Чужая.

Филипп попытался крепче обнять Татьяну, прижимаясь к ней, словно игнорируя накатившее воспоминание. Но чем ближе прижимался к ней, тем сильнее разгоралось странное чувство вины… Ему на миг показалось, будто бы он изменяет Алле. Таня еще не спала и глубоко вздохнула. У нее были свои причины нервничать. - Филипп, - тихо позвала она его, - ты на меня не обижайся, но я, наверное, поеду. - Почему? – искренне удивился Киркоров. - Я за Егора очень переживаю, он еще маленький, он привык, что я всегда с ним ночую. Не обидишься? - Нет, конечно, не обижусь, - улыбнулся Филипп. Он действительно понимал, как Таня любила своего сына, понимал ее женскую тревогу за ребенка и в какой-то степени был даже рад. Только вот сознаваться самому себе, что ему снова стало одиноко, пусть и с женщиной рядом, пока не хотел, - Я попрошу водителя тебя отвезти. - Нет-нет, я сама доеду, еще не так уж поздно, - Татьяна уже встала с постели и быстро собиралась, одеваясь, - я тебе позвоню. - Хорошо. Подарив ему легкий поцелуй на прощание, женщина поспешила уехать. Филипп тяжело вздохнул… Алла была уверена, что вскоре он вернется за барсеткой или хотя бы пришлет водителя. Но прошло почти четыре дня, а от него ни слуху-ни духу. Ее сообщение осталось неотвеченным. И, пока холодильник был забит продуктами, повода звонить ему или водителю не было. Так она и провела эти дни в одиночестве, почти не выходя из квартиры. Лишь изредка Алла выбиралась на отапливаемую лоджию и читала найденную в его библиотеке "Пиковую даму". Она очень хотела вернуть Филиппа, хотя прекрасно знала, что он состоит в отношениях. Если раньше всех соперниц буквально отваживала от него, начиная с Шатлановой, заканчивая Стоцкой, то в данной ситуации не предпринимала абсолютно ничего – прекрасно понимая, что жизнь у него итак искалечена и, что он, как любой человек, имеет право выбора, право на счастье, предпочла остаться в тени.