Быть танкистом

      На вершине холма, между тонкими стволами молодых деревьев в гордом одиночестве неподвижно, сливаясь с пейзажем, стоял могучий Шерман. Казалось, что даже лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь зеленые кроны, отскакивали от его брони и лишь белоснежный флаг, развевающийся над округлой башней выбивался из этой картины. Малейшее дуновение ветра колыхало эту хрупкую конструкцию на столь крепкой боевой машине.       Люк, скрипнув пружинами открылся, но наружу никто вылезать и не собирался, изнутри танка послышалось лишь с досадой произнесенное: -Проиграли...       Так неподвижный танк простоял в тишине еще несколько минут, пока ниже, под вершиной холма, не послышался звонкий рев бензинового двигателя "Майбах". Это был второй, победивший в сегодняшнем бою экипаж на невредимом Pz. IV. Немецкий танк с раскачкой остановился. Из пооткрывавшихся друг за другом люков показались взволнованные и одновременно радостные лица девушек. -Эй вы там в порядке? Крикнула Шика, по пояс вылезшая из командирской башенки. В ответ из люка заряжающего Шермана показалась перчатка, показывающая большой палец.       Позади, откуда приехал Шерман, послышался тугой напряжный гул. С этим звуком на холм взбирался огромный, внушающий некий трепет своей невероятной мощью, тягач Oshkosh. Его исполинский двигатель развивал мощность, которую в сумме развивали оба танка, стоявшие сейчас на вершине горы. Наконец из-за деревьев показался густой черный дым, а затем и сам грузовик за ним почти незаметна была маленькая тойота, но экипаж Шермана в первую очередь обратил внимание на нее, а точнее на грозное лицо ее водителя. Далее от лица главного героя:       Я выбрался наружу. Прохладный уличный воздух тут же взбодрил меня. Я спустился по лобовой броне на землю и осмотрел место попадания.       Дыра, размером примерно с мою ладонь зияла в правой части кожуха трансмиссии, из этой дыры все еще шел слабый дымок. Рукой в перчатке я прикоснулся к раскуроченной броне и даже через толстую замшу почувствовал жар от горячего металла. Я провел рукой, отчего погоревшая краска тут же осыпалась.       При помощи Четверки наш танк развернули и лебедкой начали тащить его на тягач. Это давалось проблематично, ведь снаряд, превратив трансмиссию шермана в металлическое месиво, заблокировал бортовые передачи. Я подошел к Ооцуки, которая до сих пор не сказала нам ни слова. -Извините, Сенсей, а не лучше ли будет снять гусеницы и катить его на опорных катках? -Можно и попробовать. Сухо ответила она и подошла к грузовику. Дверь открылась, из нее высунулся усатый мужчина лет сорока в запачканном голубоватом рабочем комбинезоне. Из-за громкого гула двигателя я не слышал о чем они говорили, но выслушав нашего учителя, мужчина кивнул, повернулся внутрь, видимо сообщая что-то пассажирам грузовика, после чего двигатель тягача стих и из кабины вылезли двое мужчин и одна девушка.       Еще один мужчина был уже пожилым, лет шестидесяти, седой усатый дядька, в таком же комбинезоне и кепкой того же цвета, с пятнами масла, а третьей была красивая рыжая девушка, лет двадцати, в такой же униформе, сзади из-под ее кепки торчали волосы собранные в хвост. Они действовали очень отлаженно, будто отрабатывали это каждый день. Пожилой мужчина и девушка взяли гайковерты и пошли к шерману, а водитель достал из ящика на грузовике большой натяжитель для гусеницы и столь же отлаженными действиями троица механиков быстро "разула" Шермана.       За этой четкой работой было приятно смотреть. Размыкание гусениц заняло у них не больше 10 минут, после чего концы гусениц прикрепили тросами к Четверке, чтобы вытащить их из под корпуса, затем эти же концы привязали к Эмче и вместе с гусеницами затащили его на прицеп.       Вся техника направилась обратно к зданиям, а единственным напоминанием о битве в этом месте осталась вспаханная заблокированными гусеницами земля.       Наш экипаж сидел на броне четверки. Я с досадой смотрел на зад Шермана, что маячил на прицепе перед нами...       