A Bit Messy, But A Family Nonetheless

Квакити делает все возможное, чтобы не разбудить Тилин. Он подбирает игрушки, разбросанные по всей гостиной, и кладет их в разные ящики. Карандаши и бумага летят обратно в его стол, большие игрушки кладет рядом с коробками для игрушек, все остальное выбрасывается в мусорник, спрятанный в углу гостиной. Убирать беспорядок после его сына - одна из частей отцовства, которые Квакити не любит. Это пиздецки раздражает, правда. В конце концов, это не займет много времени, но в этот раз Тилин засыпал дольше чем обычно. Он был особенно тревожный сейчас, и это сильно вымотывает Квакити. Как только последняя игрушка испарилась с пола, Алексис прыгает на диван, тихо кряхтя от удара. Он натягивает одеяло на плечи, готовясь немного вздремнуть. Из-за Тилина ему трудно спать где-либо, кроме кровати. Ах, радость взросления. Квакити уже видел третий сон, когда кто-то постучал в его дверь. Он хмурит брови, недоумевая, кем может быть гость, и, несмотря на чертовскую усталость, все равно встает. Собственный сон не стоит того, чтобы Тилин снова проснулся, и еще один стук подтверждает эту мысль. — Квакити! — визжит Уилбур, как только названый открывает дверь. Он сияет, даже с темными кругами под глазами и грязными, в полном беспорядке волосами. Похоже, он даже не отдыхал после завершения своего тура, гитара привязана к спине, а в руке мешок. -¡Hola mi amor! ¿Cómo estas noche? (Прим. Привет, любовь моя! Как ты?). Квакити отходит от шока, шикая на мужчину и провожая его внутрь. Если Тилин проснется из-за Уилбура, Алекс его убьет. Тем не менее, он разрешает Уилбуру пойти на кухню, чтобы заварить чай. — Я не знал, что ты так скоро вернешься, — тихо говорит Квакити, наполняя чайник. Он не пользовался им с тех пор, как Уилбур уехал в тур, — Как прошли твои концерты? — О, это было фантастически, - засиял Уилбур. Он наклонился вперед, его глаза сверкали. Глядя на это, Квакити улыбнулся, — Тебе бы понравилось, Кью. Энергия — неописуемая. Я никогда не чувствовал себя так, как на сцене. Толпа шумит, и когда они поют твои песни с тобой, это несравнимо ни с чем. Ты должен поехать со мной в следующий раз, тебе это очень понравится. — Звучит мило, — признает Квакити. Он ставит чайник, но не отходит от него, чтобы успеть выключить, пока он не начнет свистеть, — Может, в следующий раз. У меня тут куча дермища, которого надо разгребсти. — Конечно! Ничего такого, что ты не мог бы отложить на несколько месяцев. В любом случае в близжайшее время ничего не будет. Я обещаю, что это будет охуенно. Я знаю, что не смог заставить эту тупую утку подключить связь, как только я покину остров Кесадилья, но, возможно, я смогу убедить ее позволить тебе поехать со мной в следующий раз. — Да, конечно. Но у меня есть некоторые довольно долгосрочные обязанности,- Квакити улыбнулся Уилбуру, присев на стойку и прислонившись головой к шкафам. Он надеется, что они не слишком громко разговаривают. Тилин обычно может спать даже если ураган рядом пройдется, но, учитывая насколько он был нервным когда засыпал, Квакити не может быть уверен, что они его не разбудят. Кью все еще не до конца знает, как понять детей, несмотря на то, как он старался последние несколько месяцев. Уилбур встает со своего стула что-то напевая, и пересекает кухню, подходя к Квакити. Он нежно ставит ладони на лицо Алекса, потирая большими пальцами под глазами. Квакити наклоняется навстречу прикосновению, сердце сжимается. Боже, прошло столько времени с тех пор, как он был рядом с Уилбуром и почему-то кажется, что ничего не поменялось, даже несмотря на то, что все остальное определенно изменилось. Вероятно, Квакити следует рассказать Уилбуру о Тилине. Ну, как. Он определенно должен рассказать Уилбуру о Тилине, он просто не знает, как это сделать. — Ты выглядишь чертовски измотанным, — бормочет Уилбур. Он прижимается своим лбом ко лбу Квакити, и тот прикрывает глаза. – Ты вообще заходил в свой дом, когда вернулся на остров? — Его уголки губ изогнулись в ухмылку, держа глаза закрытыми. – Зачем мне тратить на это время, если я могу прийти к тебе сразу же? – Потому что от тебя дерьмом несет. Уилбур усмехается, отстраняясь на пару секунд, прежде чем мгновенно прижимает Алекса к себе вновь. Квакити хихикает, тая в объятиях. Он цепляется за свитер Уилбура, когда мужчина начинает их раскачивать, мягко напевая. Момент, кажется, длится столько же, сколько длился тур Уилбура и заканчивается быстрее, чем Квакити успевает моргнуть. Шаги в коридоре, вот что нарушает идилию. Квакити выскользнул из хватки Уилбура и соскользнул со стойки, добираясь до входа в кухню, как раз тогда, когда Тилин зашел на кухню. Кью игнорирует озадаченный взгляд Уилбура, вместо этого приседает, чтобы быть на уровне глаз со своим сыном. – ¿Qué haces fuera de la cama, hijo? (Прим. Что ты делаешь вне постели, сынок?)