Чужая.

Вечером Киркоров никуда не полетел. И Алла даже обрадовалась тому, что с ней случилось, ведь таким образом мужа получилось удержать. Метель создавала сложности при взлете и посадке, были перенесены несколько рейсов, в том числе и в Болгарию, куда должен был лететь Филипп. Так что он все равно ничего не потерял. Певец позвонил отцу и по телефону сообщил о женитьбе, на что Бедрос только пожелал счастья. Но вопрос с детьми оставался открытым - надо было лететь на Кипр, разговаривать с Галкиным и, чем быстрее, тем лучше. - Алл, пойми, несмотря на положительный исход дела, Лизу и Гарри надо срочно привезти в Россию, иначе будет невозможно исполнить решение суда, он их тупо спрячет куда-нибудь - и все! - объяснял ей Фил, когда жена вцепилась в него объятиями с криком: - Не пущу! Никуда не пущу! И один на один тебя с Максом не оставлю! - Чего ты боишься? - удивился певец. - Мало ли, что! Он в последнее время себя странно ведет, вдруг он тебе навредит! - Да перестань, ну что он сделает? - Филипп даже мысли не допускал, что могут возникнуть какие-то сложности в разговоре с Галкиным, а все страхи жены казались чушью. - Ты же начал с ним переговоры через его юристов, - не унималась прима, - вот и продолжай их через юристов, зачем самому лететь? - Алла, как ты не понимаешь, я же должен привезти Лизу и Гарри, я не могу доверить столь ответственное поручение чужим людям, какими бы профессионалами они ни были! Пугачева понимала необходимость его поездки и приватной беседы тет-а-тет с Галкиным. И потому вынуждена была уступить. Но все же поставила условие - Виталий Иванович едет с Филиппом. - Это еще зачем? Зачем мне адъютанты? Сам справлюсь! - Или ты не едешь и делом занимаются юристы, или ты едешь с Виталием Ивановичем. Филь, пожалей меня - я должна быть спокойна. Он у тебя "Рембо", мне действительно так будет легче, я хотя бы буду знать, что ты не один в чужой стране. - Ладно, - согласился Фил, видя ее настойчивость, - тогда тебя я вверяю в надежные руки Алины Ивановны, - улыбнулся он. На том и решили. Киркоров взял небольшую паузу на два дня, дождавшись, пока Алла окончательно оклемается, и купил билеты на себя и Виталия Ивановича, который согласился поехать. Ночь перед поездкой была тяжелой. Супруги лежали в обнимку, молча о чем-то думая. Алла очень боялась отпускать мужа. Но в то же время сильно скучала по детям. Ее штормило, разрывая на части от противоречий. Киркоров был обеспокоен тем, что Макс запросто мог не пойти на контакт или, что еще хуже, спрятать детей. Он думал, как бы его убедить отдать их Алле. К тому же, присутствие Виталия Ивановича могло сыграть злую шутку - Галкин, почувствовав психологическое давление, которое вовсе оказывать и не собирались, мог пойти на принцип и не отдать детей. Все так сложно и нестабильно, и супруги чувствовали себя словно на надувном матрасе посреди океана - никакой почвы под ногами, кроме теплых, согревающих душу, объятий. Они прощаются в аэропорту. В порядке исключения Пугачевой было позволено пройти до зоны таможенного контроля, где супруги, забившись в уголочек, так, чтобы их никто не видел, тихо беседовали. - Не плачь, - улыбнулся Филипп и стер ее слезы, дотронувшись ласково до щеки, - все будет хорошо, - чуть поодаль стояла Алина, незаметно наблюдая за этими двумя - она ждала Пугачеву. Виталий Иванович тактично отошел в сторону, стараясь не мешать супругам. - Возвращайся быстрее, - произнесла в ответ прима, а затем поправила саму себя, - возвращайтесь. Без вас жизни нет... - она