Чужая.

Записав вторую песню, Киркоров помчался домой. Дела отняли у него гораздо больше времени, чем изначально планировал, и вернулся он только ближе к полуночи. Встретив работодателя, Лариса рассказала ему, что приезжал врач, ставил плановую капельницу Пугачевой и составил план реабилитационного лечения. - Он ей еще назначил диету, я уже приготовила и подала Вашей гостье ужин. - Хорошо, Ларис, спасибо. - стягивая с себя пальто, ответил Киркоров, - Она уже спит? - Вероятно… Свет в ее комнате погашен. Еще раз поблагодарив работницу, Филипп поднялся по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, чтобы было быстрее. Все еще надеялся, что Пугачева не спит, ему хотелось поделиться с ней эмоциями от записи песен - а таковых было множество. Хотелось с ней немного пообщаться, прежде чем самому лечь спать. Алла сильно ждала его. И, когда время перевалило за полночь, почему-то подумала, что он не приедет, заранее успела расстроиться. Она предполагала, что на студии звукозаписи могли возникнуть сложности, но еще больше ее волновало, что после Филипп мог поехать к другой женщине. От этой мысли в глазах ее образовались слезы, и она лежала на краю кровати на животе, убрав подушку, повернув голову на правый бок, и тихо безмолвно плакала. Услышав чьи-то шаги, приближающиеся к двери ее комнаты, женщина быстро вытерла слезы и, укутавшись почти с головой в одеяло, сделала вид, что спит, подумав сперва, что это Лариса. Филипп зашел в ее спальню, подумал, что она уже уснула, и немного расстроился - все же хотелось с ней хоть чуть-чуть о чем-то побеседовать. Свет включать не стал и тихонько, сняв тапочки, прошел босиком на цыпочках по ковру, стараясь ее не разбудить. Присел перед ней на колени, чуть приспустил краешек одеяла, оголяя верхнюю часть лица. Почему-то Алла рефлекторно, но незаметно принюхивалась к нему, пытаясь уловить запах женских духов - как раз то, о чем предупреждала Татьяна в разговоре с Филом. Но, к ее счастью, ничего, кроме его парфюма, который она же ему когда-то и подарила, не уловила. Маленькая победа заставила ее слегка, почти незаметно, улыбнуться. Филипп ласково провел тыльной стороной ладони по ее щеке, стараясь не разбудить. Шепотом произнес: - Котенок мой… Так спешил к тебе, и все равно ты уже спишь… Отдыхай, - приблизившись, он поцеловал ее в щеку нежно-нежно, стараясь не разбудить, - Я тебя люблю… От этого признания - тихого, неофициального, но искреннего - сердце Пугачевой так быстро забилось, что в какой-то момент в грудной клетке будто что-то свело, отдавая ломящей болью внутри. Она прикусила губу, сдерживая стон от боли. Еще чуть-чуть и выдаст себя. Пришлось пошевелиться, как будто бы переворачиваясь во сне, чтобы сменить позу в надежде, что боль отступит. Она перевернулась на другой бок, и ей действительно стало чуть легче. Не желая ее будить, Филипп встал с колен и, еще раз взглянув на нее, подошел к двери. Вышел из спальни, оставив ее наедине с переживаемой бурей эмоций. Алла привстала, обняла подушку и заплакала в нее в три ручья. "Любит… Любит!" - мелькало у нее в голове... И эта мысль давала силы жить. Она была так счастлива слышать это долгожданное признание, все в душе переворачивалось, вытекая от избытка в слезы. Боль в сердце ушла, заглушившись ощущением абсолютного счастья. Алла широко улыбнулась, легла на бок, крепко обняла подушку и так и уснула…