После боя мы собрались в классе на "разбор полетов". Экипаж Шики был в недоумении от разгневанного вида Ооцуки. Конечно, они не знали что происходило в нашем танке. А вот сенсей, судя по всему, уже была в курсе. Подозреваю что в танке установлена камера или диктофон. Было бы неловко если бы кто-нибудь в танке сказал бы что-то про Ооцуки, правда поводов для этого у нас и не было. -Амасава. Обратилась учитель к нашему командиру. Та встала со своего места. -Объяснишь? Рика, поняв Ооцуки с одного слова, виновато уставилась в пол. -Внутри экипажа произошел конфликт из-за чего я потеряла из виду врага и не давала указания мехводу и наводчику. От части оправдываясь, робко произнесла Амасава. -А чья задача не допускать конфликты внутри экипажа? Спокойный тон сенсея вызывал некую тревогу, уверен, Рика, да и все в классе тоже почувствовали это. -Командира... -Садись... Сумико! Даже она была немного напугана, отчего резко встала со своего места, как только услышала свою фамилию. -Какая роль у тебя? -Помощник мехвода. -Помощник мехвода имеет право указывать мехводу что делать? -Н-нет... Запнувшись произнесла Араи. -Абэ, тебя это тоже касается! Грозно произнесла Ооцуки. И без того бледная девушка вздрогнула от этих слов. -Садись. На следующем занятии вы поменяетесь ролями путем лотереи, Сумико и Амасава в ней участвовать не будут. Абэ, к следующему занятию принимаю у тебя зачет по ролям членов экипажа танков, поняла? -Д-да. Едва слышимо чуть ли не прошептала напуганная Мари. -На этом сегодняшнее занятие окончено, все свободны, кроме Такеды, ты задержись.       От этих слов я почувствовал как кровь отливает от конечностей, а легкие сдавливает вакуум. В чем я то провинился? Девушки быстро разошлись, будто нарочно приближая то чего я боялся. -Такеда-сан, кто по твоему виноват в вашем поражении? -Я считаю, что экипаж танка должен действовать как единый организм, поэтому вина лежит на всех. Не только на них троих, но и на мне и на Ватанабе тоже, как минимум за бездействие, но... Сделав небольшую паузу, чтобы по выражению лица сенсея определить, как она относится к моим словам, я продолжил. -Но все же, хоть это и неприятно признавать, бо́льшая часть вины на командире. Все же она не просто не предотвратила конфликт, а была по сути его зачинателем. Она могла не поддаваться на провокации Сумико. -Как я и ожидала... На этом все, можешь идти, мне просто хотелось узнать что ты об этом думаешь... Я так и не понял для чего меня задержали, но не стал предавать этому значения. -До свидания, сенсей. Произнес я, поспешив поскорее покинуть класс, но мои уши зацепились за слова, которые нарочно или нет, произнесла шепотом Ооцуки. -Вот бы он стал командиром...       Я сделал вид, что не услышал и окончательно скрылся в пустом, освещаемом холодным тусклым светом неоновых ламп коридоре. Слова учителя немного разбавили горечь от столь нелепого поражения. Пока я стоял на остановке в ожидании автобуса, сзади меня окликнул незнакомый женский голос. -Извини, ты же Такеда-кун? Я обернулся. В силуэте, на который едва попадал свет фонарей я смог различить лишь длинные темные волосы. Я все еще не мог понять кто обращается ко мне из вечерней тьмы... -Да, а вы кто, простите?       Темная фигура приблизилась ко мне, звонко стуча каблуками при каждом шаге и как только она вышла под желтоватый свет уличного светила, я узнал в ней свою одноклассницу, Минори Кондо. Прохладный ветер колыхал ее длинные синие волосы, отчего она каждые несколько секунд нелепо их поправляла, а белоснежное легкое пальто, явно не по погоде, сильно выделяло ее силуэт из сумрака. (Выглядит как Эклер из гупа) -Кондо-сан, привет, тебе что-то нужно? -Эй! Не называй меня так, я же всем уже говорила это! Обращайся ко мне по имени!       