имела в виду и Фила, и детей. - Все будет хорошо, я еду не один и всегда на связи, - Фил хотел ее обнять, но Алла, едва он приблизился, затянула его в глубокий поцелуй... Они целовались, совершенно забыв о том, что находятся в людном месте, горько и страстно. Даже то, что стояли в неприметном уголочке не спасло - их заметили. Две подруги, которые только что зашли в зону таможенного контроля, узнали Аллу Пугачеву и Филиппа Киркорова: - Смотри! - воскликнула одна из них, блондинка лет тридцати, - Это же Киркоров! Кого он целует? - Пугачеву!.. - добавила вторая, узнав в женщине примадонну и уже доставая телефон, чтобы включить камеру. - Так у них - серьезно? Это не пиар? Катя, фоткай! Фоткай! - настойчиво требовала девушка, а затем, достав свой смартфон, принялась снимать, - Охренеть!.. - Лер, смотри, у них кольца на пальце, - сфоткав супружескую пару, фотографию увеличили жестом, раздвинув два пальца на дисплее, - так они... - Женаты... Получается, - догадалась та, которую звали Лера. - Охренеть!.. Заметив повышенный интерес к известным персонам, таможенник подошел к Алле и Филиппу и напомнил о времени вылета. - Мне пора!.. - прошептал Фил, оторвавшись от сладких губ жены, - Я позвоню тебе, когда прилечу, не беспокойся. - Не пущу никуда, - заупрямилась Алла, не желая выпускать мужа из ласковых объятий, - пока ты не скажешь... - Люблю. - улыбнулся Филипп, - Очень люблю, мышонок мой, - тихо прошептал он ей на ухо так, чтобы это интимное многолетнее прозвище услышала только она, а затем снова поцеловал. - Люблю... - также тихо ответила прима. - Я прошу прощения, - вмешался сотрудник таможни, - Филипп Бедросович, Алла Борисовна, место все-таки людное. Да и посадка уже объявлена, прошу, не задерживайтесь. - Извините... - пробубнила Алла, все-таки выпустив Киркорова из объятий. Трогательное прощание завершено. Он взял небольшую сумку, достал бордовый российский паспорт с билетом и постепенно скрылся в коридоре с сопровождавшим его Виталием Ивановичем. У Аллы в горле ком, слезы катятся по щекам. Ей страшно. И одиноко. Словно почувствовав, что подруге нужна поддержка, Редель ласково приобнимает ее. Прежде, чем окончательно скрыться в глубинах коридора, Филипп все же обернулся и помахал Алле на прощание. Она тоже. - Алл, держи себя в руках, - Алина попыталась привести женщину в чувства, - Не здесь, - она стерла ее слезы, - прошу. Примадонне хватило сил сдержать свои эмоции. Они уехали домой. Меньше, чем через час Алла узнала, что кто-то заснял на видео их трогательное прощание - об этом пестрили все СМИ, но ее это никак не задело. Наоборот, в какой-то степени она была даже благодарна этим людям - на память осталась частичка ее жизни. Ожидая звонка мужа, Пугачева жадно курила одну сигарету за другой, сидя на кухне. Он вот-вот должен был позвонить. - Ну хватит курить! - Алина вырвала из ее рук сигарету и раздраженно потушила в пепельнице, - Хватит! Все нормально будет! - А если не удастся поговорить с Максом, убедить его отдать детей? А если что-то случится с Филиппом? А если я больше не увижу ни его, ни детей?.. - переживала Пугачева. Она снова потянулась к пачке и, вытащив оттуда новую сигарету, закурила, поднеся трясущимися руками зажигалку к кончику. - Алл, ты чего добиваешься, я не понимаю, - удивлялась Редель, - чтобы тебя новый инфаркт хватанул? Вот что гадать? Он позвонит, сообщит. О! - услышав входящий звонок, Алина принесла ее телефон из гостиной, - Я же говорю - Киркоров! - Да, Филечка! - Алла взяла трубку. - Аллусенька, я