, помнишь, в тот вечер показывали новости с ДТП. Парню повезло, что мимо проходили люди, вызвав скорую и полицию. Водитель, как выяснилось не увидел мальчика из-за сильного ливня, да и тот выбежал на дорогу слишком резко, не успев среагировать. Я, наверное, впервые за столько лет работы хирургом растерялся. Было некое волнение, страх за то, что ничего не получится и у меня окажется детский труп на столе, а после он откроет свои стеклянные глаза, вцепится мне в руку своими костлявыми пальцами и прошепчет мне синими губами: «За что? Почему именно я?», — мужчину передернуло — Мне в первое время работы снились такие кошмары после операций, — усмехнулся мужчина. Хван стоял ступоре всего пару секунд, не более, потому что медлить было совсем нельзя. Бедренная кость была почти не задета. Колено было в дребезги, а про берцовые кости можно было просто промолчать… Ногу ампутировали по бедро. Операция прошла не так уж и тяжело, как казалось на первый взгляд. Был, конечно, момент сомнений прям перед тем, как начать отделять это месиво от того, что могло бы функционировать. Пришлось оторвать раскрошенные кусочки кости вместе с сухожилиями и отшлифовать кость. Хруст кости при этой процедуре до сих пор звенел в ушах, напоминая о том ужасном дне. А ужасное состояние мальчишки и его матери… Хван мог поклясться, что если бы он сказал в более грубой форме, то мать Минхо упала бы в обморок на том же месте, где стояла. Было жалко парня, ужасно жаль осознавать, что в столь юном возрасте он лишился почти целой ноги. Ли лежал в реанимации всю ночь. и ближе к обеду следующего дня он причел с себя. Хирург пару раз заходил проверить его состояние, так как взял ответственность за него на себя. И сразу перепредил медсестер, что нужно приготовить побольше успокоительного и уже на самый крайний случай — ремни. Потому что никто до конца не знал, какая реакция будет у пациента на свои изуродованные ноги. — А еще я никогда не забуду, когда шел в очередной раз проверить его, и буквально не дошел пары метров, как услышал отчаянный крик. Это было ужасно… Я предполагаю, что он очнулся за пару минут до того, как я дошел до этажа, а когда я подходил, он заглянул под одеяло. Мне было очень жаль его, безумно жаль. Даже представить трудно, что он чувствовал в тот момент, — мужчина вздохнул, — Помню, его мать рассказала мне, как отдавала последние деньги на кружок по танцам, которыми мальчик хотел заниматься всю свою жизнь… Это, по правде, было трудно слушать. Муж ушел от нее, как только узнал, что его ребенок инвалид. Я не помню точно по каким обстоятельствам он выбежал в тот вечер из дома, но думаю это сейчас не так важно. Первые несколько дней Минхо вообще ничего не ел, ему было невыносимо больно и тошно от самого себя. Было видно, как ломается его личность, как гаснет тот ребенок, что еще пару недель назад должен был бы выступать со своей группой по танцам. Однажды даже сучилось то, чего так боялся Чжинву — парень решился на суицид после того, как ему принесли обед с ножом для мяса. Хирург помнит, как нашел мальчика с окровавленной рукой, спустя пару минут после принесенного обеда. — А что было дальше? — перебил поток мыслей Хенджин, смотря на отца, который остановился на полуслове, — Ты не знаешь, что с ним было второй год после того, как он вернулся домой? Чжинву задумался, и посчитал нужным не говорить сыну о попытках суицида. да и к тому же, Минхо скорее всего будет не очень приятно узнать, что эта история ушла дальше его самого, его матери и хирурга. — Ему было не с кем сидеть, поэтому к нему по доброй воле пошел помогать Феликс. Он на тот момент был еще совсем зеленым медиком, так что такой опыт очень помог ему. А также это помогло самому Минхо. Мальчишка, насколько я помню, не очень любил, когда ему указывали на его недостаток, а уж тем более проявляли эту натянутую заботу и "особое отношение". Это все, что я могу тебе рассказать из того, что хорошо помню… — Чжинву не стал упоминать то, что посчитал излишне пугающим. А еще то, по какой причине он не виделся с парнем после выписки вообще.