Чужая.

Он не спал всю ночь, проворочавшись на своей кровати. И под утро, часов в шесть, снова пришел к ней в комнату, сел рядом – для того, чтобы, пробудившись, Пугачева увидела его. Интуиция подсказывала, что она хотела бы, открыв глаза, увидеть, что он с ней. И не ошибся. В девять утра Алла проснулась и первое, что увидела – как Филипп расположился в кресле напротив, читая какую-то книжку. Она улыбнулась. От сердца отлегло – не ушел, не бросил. - Доброе утро, - тихо окликнула прима его. Филипп, заметив, что Алла проснулась, захлопнул книжку и, подойдя к ней, присел перед кроватью на корточки: - Доброе утро, Аллочка. Как ты себя чувствуешь? Сердце не болит? - Все хорошо, не волнуйся, - улыбнулась примадонна. Она вдруг удивилась – почему вид у него такой уставший? Неужели сидел возле нее всю ночь? – А ты что, не спал? Выглядишь неважно. - Да нет, поспал немного. Просто проснулся пораньше и решил тебя проведать, - наврал он. О том, что ждал ее пробуждения три с копейками часа, не сказал. Считал, что знать ей было незачем, - Алл, тебе надо таблетки выпить. - Натощак? - Угу, - Фил протянул ей заранее приготовленные пилюли в маленькой пластмассовой таблетнице и налил в стакан из графина воды. Чуть позже накормил ее завтраком – впервые за двадцать лет сварив ей геркулесовую кашу на молоке. Для вкуса добавил малины и мелко нарезанного яблока. Заботливо принес еду в постель и молча сидел в кресле рядом, погрузившись в чтение книжки, пока Алла завтракала и пила некрепко заваренный чай с долькой апельсина и ложечкой сахара – так, как она любила. Мельком поглядывал на нее, стараясь, чтобы его интерес был не так заметен. Ее аппетит разыгрался после тяжелого приступа, ослабленному организму требовались силы, и Пугачева с большим удовольствием, немного торопясь, уплетала поданный завтрак. Филипп улыбнулся, наблюдая за бывшей женой, и перелистнул страницу книги. Затем, когда Алла завершила трапезу, забрал поднос с посудой и отнес его на кухню. Помыв тарелки, вернулся в спальню и подошел к Алле – она полусидела на кровати, обхватив колени, явно о чем-то задумавшись. - Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Филипп, взяв ее за руку. - Филь… Не пойми меня неправильно, но… - Алла смущалась, сомневалась, стоит ли говорить то, о чем давно беспокоилась, ведь их отношения еще такие хрупкие, неустаканенные, ей не хотелось как-то его обидеть или задеть, тем более, когда он столько сил и стараний прикладывал для того, чтобы ей угодить и создать максимально комфортные условия жизни. - Но?.. – мужчина старался не допытываться так явно, хотя ее настроение и мрачная задумчивость не могли не волновать. - У тебя точно проблем из-за меня не будет? Ведь Алла-Виктория и Мартин… - прерываясь для того, чтобы подобрать правильные слова, Алла старалась следить за его мимикой, но Фил, догадавшись, о чем примерно пойдет речь, лишь улыбнулся, - наверное, они не захотят, чтобы я жила с тобой в одном доме, они на меня обижены. - Пусть тебя это не беспокоит, - Филипп прижал ее к себе, слегка обнимая, - главное, что я хочу, чтобы ты жила со мной в одном доме. Да и дети поймут, они у меня замечательные. - И… ты на меня не обижен?.. – этот вопрос вырвался как-то сам собой, хотя она сразу же пожалела, что задала его и сильно зажмурила глаза, будто бы боясь услышать ответ. - Как я могу на тебя обижаться, Аллусь? – вздохнул Фил, крепче ее обнимая, - Я ведь… - в этот момент больное сердце Аллы забилось сильнее. Она так хотела услышать от него хотя бы намек на то, что он любит, так хотела понять, что нужна ему. Пальцы рук от легкого волнения слегка впились в его спину, сминая ткань рубашки, она сделала глубокий вдох, чтобы немного сбавить учащающееся сердцебиение - в ее нынешней неблагоприятной ситуации со здоровьем волноваться было и тяжело, и больно в буквальном смысле. И, наконец, эта пытка была прекращена – Фил закончил начатую фразу, - столько лет тебя знаю, - он отстранился от нее, наблюдая реакцию. Увидел по ее глазам, что вовсе не это она приготовилась услышать, и сразу в его голове родилась мольба: "Ну же, скажи, что ты меня любишь, ну пожалуйста… Как я хочу услышать это признание из твоих уст. Пожалуйста… Мне важно знать, что я тебе нужен, что я не навязываюсь, что все делаю правильно и не ошибаюсь, в конце концов в твоих чувствах ко мне…". Не дождавшись желанного от нее ответа, он снова обнял ее, наслаждаясь минутой счастья. Хоть так – и то хорошо. - Да я тебя вообще с детства знаю, - сделав вид, что вовсе не расстроилась, Алла решила пошутить, скрывая под этой шуткой внезапно возникшую горечь. Она мысленно молила его буквально о том же, о чем и он, только вот никто не осмеливался сделать первый шаг, - ну почти с детства, - прервав неловкое молчание, произнесла Пугачева, - лет с девяти-десяти. - Да, - улыбнулся Филипп, предаваясь воспоминаниям, - я помню. Это была Кремлевская елка же, да, когда Шаинский подвел меня к тебе за ручку, и ты дала мне автограф? До сих пор помню, что ты написала: "Филипп, расти талантливым. Будем петь на одной сцене! А.Б. Пугачева." - Ну вот, видишь. Сбылось же!