Будто жалуясь подруге, протянула она. Минори не нравилась ее фамилия, но все равно те кто с ней не был близко знаком обращались к ней так с непривычки, и я был в числе таких людей. -Извини, Минори-сан. Исправился я. -Вот, другое дело, теперь перейдем к сути... Так значит ей все же что-то нужно. -Ты же в танковый клуб ходишь? Смысла отнекиваться не было. -Думай что хочешь, сомневаюсь, что ты придумаешь что-то оригинальное. Отмахнулся от нее я, вновь поворачиваясь к дороге -Да ты хотя бы выслушай! Подойдя ближе, неожиданно вспылила она. -Я не издеваться вообще-то пришла, а о помощи просить! Ситуация вилы! Вообще, срочно выручать надо! Ничего себе, неужели все настолько плохо, но почему она обратилась ко мне? -Я так понимаю, раз ты меня просишь, это что-то связанное с танководством? -Именно! Ты же знаешь нашу школьную команду? -"Тайфун вроде"? У них еще скоро матч с "Синим лепестком". Противника они конечно выбрали не по весовой категории... -Я вообще-то участница этого клуба. Недовольно буркнула Минори. -Ой... Извини, просто... Я хотел оправдаться, но как, так и не придумал. -Короче, давай к сути. -Ну проблема как раз в этом. Командир моего танка перевелась и заменить ее некем, у нас и так мало человек, нам срочно нужен еще один участник. -Но почему я то? Вон у Амасавы опыта по больше, да и к тому же она девушка, я понятия не имею как вас пропустят на соревнования со мной. -Это мы как-нибудь разрешим, а с Амасавой я разговаривать даже не буду, чтоб эта напыщенная сучка была моим командиром, уж лучше сразу из клуба уйти! За словом в карман она конечно не лезла. -Если уж вы просите, я конечно и сам только рад лишний раз в танк сесть, но я точно не буду проблемой как минимум с допуском. -Говорю же, насчет этого вообще не парься! На ее лице появилась уверенная улыбка. -Тогда, конечно, я помогу вам. -Отлично! Завтра же после уроков пойдем знакомить тебя с остальными участницами. "Хорошо, что занятия в клубе на этой неделе уже закончились" - Подумал я. Было бы неприятно пропустить лотерею на роль в экипаже.       Наконец подъехал автобус. Светлый теплый салон контрастировал с вечерней прохладой темной улицы, единственное, что было общего у этих двух пространств, так это пустота. Мы с Минори, сев в самом конце, стали единственными пассажирами одинокого позднего автобуса.       Автобус ехал вдоль широкой улицы, усеянной фонарными столбами. Непонятно для кого было все это освещение, ведь вечером на школоносце мало кто выходит на улицу.       Каждый раз, когда автобус проезжал мимо очередного столба, гулкий звук его больших колес отражался от этих стальных деревьев, возвращаясь вместе с прохладным весенним воздухом через открытую форточку в салон. *Шууууух... Шууууух... Шууууух*       Зная примерную скорость автобуса, благодаря этому ритмичному звуку можно было даже высчитать расстояние между столбами. Глаза уже слипались, а мысли путались. Этот звук действовал как отличное снотворное, убаюкивая до тех пор, пока его не перестало воспринимать уснувшее сознание.       В один момент автобус наехал на люк, отчего меня слегка тряхнуло, но этого слабого толчка хватило, чтобы я вновь пришел в себя. Минори же продолжала тихо посапывать на моем левом плече, отчего мне стало немного неловко, я посчитал своей обязанностью разбудить ее, пока она не проспала свою остановку. -Эй, Минори ты остановку не проспишь? Легонько толкая в плечо, позвал ее я. Она наконец захлопала густыми синеватыми ресницами и подняла голову с моего плеча, как ни в чем не бывало. -А-а-а-а-о-о-ой... А где мы щас едем? Зевая протянула она. Я попытался сквозь все еще мутную пелену перед глазами разглядеть информационное табло в передней части автобуса. -Еще четыре остановки до школьного общежития. Ответил я, после того как промораглся, отчего муть с глаз немного сошла. -Ой! Мне же уже на следующей выходить! Как вовремя разбудил! Вскочила она так бодро, будто и не спала двадцать секунд назад, и тут же подбежала к выходу. -И не забудь! После уроков у заднего выхода школы встречаемся! -Угу. Все что мог ответить я в своем состоянии. Уютный теплый автобус, после достаточно изматывающего дня сильно разморил меня.       Через несколько минут я добрался до общежития. Свежий весенний воздух немного взбодрил меня, а приятная погода и красивое звездное небо немного приподняли мое настроение. Сделав еще несколько учебных и бытовых дел, я с нетерпением предвкушая завтрашний день, лег спать.