прилетел, не волнуйся. Сейчас прохожу паспортный контроль, как только словил Интернет в аэропорту, сразу тебе набрал. - Хорошо... - Не волнуйся! - настойчиво попросил Фил, чувствуя тон ее голоса, - И не кури! Скоро прилетим! - звонок оборвался - Интернет в кипрском аэропорту оказался крайне нестабильным. Но сразу пришла смс - "Я тебя люблю! Скоро приеду! Твой Филя". Пугачева улыбнулась, успокоившись и отложила телефон в сторону. Встреча с Галкиным была запланирована на вечер того же дня - тянуть незачем. Во избежание лишних глаз беседа проходила в тех апартаментах, что Макс когда-то приобрел. Лиза и Гарри, увидев Филиппа, обрадовались и радостно кинулись ему в объятия. - Филипп, а где мама? - спросила Лиза. Но Киркоров не ответил, он посмотрел на Макса. - Лиза, Гарри, идите в свою комнату, - окликнул он детей. Дождавшись, пока подростки уйдут, Галкин продолжил, - вижу ты не один, - намекая на Виталия Ивановича, подколол он его, - это что, твой новый директор? - ухмыльнулся он, - или Аллочка побоялась отпускать тебя одного? - Максим, давай по делу, - отрезал Фил. Он мог бы и даже хотел ответить с тем же сарказмом, глянув на его юристов - двух парней, тоже в очках, которые стояли поодаль, но на кону слишком ценное, чтобы так шутить, и свой пыл он быстро загасил. Тем более, прекрасно понимал, что Галкин мог его спровоцировать, чтобы сорвать сделку, - это решение суда. Дети остаются с Аллой, - Филипп достал из портфеля документ в файле, но Макс даже не глянул на него: - Можешь им подтереться, - самоуверенно, с нескрываемой наглостью, ответил он, - неужели ты думаешь, что законы твоей страны властны здесь на Кипре? - с иронией спросил Макс, - Да захоти я - вы бы даже не узнали, где Гарри и Лиза. - он по-хозяйски уселся в кресле, закинув ногу на ногу. Озвученный факт позволял ему чувствовать себя хозяином положения, и он не скрывал этого удовольствия. - Если не захотел, видимо, были причины, - ответил Филипп, стараясь сохранять спокойный тон, хотя поведение юмориста его напрягало. - Были. Тебя не касается. Хотя... - внезапно он задумался, - мне нужны деньги. - Понятное дело, детей ведь не будешь "Дошираком" кормить. Их надо одеть, воспитать, оплатить обучение и образование. - Я смотрю, ты в этом разбираешься, - иронизировал Макс, - Давай так - вам нужны дети. Мне нужны деньги. - Ты что, - замешкался Фил, анализируя сказанное, - предлагаешь мне... купить их, что ли? - Ну... Назовем это помощью. Ты же без детей не уедешь? А я без денег тебе их не отдам. Можешь этим своим решением, - небрежно он схватил документ и швырнул его в сторону, - в своей стране щеголять. Здесь не прокатит. - Я не стану давать деньги тому, кто распоряжается ими не так, - твердо ответил Фил, жирно намекая, - если бы я знал, что ты потратишь их исключительно на себя - может быть. - Не понимаю твоего упрямства. - настаивал Галкин, - Я - биологический отец, что хочу, то и делаю. И, главное, что ты мне ничего не сделаешь. Ты не на своей территории, Филипп. - А ты на своей? - не желая продолжать разговор в таком тоне, Филипп решил пойти на крайние меры - он просто позвал Лизу и Гарри и сказал им, что они уезжают, - Дети, собирайте вещи, я отвезу вас к маме. - Ну и куда? Ну и что дальше? - насмехался над ним Галкин, - Ну приедешь ты в аэропорт, да ты даже паспортный контроль не пройдешь! У тебя нет разрешения на вывоз ребенка, да еще и двух, ты им чужой дядя. Тебя арестуют за кражу детей, и Аллочка останется сразу и без тебя, и без них. И меня это, кстати, даже