Часто здесь выпиваете?

— Часто здесь выпиваете? Синяя макушка поднимает удивленный взгляд на незнакомца, который неожиданно подсел за его столик. Он долгое время попивал свой чай здесь, терпеливо дожидаясь, пока температура будет в идеальной кондиции. Подсевший на первый взгляд казался обычным инадзумцем, коих в забегаловке полным-полно, но чем дольше всматриваешься, тем больше подмечаешь неряшливости в его образе — растрепанная копна волос, связанная лишь какой-то веревкой, продуваемая фуфайка вместо строгого и закрытого кимоно. Но самое главное — то, что он так бестактно подсел за чужой стол, продолжая улыбаться в ответ на явно недоброжелательный взгляд. — Это чай. Я не пью. Давно ли инадзумцы стали столь общительны? Удивительно, но Сказитель решил не прогонять мальчонку сразу. Возможно, сказалось хорошее настроение от вкусного чая, который можно было попробовать лишь здесь. За долгое время проживания то в Снежной, то в других регионах, он успел уж позабыть этот невероятный терпкий привкус, в котором раскрывается вся сущность Инадзумы. — О, Вас это смущает? Я нашел Вас интересным, это вся причина. Вернулись на родину? Он столь непринужденно себя вел, что, казалось, будто бы это Сказитель нагло сел за его стол со своим чаем. Скарамучча покосился, отпивая чай. Он был в рабочей поездке, но сейчас специально переоделся в нечто неприметное, дабы пройтись по улочкам незаметно. Однако этому парню не составило труда почти сразу же распознать в нем приезжего. — Интересуетесь для себя или для работы? Скарамучча ухмыльнулся. Очевидно: его гость далеко не обычный гуляка, коему нечем заняться. Взгляд зеленых глаз пронзал насквозь, высматривая, выслеживая каждое движение, отчего появлялось сковывающее ощущение, но вместе с тем и азарт. Азарт раскрыть внутренность незнакомца. Зеленые глаза лишь приветливо улыбались. — Меня зовут Сиканоин Хэйдзо. Неужто обо мне знают уже за пределами? Как приятно, — ни капли не смущен холодом, вглядываясь прямо в искусственные зрачки. Сказитель с резким стуком ставит свою чашу на столик, прикрывая глаза. Он совершенно не слышал этого имени ранее. Слишком давно он бывал здесь, да и те воспоминания были размыты пеленой печали и злобы. — Что ж. Если желаете поговорить, то извольте я внесу одну деталь в нашу беседу, — он махнул рукой, подзывая к себе паренька, что стоял поодаль. Он был обычным фатуйцем, но когда господин приказывал сменить служебную одежду на лохмотья, то никто не мог ослушаться. Достаточно быстро на столе оказалось сакэ с невероятным ароматом, — Чтобы что-то сказать, необходимо будет сначала выпить. И так каждый раз. — О? Не Вы ли только что говорили, что не пьете? — но и это не заставило его хотя бы вздрогнуть, он без лишних раздумий взял одну из чаш, осушая ее почти одним глотком. — Настроение здесь становится столь же переменчивым, сколь и погода Инадзумы. Это вызывало улыбку. Предвестник отхлебнул свой напиток следом. Их диалог казался столь непринужденным, будто бы старые знакомые встретились после долгой разлуки и сейчас могли сбросить со своих плеч груз прошлых лет, вновь превратившись в тех юнцов, коими они являлись задолго до уродливых шрамов жестокой судьбы. Спустя время непрерывного диалога Хэйдзо все же останавливается, делая это так резко, что вышла неожиданная и весьма длинная пауза. Сказитель смотрел на него неотрывно, скрестив руки на груди. — Что такое? Вопрос был, можно сказать, риторический, ведь он прекрасно понимал, что происходит. Паренек впервые выдал в своих глазах панику, ведь он был прирождённый детектив, но сейчас совершенно не почувствовал посторонних веществ в напитке. Неужто чувства притупились? И все же он достаточно быстро взял себя в руки, продолжая вести себя более чем уверенно. — Интересное сакэ, откуда- Но юнец недооценил силу этого вещества, из-за чего глаза удивленно распахнулись, когда живот словно проткнули шилом. Он моментально скрючился, ощущая, что не может сейчас и пальцем двинуть. Скарамучча некоторое время наблюдал за его муками со скучающим лицом, прежде чем подняться наконец и подойти поближе. Грубым движением он вздернул ногу и наступил прямо на красную растрепанную макушку, силой вдавливая лицо в пол. — Что ж. Ты смог догадаться, что в напитке что-то было, пусть и слишком поздно. Но все равно похвально, — с издевательским смешком поаплодировал, убирая ногу. Он повернулся вновь к своему подчиненному, щелчком пальцев приказывая подойти. Судя