— Мягко спрашивает Квакити. Глаза Тилина мокрые от слез, а нижняя губа подрагивает. Квакити проговаривает что-то себе под нос и обнимает мальчика. – Мне приснился кошмар, - хныкает Тилин. Он зарывается лицом в плечо Квакити. Грудь Квакити сжимается, когда маленькое тело в его руках начинает трястись и всхлипывать. – Прости, малыш. Не хочешь немного посидеть со мной внизу? Как только ты снова захочешь спать, мы оба сможем лечь у меня в кровати, оке? Тилин кивает, прижимаясь ближе к отцу. Квакити осторожно берет его на руки, потирая спину сына. Поднимаясь он оглядывается. Уилбур смотрел с отвисшей челюстью. Это заставило Квакити ржать с реакции друга (?). – Ты не мог бы выключить чайник? Тилин поднимает голову, его взгляд устремляется на нового человека в комнате. На его щеках до сих пор следы от слез, но теплое объятие всегда заставляет его успокоиться. Он склоняет голову в бок, и это так похоже на Уилбура. – И подними челюсть с пола. Завари чай, мы будем в гостиной. – Кто это? - Тилин шепчет, пока Квакити несет его на диван. Это не тихо, просто шепот. Квакити улыбается. – Это Уилбур, - говорит Квакити. Тилин охает, начиная ерзать на руках у Квакити, пытаясь еще раз взглянуть на незнакомца. Уилбуру требуется всего несколько секунд, чтобы войти в комнату, смотря в пустоту, Квакити никогда еще такого Сута не видел. Его взгляд продолжает метаться между Квакити, который держит своего сына рядом, и Тилином, который прыгает на месте. – Оу, - сказал Уилбур, садясь на край кресла. Он поставил свою кружку на кофейный столик и сжал руки вместе, – Итак, кто это? – Я Тилин, - с гордостью заявляет мальчик. Он прижимается к краю дивана и лучше рассматривает Уилбура. – Папа говорит, что ты Уилбур. Это правда ты? – Да, - говорит Уилбур, – Это папа рядом с тобой? – Разумеется, - Тилин закатывает глаза. Затем он спрыгивает с дивана, падая на землю. Уилбур дергается немного вперед, для того чтобы поймать ребенка. Квакити привык к таким выходкам сына, но все же находиться достаточно близко, чтобы схватить Тилина за рубашку, не давая сыну идти дальше. Уилбуру не нужен ребенок, которого он не знает, использующий его как тренажерный зал в джунглях. – Это Тилин, - говорит Квакити. Он дергает рубашку сына, заставляя его вернуться на место. Тилин задирает шею наверх и бросает взгляд на Квакити, который его проигнорировал. Он привык к такому, это его сын, в конце концов, – я объясню все утром. Сейчас я слишком устал, так что ты сможешь услышать историю завтра. Уилбур кивает, и, кажется, его не особо утешают слова парня, но плечи Сута немного расслабляются. Оба мужчины быстро отвлекаются, когда Тилин снова издает удивленный вздох. – Папа, смотри! - Тилин показывает на футляр гитары Уилбура, – Эта штука и-нстру-мент! – Так и есть, - говорит Уилбур. Он ставит чехол от гитары и саму гитару внутри себе на колени, раскрывая его и переворачивая крышку, – Она моя. Хочешь, чтобы я сыграл для тебя? – Да, да! - восклицает уже сияющий ребенок. Тилин наконец успокаивается, сидя на полу. Он двигается, чтоб спина прижалась к ногам Квакити. Алекс слегка подталкивает его, кидая на того многозначительный взгляд, и Тилин вновь открывает рот, – Пожалуйста? - Квакити улыбается и взлохмачивает его волосы. – Без проблем, - отвечает Уилбур. Он проводит пальцами по струнам, и настраивает гитару. Все не так плохо, поэтому он быстро переходит к игре. Понадобилось всего две песни, чтобы глаза Квакити начали закрываться, и еще одна, чтобы он почувствовал, как Тилин все больше ложиться у его ног. К пятой песне Тилин уже похрапывает, а Квакити изо всех сил старается не уснуть. Его глаза