радует, - злорадствовал юморист. - Денег я тебе не дам, - твердо ответил Киркоров, незаметно сжав кулаки. - Я так понимаю, основная проблема - в формулировке? Тогда давай иначе - ты заплатишь мне за то, чтобы я подписал разрешение на их выезд. Забирай детей и катись, куда хочешь. За их будущее я не переживаю. Так тебя устроит? - Сколько ты хочешь? - А сколько у тебя есть? Я хочу все, что у тебя с собой и твой дом в Майами. Это все за подпись на одном документе. - Хорошо. - Киркоров даже не раздумывал над ответом. Галкин дал знак своим людям и те поднесли уже заранее подготовленные документы, будто бы он знал, что все обернется именно так. На самом деле, оказавшись в патовой ситуации, когда его выступления раз за разом в разных странах и городах мира отменялись, комик был согласен на любую сумму. Детей надо было кормить и содержать, а Галкин сам сводил концы с концами. Так что он предвидел подобную ситуацию. Детей отдал с легкостью, потому что знал, что с Аллой и Филиппом им будет лучше - нечего заставлять подростков скитаться по миру. Достав из кармана телефон, Киркоров опустошил все банковские карточки несколькими переводами на карту юмориста, а затем, вытащив из портфеля барсетку, отдал всю имеющуюся наличность. На договоре дарения дома в Майами поставил свою подпись и терпеливо ждал, пока Макс поставит свою - на разрешении на выезд детей. В то время, как Максим чувствовал себя победителем в этой ситуации, юрист Киркорова подсунул ему на подпись документ, который спрятался среди остальных. Хотя сам Филипп не просил, документ был составлен втайне по просьбе самой Аллы. Таким образом, Максим собственноручно подписал отказ от детей и согласие на их усыновление Киркоровым вместе с разрешением на выезд за вполне определенные деньги... Подписав все бумаги, Макс небрежно швырнул ручку на стол: - Забирай документы. Забирай детей. И вали отсюда. Забрав абсолютно всю документацию, среди которой была и тайная, оставив юмористу только договор дарения дома в Майами, Филипп направился в детскую. Дети уже собрали свои туристические рюкзачки и, попрощавшись с биологическим отцом, уехали на большом минивэне с Филиппом и его людьми. - Филипп, - обратилась к нему Лиза, - это тебе, - девочка достала из рюкзака что-то золотое, что блестело, переливаясь на солнце. Киркоров взял украшение и обомлел: - Арлекин? - он крайне удивился, увидев его подарок Алле, - Лизок, откуда он у тебя? - Мама, когда уезжала, искала его, но не нашла. Она очень плакала. Папа забрал его, хотел продать. А я подумала, что это что-то важное и взяла его, спрятала. Папа не нашел и очень злился. - Лизетт, какая же ты молодец! - улыбнулся Филипп, - Это украшение очень много значит для нас с твоей мамой, я подарил его много лет назад. - Я знаю, она мне говорила. - Говорила? - удивился Фил. - Мне известно, что вы были женаты. И сейчас я знаю, что вы заново поженились, - улыбнулась девочка. - Как ты к этому относишься?.. - с опаской спросил певец. - Не знаю, - пожала плечами девочка, - главное, чтобы мама больше не плакала. Ты же не будешь ее бить? - Я? Бить? - Фил так удивился, что даже вздрогнул. - Не обижайся, - насупилась девочка, поняв, что сказала что-то лишнее, - Папа маму обижал, и я просто не хочу, чтобы она плакала. - Я никогда Аллу не обижу, - твердо произнес Киркоров, все еще переваривая услышанную информацию, - никогда. - Я знаю! - воскликнула Лиза, - Я не против. Гарри тоже. Мы тебя любим. Ты такие подарочки хорошие привозишь, - засмеялась девочка, и Гарри вместе с ней.