по его зашуганному виду, парень был достаточно проницательным, чтобы читать настроение господина и выполнять его приказы с полу слова. Этому его научили бесчисленные наказания за любую провинность. — Прошу, — он спрятал взгляд в низком поклоне, протягивая верёвку столь красную, что казалось, будто бы её окунули в кровь. Стоило предвестнику отвлечься, как скорчившийся в позе эмбриона дернулся, хватаясь за чужие ноги и роняя на пол. — Чёрт! Ругаясь и шипя, синеволосый вскинул ногу, коленом ударяя прямо в нос наглеца. Капли крови мигом брызнули на дорогое кимоно. — А ты крепче, чем я думал, ха-а. Рука схватила алую копну. Можно было практически услышать, как вырывались волоски под крепким хватом, отчего детектив зажмурился, но продолжал улыбаться, пока кровь растекалась по губам. Подтянув поближе к себе, Сказитель языком медленно прошелся по измазанным губам, слизывая солоноватую кровь и морщась от привкуса метала на языке. — Кха- Что ты… — паренёк неловко дернулся, но от этого лишь больше волосков с колючей болью вырвались, оставаясь в руке предвестника. Выражение самоуверенного лица наконец изменилось. Казалось, этим удалось его пронять и нанести поистине неожиданный удар. Но кукла не желала тратить свои силы на разговоры. Он резким движением прибил чужое лицо к полу, пачкая тот кровью. Волосы отпустил, но теперь во власти оказались руки, которые были невероятно ловко завязаны сзади. Подтянул их назад, вместе с тем задирая чужие бедра вверх. Тонкие пальцы с лёгким нажимом проходились по нежной коже, временами подушечками отбивая какой-то загадочный ритм. Он вдруг сжал одно из запястий своей жертвы, начиная медленно тянуть на себя. — М-м… У фатуи странные развлечения нынче, — зажмурился от нарастающей боли в связках, но до крови прикусывал губы, лишь бы не подать голоса. — О. Чудно. Ты уже понял, кто я, — и тут он сменил медленность на резкость, дергая кисть так, что раздался характерный щелчок рвущейся связки. — ГХА. ААА… АА… — детектив уткнулся в пол, чувствуя, как лавиной накрывает волна жуткой боли. — Ну-ну… Это ведь только начало, — с жуткой заботливостью кукла огладила чужую руку, которая теперь могла дотянуться чуть дальше, чем раньше, когда её сдерживала связка. Он с интересом наблюдал за происходящим, ведь сам имел лишь подобие суставов в виде шарниров. Если они сломаются, он не испытает той боли, что сейчас претерпевает этот парень. Забавное зрелище. В это время предвестник схватился за одежду на бедрах, без толики сочувствия разрывая ту, постепенно оголяя все больше и больше бархат кожи, пока не осталось и клочка на теле. — Всегда было интересно, как ощущалась бы своя бесчувственная рука внутри. Вот ты мне и расскажешь. Не давая покоя и без того настрадавшейся руке, которая уже онемела от боли, потянул ее ниже, к ягодицам. Чуть надавливая своими пальцами на чужие, безжизненные, заставил их протолкнуться внутрь, но получалось это с трудом. — До чего же ты узкий. Казалось, его это уже начинало раздражать. Он быстро сменил тактику, войдя резко и грубо, причиняя очередную волную боли. Придерживая травмированную руку, ритмично вводил чужие пальцы и так же ритмично вытаскивал их, всматриваясь в малейшую реакцию лица, что было наполовину запачкано кровью. Юноша все ещё находил в себе силы сдерживать стоны боли и удовольствия, но тонкая бледная кожа вся зарделась, выдавая его с головой. Биение живого сердца буквально било по ушам Сказителя, который чувствовал, что оно ускоряется с каждым толчком пальцев. Это раздражало и интриговало одновременно, хотелось вырвать его прямо из грудной клетки и поместить в клетку из злата, дабы любоваться каждый день. Наконец вытащил пальцы окончательно отпуская связанные руки и приподнимаясь. Подчиненный все ещё стоял где-то в темном углу, смущенно и виновато отводя взгляд в сторону. Он видел нечто подобное не впервые, поэтому это не пугало, но совесть душила каждый раз, когда на глаза попадалось скорченное от боли лицо. Приходилось лишь прикрывать глаза, слушая время от времени хрипы и крики. Скарамучча тяжело вздохнул, будто бы от некой усталости, продолжая любоваться тем, что натворил. Но этого ему было мало, до ужаса мало. Потребовав ещё веревок, он усадил страдальца, начав вывязывать на его теле замысловатые узоры. Искусство шибари всегда манило его — для него веревки были как нитки, которые разорвать легче лёгкого, но обычных людей это могло полностью обездвижить и сковать, превращая