закрыты, но музыка останавливается после пятой песни, он улавливает тихий смешок. Ноги становятся ватными, и он чувствует, как его руки обвисают. Он ворочается в тепле, когда его поднимают на руки, а затем переносят в постель, мягко кладя на кровать. Одеяло покрывает его плечи, а на груди ощущается тяжесть тела сына. Квакити блаженно вздыхает и наконец проваливается в сон. Когда Квакити просыпается на следующее утро, он дрожит и чувствует себя неловко. Тилин завернулся во все одеяла, и одна из его маленьких ног была прижата к ребрам Квакити. Ничего нового, но он должен признать, это один из самых неприятных способов проснуться. Он встает и потягивается, разминая плечи. Квакити зевает, а затем выходит из комнаты. К его удивлению, Уилбур уже проснулся. Он сидит на диване и записывает что-то в блокноте. – Утра, - говорит Квакити, - Уилбур вздрагивает, но улыбается парню. – Доброе утро, - говорит Уилбур. Он двигается в сторону, позволяя Квакити сесть рядом с ним, – Как спалось?   – Так хорошо, как мог, - отвечает Квакити. Он опять зевает, – Дети блять очень любят пинаться, когда спят.   – А, кстати говоря... - Уилбур затихает.   – Верно, - говорит Квакитич Он вздыхает но все же обьясняет, – По сути, несколько месяцев назад эта конченная утка оставила нас всех с детьми и назначенными партнерами. Все дети смесь их обоих родителей. Тилин мой, очевидно. У меня не было напарника, когда все это назначалось, значит, эм.. его не было на острове.  – Что? - Уилбур ахуевает. Он выглядит бледнее, чем обычно, что определенно не означает что-то хорошее. – Обещаю, я бы сказал тебе, - быстро говорит Куахити, – Я просто не мог, так как эта гребаная утка не позволяет нам разговаривать с людьми, которые не на острове. И я не уверен, как она сделала все это. Это было чертовски странно, честно, но я люблю Тилина. Он все еще мой сын, понимаешь? И я пойму, если ты не хочешь оставаться, тебе не нужно об этом беспокоиться. Мы прекрасно справлялись сами, и..   – Вот дерьмо, - шепчет Уилбур, обрывая нервную болтовню Квакити, – Он мой? У м-..нас есть сын?   –Ааа, да, - Квакити смотрит на свои колени, а потом решается взглянуть на лицо Уилбура.   –О, Боже мой, - Уилбур смотрит в глаза Квакити. Он насмехается над этим, а потом лучится, – Боже мой, у нас есть сын!   Уилбур встает, поднимая за собой Квакити. Сут обнимает мужчину, приподнимает и кружит его вокруг себя. Квакити хихикает, держась за плечи Уилбура.   – Да, я знаю, - говорит Квакити. Уилбур опускает его, все еще улыбаясь, до того, как осознание озаряет его лицо.   – Срань Господня, ты растил ребенка один. Кью, мне чертовски жаль. Клянусь, я вернулся бы намного раньше, если бы знал. Клянусь жизнью.   – Я знаю. Это не твоя вина, Уилл, не волнуйся об этом. Ты сейчас здесь, и Тилин рад познакомиться с тобой.   – Правда? - У Уилбура снова горят глаза.   – О, да, - подтверждает Квакити, – Он постоянно о тебе спрашивает. – Правда? Что ты рассказывал ему обо мне? - спрашивает Уилбур. Он выглядит как взволнованый щенок, и это заставляет Квакити влюбиться в него в миллионный раз. – Правда. Что ты певец-мудак, который, вероятно, создал бы страну, чтобы взорвать ее. – Эй! - Уилбур толкает Квакити в плечо, заставляя того вскрикнуть. Квакити немедленно набрасывается на Уилбура, и они собачились, пока в комнату не зашел Тилин. Утро - самое приятное, что когда-либо было у Квакити. Он завтракает с Уилбуром и Тилин, оба оживленно болтают друг с другом. Квакити моет посуду, когда те достают игрушки в гостиной, и рисует вместе с ними, когда все неизбежно ломают мелки. Уилбур обещает купить Тилину ещё больше мелков в следующий раз, когда он придет, и улыбки, которая расползается по лицу Тилина достаточно, чтобы сделать Квакити довольным до конца его жизни.   Наконец, после месяцев разлуки, неуверенности и стресса, Квакити собрал всю свою семью вместе. Он смотрит, как Уилбур общается с их сыном, как будто это все, что он когда-либо просил или мечтал, и Квакити захотелось плакать. Он наконец-то получил гребаную семью.   Уилбур и Тилин смотрят на него с пола с улыбками, а Квакити улыбается им в ответ. Он садится к ним, уже готовый ко всему, что будет происходить.   Похуй на утку, он знает, что теперь у него есть семья.