сильного человека в беспомощного червя, который способен лишь жалобно смотреть и гадать, что же с ним сделают дальше. Петля, ещё петля. Наконец-то руки были связаны сзади настолько прочно, что пошевелить можно было разве что пальцами. Веревки сдавливали грудь, заставляя мягкую часть выпячивать сильнее. Потянув вверх, он перекинул веревку через один из крючков, расположенных на потолке. Довольно необычная часть интерьера в чайном доме, однако довольно много богатеев любили забавляться чем-то подобным, искушая себя образом прекрасного тела, связанного и подвешенного в самых мерзких позах. Ещё сильнее натянул веревку, заставляя лежащего детектива подняться на ноги. Веревка на шее стала сжимать всё сильнее и сильнее, но пока что не перекрывала воздух. — Чего… Ты добиваешься, — изумруд глаз слегка померк. Было заметно, что он держится с трудом, но не хочет сдаваться во что бы то ни стало. — Ничего. Я просто хочу научить маленького оленя, что не нужно бежать в лапы охотников. Кажется, он задрожал от понимания, что ему не вырваться из этой ситуации до тех пор, пока с ним не наиграются вдоволь. В голове проносились бесчисленные предупреждения от Санго о том, что фатуи — страшные люди. Но в попытке раскрыть дело об убийстве кузнецов, юнец явно переоценил свои возможности, а теперь это вылилось в жестокий урок. Предвестник ловко вздернул чужую ногу, подхватывая её веревкой и закрепляя навесу. Теперь парню приходилось неловко опираться лишь на одну ногу. В такой позе он был весь будто бы на ладони, отчего всё лицо жгло невероятным стыдом и в то же время чертовым возбуждением. — Встал? В такой момент? Ха-ха-ха! — громкий и едкий смех наполнил комнату, вселяя ещё больше удушливого стыда, — Извращенец. Чтобы ты запомнил этот день навсегда, я закреплю его кровью. Ногтями впился на ткань на груди, срывая её и царапая кожу. В руках появился кинжал — невероятно изящный, дорогой. Лезвие холодом дыхнуло, прежде чем разрезать плоть, за секунду входя невероятно глубоко. — ХА-А-А! Крик боли вновь пронзил уши, но предвестнику было все равно. Он словно завороженный продолжал разрывать мясо, вырезая иероглифы один за другим, пока они не сложились в одно слово — виновен. — Что за крики? Больше похоже на стоны. Отбросил кинжал в сторону, хватаясь одной рукой за уже истекающий член юнца, пока другая пальцем проникла в порез, царапая тело изнутри, проползая глубже, как червь. И в то же время он стал медленно и заботливо ублажать его, заставляя разум парня взрываться от потерянности. Что ему сейчас чувствовать? Рыдать от боли? Ругаться от злости? Стонать от удовольствия? Что он сейчас чувствует? Какое чувство истинное, а какое лишь фальшивка? Он не понимал, в голове был только туман. Губы чуть расслабились, позволяя выпасть тихим стонам вперемешку со всхлипами. — Мх-м… А-а-а… У-у… — Хах? Ты что, плачешь? — он выдернул палец из раны, вырывая ещё один вскрик, и грубым хватом поднял чужой взгляд на себя. Глаза и впрямь были на мокром месте, но он упрямо сдерживал влагу, не давая ей предательски скатиться по щекам. Ухмылка коснулась уголков губ куклы. Поразительно, он ещё не сломался окончательно! Значит, им можно было попользоваться ещё немного. Распустил собственное кимоно оголяя вставший член. Войти всё ещё было трудно от сухости, но его это абсолютно не волновало. Он приник к окровавленным губам, ласково сминая их, проникая вглубь как языком, так и членом. Медленно, ритмично. Казалось, это было даже чем-то вроде колыбели: успокаивающей, убаюкивающей. Такой контраст сильнее дурманил разум, путая мысли. Толчки становились все наглее, пока поцелуи утекли куда-то на изгиб шеи. — Мха… Ха… Ах! Дрожь проняла все тело, когда головка ударила четко в нужное место. Острые клыки продолжали оставлять следы на юной и невинной коже: как же приятно было портить этот цветок, вырывая его лепестки один за другим. — Хватит… — впервые выдавил из себя детектив, чувствуя, что сейчас позорно кончит прямо на глазах мучителя. Но он не останавливался, продолжая ускоряться, пока сперма не излилась прямо внутрь, слегка вытекая с краев и пачкая ягодицы и бедра. Парень кончил следом, разбрызгивая семя на их животы. Тяжелое дыхание было таким шумным, что резало уши, но сдержать его никак не получалось, будто бы из легких разом выкрали весь кислород. Предвестник отпустил мученика, поднимая брошенный кинжал. Метким броском он оборвал веревки, отчего детектив тут же с грохотом плюхнулся на пол. Синий похотливый взгляд смотрел сверху вниз, пока он поправлял свои одежды. Казалось, он был безумно доволен своей работой и теперь готов все же оставить мальчишку в спокойствии. Присел, желая ближе рассмотреть покрасневший и опухший зад, из которого медленно вытекала его же сперма. Он пальцами проник опять, расширяя проход, отчего семя потекло ещё сильнее. Однако зря он это сделал: как только Сказитель утерял бдительность, удар коленом прилетел прямо в челюсть. Он отшатнулся, неуклюже падая на зад. От удара кукла прикусила язык, из-за чего по губе потекла струйка чего-то похожего на кровь. Замешкался только на мгновение, ведь тут же буквально ринулся с места, яростно пиная наглеца ногой в живот и добавляя следом ещё пару ударов. — Мелкий паршивец! Что ты о себе возомнил, ты всего лишь ничтожный слизняк, которому положено глотать землю под моими ногами, — от злости он и сам не заметил, сколько ударов уже успел нанести. Наконец остановился, переворачивая тело на спину и усаживаясь меж ног. Длинные пальцы обвили тонкую шею, с жуткой силой сжимая его. Казалось, он был полон решимости прямо здесь и сейчас придушить несчастного детектива, который уже сжался от страха и боли и мог лишь жалко просить о прощении сквозь хрипы. — Про… Сти… Те… Кха-. — Что? — Про… Стите… — Громче. — Прости… Прости… Прости… — ГРОМЧЕ! — Простите… Прости… Те… Прос… Кха- Предвестник разжал руки, когда лицо Хэйдзо почти превратилось в синий труп и он рисковал вот-вот потерять сознание. Слезы и слюни некотролируемо текли по лицу, пока он жадно вдыхал желанный кислород. На мгновение Сказитель словно впал в транс, наблюдая за этим зрелищем, но тут же скривился в мерзотной улыбке, полной больного удовольствия — это все невероятно его возбудило. Вновь достал свой член, нависая над парнем так, чтобы он взял его в рот. Тот уже не сопротивлялся, лишь подавлял тошнотворные позывы, пытаясь лишний раз не злить своего мучителя. Столь же послушно он и глотал белесую жидкость, давясь слезами от отвращения к самому себе. Тело пробивала мелкая дрожь, когда предвестник все же отдалился. — Знаешь. Я подумал… К чему тебе ноги? Черви обычно ползают. Испуг отразился в изумрудных глазах и не зря: Скарамучча вытащил катану из ножен, что висели на стене. — Нет… Нет-нет, не надо… — из, последних сил юноша стал отползать назад, истерично умоляя, проклиная и в то же время прося прощения. Но Сказитель уже принял решение. Он взмахнул рукой и клинок приземлился, проходя сквозь коленные суставы, ломая косточки и рассекая связки и мышцы. Первые секунды в комнате повисла гробовая тишина, но как только осознание накрыл о мозг… — Аа… А-А-А-А! ЧЕРТ, А-А-А! ГХ-А-А. Словно раненое животное, Хэйдзо завыл на всю комнату. Кровь хлеснула так, что запачкала почти все вокруг: апартаменты, дорогое кимоно, столик с превосходным сакэ. Кукла лишь наблюдала, пока тихий смех постепенно перерастал в безумный хохот. Подчиненный сжался в углу, истерично смывая с себя долетевшие до него капли крови. Это не могло сравниться с тем, что видели слуги Дотторе, но он совершенно не был готов к такому. Ему хотелось убежать, завизжать громче раненного, но он боялся. Боялся оказаться на этом месте, случайно разозлив своего господина. — Эй, — предвестник кинул взгляд через плечо на сжавшегося мужчину, — останови кровь. И унеси его ко мне. Наконец Сказитель вышел, оставляя после себя лишь полную разруху. *** В мрачной комнате было тихо. Синие глаза скучающе смотрели куда-то вдаль, пока к нему не привели наконец долгожданного питомца. Он с ухмылкой погладил красную растрепанную копну валяющегося в ногах тела, а после указал пальцем на обувь. Тот лишь молча кивнул, опускаясь и языком проходясь по пальцам ног. Руки были связаны за спиной, как и всегда: об этом свидетельствовали огромные темные синяки на запястьях. Он послушно целовал и вылизывал ноги. Своих собственных теперь у него не было: остались только какие-то культяпки как некое напоминание о том дне. «Как удобно, никогда не сбежит», — проносилось эгоистично в голове предвестника. На тонкой шее сзади красовался шрам в виде цифры шесть. Как некий груз, напоминание, что теперь он в его власти как беззащитное животное, которому остается надеяться лишь на милость господина. Рука сжимает волосы, подтягивая выше. Юноша уже сразу все понимает. Зубами развязывает пояс шорт, а после берет член в рот, жмурясь от смущения. — Умничка. Хочешь ещё выпить, Сиканоин Хэйдзо?